Изнанка

Эрчер Веллинг Эрчер прошелся перед пятью своими полицейскими, держащими подобие строя. Остановился перед неровно толпящимися добровольцами: — Держите оружие наготове, мало ли кто прилетит от альвингов. Без команды не стрелять. — Есть, сэр, — вразнобой откликнулось несколько добровольцев, а один, самый молоденький, залихватски вскинул охотничье ружье на плечо. Эрчер перехватил взгляд своего лейтенанта и страдальчески дернул уголком рта. Когда-то давно лейтенант был его вторым пилотом. А потом они переквалифицировались в полицейский отдел, в полном соответствии со стратегией колониального развития. И основным их занятием на протяжении двадцати лет был поиск заблудившихся детишек. Теперь же им предстояло встретить пять сотен загадочных беженцев. И допросить их. На посадочную площадку опустился небольшой лайнер и раскрыл шлюзы. Ребята рядом с Эрчером нервно вздыхали и переминались, из шлюзов никто не появлялся. — Что там, они живы? — спросил Эрчер в коммуникатор. — Да, сказали, что выходят. На трапе показался первый человек, осторожно высунулся, огляделся, а потом нерешительно помахал рукой. Он выглядел как обычный хасефеец, молоденький, смуглый и светловолосый, только наряжен был в какую-то серую робу. — Привет, не бойся, — сказал ему Эрчер по-хасефейски. И парень обернулся, подал какой-то знак внутрь корабля, а потом принялся спускаться. За ним начали выходить остальные — одетые в такие же серые рубашки, а многие и без штанов. Они были совсем юные, гораздо младше первого, испуганные и тоненькие, и знаменитый их хасефейский загар не имел шикарного оттенка кофе с молоком, а казался серым. — Бедные, — прошептала девчонка из добровольцев и растерянно опустила ружье. — Добро пожаловать на Даллену, — сказал Эрчер в громкоговоритель. — Прошу вас пройти за этим синим скутером, вас сейчас осмотрят врачи и распределят по месту жительства. Огромная толпа смотрела на него, кажется, не дыша, и Эрчер махнул им рукой на полицейский скутер. К нему подошел один из хасефейцев постарше: — У нас есть больные... — Хорошо, я вызову автобус. Сколько их? Толпа шевелилась и гудела, подаваясь в указанном направлении. Колонисты обустроили свой стадион для приема беженцев, расстелили там матрасы, поставили еду, переносные туалеты и бочки с водой. А еще оборудовали десять медицинских кабинетов — проверять пришельцев на предмет болезней и колоть прививки. И ребятам Эрчера предстояло пара дней непрерывного труда: опросить каждого, изготовить документы, отправить в принимающую семью. Самому Эрчеру тоже не удалось отвертеться от приемыша, бездетных семей, готовых возится с травмированными подростками было не так уж много, даже пришлось дать разрешение особо жаждущим из тех, у кого были свои дети. А Эрчеру достался двадцатидвухлетний студент, как он и хотел. Наверняка парень скоро адаптируется и не будет создавать проблем. Эрчер с лейтенантом и парой добровольцев поднялись на борт лайнера, где сканером обнаружили еще с десяток пацанов. Некоторые забились по каютам и не хотели выходить, скулили и умоляли не трогать, когда их выковыривали. И упирались всеми конечностями, цеплялись и извивались так, что серые рубашки задирались в борьбе, а под ними ничего не было. Эрчер не выдержал и поддал одному по голой жопе, тот сразу прекратил истерику. Еще мальчишки нашлись за кожухом реактора и в камере очистки. А парочка усиленно питалась прямо в продовольственной камере. Около трюмов к ним присодинилился главный инженер с машинного завода и принялся радостно трещать о том, что корабль решили все же не на расплавку отправить, а на демонтаж. — Через несколько лет восстановим в нем все модули и будет у нас собственный лайнер! — мечтал он. — Это мы еще посмотрим, насчет переплавки, — сказал Эрчер, пытаясь подавить раздражение. — Требования безопасности... — Да оставьте вы вашу параною, капитан! — инженер обвел руками окружающее: — Только подумать, эдакое богатство — и в печь. Так нельзя, ведь колония... Эрчер молча разблокировал трюмы. ...И инженера вырвало прямо там, на половине фразы, он как раз шагнул вперед, наверно, собирался путаться у Эрчера под ногами для большей убедительности. И наступил в то, что вытекло. — Убираемся отсюда, здесь живых нет, — выдавил Эрчер, его самого тошнило от запаха и от вида десятков раздавленных в лепешку тел. *** — Их всех в борделе каком-то держали, — доктор благодарно кивнула на поднесенную зажигалку и глубоко затянулась. — Цирк называется. Цирк, конюшни... Цирк — это ведь для всяких фокусов, да? — Да, — согласился Эрчер, он не курил, просто сидел бездумно во время перерыва. Скоро было его дежурство в приемной. — Неужели альвингам не хватает кукол, зачем такое с живыми людьми делать? — спросил еще кто-то. — Наверно, потому что они нелюди и извращенцы, — сказал Эрчер убежденно, перед глазами все еще стоял тот трюм с раздавленными подростками. Ему на самом деле не хотелось думать, из-за каких психических отклонений альвинги творили все это. Может, они все там мутировали и сдвинулись в своем Алвейме, переставшем, судя по рассказам беженцев, быть Империей, а преобразившемся в какое-то совершенно неведомое государственное образование. Типа термитника. Оставалось только надеяться, что их собственным детям повезло на далекой Хасефее больше, и они не попали ни в какой цирк. Очередной мальчишка получил идентификационную карточку и, прижав ее к груди зачем-то, вышел из приемной. — Океанолог, — задумчиво сказал Эрчер, увидев имя следующего клиента: Рик Мартел, 22 года, студент второго курса. Его будущий подопечный. — Как думаете, Лена, колонии нужны океанологи? — Конечно, — отозвалась доктор, массируя глаза. — Это полезная специальность. Вошедший Рик оказался высоким, просто разительный контраст с основной массой беженцев — молодой мужчина, а не мальчишка. И конечно же, он был один из немногих, обладающих штанами. — Раздевайся, Рик, — доктор гостеприимно махнула в сторону диагностического аппарата. Парень кивнул и принялся разоблачаться, складывая одежду в аккуратную стопочку. Эрчер сразу проникся к нему за это симпатией. — Как случилось, что вам повезло оказаться в штанах? Синие глаза Рика удивленно распахнулись: — Не знаю, сэр, до сих пор не могу поверить в свое счастье, — отозвался он на лонгдалене с акцентом. Рихард Терге Рихард замотался поплотнее в одеяло, спасаясь от пронизывающего ветра. Удивительно все же, каждый новый мир был таким неожиданным и ярким. И неправильным, не то, что родной Альвейм. Их не отправили в трудовой лагерь и не заперли в тюрьме, и с заданием теперь справился бы любой солдат. На Даллене Рихард не увидел военных, их встречали лишь несколько полицейских и гражданские с ружьями, он даже не верил в глубине души, что все так просто, должен же быть какой-то подвох. — Нас расселят по семьям, представляешь, — Стивен возбужденно махнул рукой, они сидели на расстеленных прямо на зеленой траве матрасах и жевали вкусный хлеб. — Расселят, ага, в качестве личных рабов, и будешь каждый вечер хозяину жопу начисто вылизывать, — ответил Рихард и вспомнил одного из далленских полицейских, черноволосого и очень бледного, неуловимо похожего на демона с картины, которая у бабушки в спальне висела. Он видел этого далленца сегодня дважды, и еще один раз померещилось. — Ну тебя с твоими шутками, — обиделся Стивен. Не знал, что на Альвейме так и было до освобождения. — А еще медосмотр будет, — Рихард кивнул в сторону будки с красным крестом. — Вот заглянет доктор тебе в задницу... — ...Прекрати! — Ладно, прости, — он притянул Стивена к себе за плечи, и тот прильнул почти привычно, как и всегда, когда вспоминал свое пребывание в цирке, поразительный все же эффект. Их позвали на медосмотр, и Рихард держал Стивена за руку все время, пока не подошла его очередь заходить в кабинет. И его демон был там, со значком на рукаве и в гражданском, Рихард стоял и как придурок рассматривал его плотно сжатый рот, такой ведь ничем не разожмешь, только если ножом попробовать. Нельзя ножом, оборвал он самого себя и уставился на молодую невзрачную докторшу, чтобы отвлечься. — Все в порядке, — сказала чуть позже доктор Лена, — вылезай из диагноста и одевайся. Можешь подождать здесь Эрчера, мы скоро закончим. — Да, сразу поедем ко мне, — подтвердил тот. — Спасибо, сэр, — Рихард тогда уже решил, что обязательно его выебет, внутри все дрожало от радости и вот-вот грозило обернуться неконтролируемым стояком. На Хасефее можно было договориться и трахнуть кого-нибудь за деньги, ужасный порок вовсю процветал, и Рихард ему предавался с небывалым рвением. В инструкциях не было запрета на секс с продажными мужчинами, нельзя было лишь заводить постоянные половые связи. И он каждый раз снимал кого-то нового, каждый день до освобождения этого развратного мирка, а потом опять воздержание. Не стоило пятнать образ альвеймского офицера, Комитет такое активно не одобрял. Он тихо сидел за ширмой, пока Лена и Эрчер принимали еще троих хасефейцев, слушал одни и те же вопросы и ответы и с трудом сдерживался, так хотелось набить лживые морды клеветникам. Альвинги по рассказам беженцев походили на безмозглых зверей, а далленцы верили всему этому. — На сегодня все, — наконец услышал Рихард. — Пошли. Он выскочил за Эрчером на улицу, уже стемнело, и звезды на Далленском небе были огромные и розоватые. Рихард пялился на своего куратора, в основном на задницу, конечно, тот двигался легко и уверенно несмотря на усталость и какую-то внутреннюю печаль. — Ты есть хочешь? — Да, — ответил Рихард, жрать хотелось сильно. Они ехали по такой ровной и хорошо освещенной дороге, тут и там среди деревьев мелькали крыши невысоких домиков. Огромных зданий, как на Хасефее, тут не было, Даллена вообще походила на поселок, который соорудили для съемок фильма о светлом будущем, до того все было новеньким и чистым. — Заедем... — Эрчер покосился на его робу, — ... нет, дома поедим. В животе у Рихарда заурчало, до чего же было прекрасно мчаться по ночной трассе, ветер в лицо, влажные возбуждающие запахи... Точно, как отпуск. Рихард все старался угадать, в каком из домов живет Эрчер, но ничего не вышло, они совершенно внезапно свернули куда-то вглубь зарослей и подъехали по шуршащей дорожке к двухэтажному коттеджу. — Выбирай сам, разогревай и ешь, не стесняйся. Ванная наверху, твоя комната сразу за ней, — Эрчер привел его на кухню, а сам пошел на второй этаж. — А вы будете что-нибудь, сэр, — крикнул Рихард ему вслед, но ответа не дождался. Пришлось ужинать в одиночестве, он не сразу нашел холодильник, замаскированный зачем-то под обычный шкаф. Зато внутри обнаружилось много вкусного, и Рихард с удовольствием объелся. И такая его благодать охватила, вокруг стояла кристальная тишина, прямо как перед расстрелом, ни гула вентиляторов, ни стрекотания насекомых. На втором этаже было совсем темно, только тонкая полоска света пробивалась из-под одной двери. Наверное, Эрчер тоже не спит, решил Рихард и толкнул дверь в сторону. Та отъехала почти бесшумно, он вошел в ванную комнату и замер. В круглой светло-зеленой чаше спал Эрчер, откинув голову на бортик, такой беззащитный с этими своими прилипшими ко лбу волосами. Рихард сглотнул. — Сэр, вам надо в постель. Эрчер не пошевелился. И тогда он подошел и прикоснулся к его плечу, погладил грудь и сжал по очереди маленькие темные соски, невольно потянулся к завиткам волос под водой и погладил лежащий член. Без одежды Эрчер выглядел гораздо моложе, чем показалось днем, лет на тридцать всего. Нельзя так, напомнил себе Рихард и убрал руку, но не оставлять же его здесь, еще утонет. Он опять потянулся руками и все гладил и гладил Эрчера под водой вместо того, чтобы просто разбудить или вытащить. Собственный член давно упирался в штаны, аж влажное пятно проступило на ткани, и пришлось прижаться к ванне снаружи, иначе совсем невыносимо было. — Пошли спать, — прошептал Рихард и попробовал достать Эрчера из воды, но тот внезапно распахнул глаза и возмутился: — Что ты здесь делаешь?! — Ты уснул в ванне. Рихард поставил его на ноги и прижал к себе, чтобы унести в постель, и по телу прошли странные судороги. А потом Эрчер сильно схватил его за волосы, отталкивая и прижимаясь еще больше, и это спровоцировало болезненный какой-то оргазм, как во сне. Эрчер Веллинг Эрчер наконец оттолкнул вцепившегося в него мальчишку. Тот оказался неожиданно сильным, или это Эрчер ослаб со сна. Точнее, от бессонницы, вторые сутки на ногах с этими беженцами. Он, тяжело дыша, прислонился к стене и взглянул на Рика. Одежда у того была в темных пятнах от воды и еще наверно... — Ты обкончался, — сказал Эрчер. Рик опустил глаза и слегка порозовел: — Прости. — Я... не сержусь, — немного растерянно ответил Эрчер и потянулся за полотенцем. Было неловко ощущать себя голым, а халата у него не было. Конечно, он должен был бы разозлиться на нахального типа, забравшегося к нему в ванную и так бесцеремонно облапавшему. Но ведь тот позаботиться хотел, вытащить. И правильно, страшно представить, каким разбитым проснулся бы Эрчер после ночи в чертовой усыпляющей лоханке. — Правда не сердишься? — улыбнулся Рик и вдруг сделал нечто, совершенно выбившее Эрчера из колеи: присел на корточки и лизнул ему член. Эрчер отшатнулся, ударившись бедром о край ванны. — Ты что творишь, перестань! — Тебе не нравится? — в голосе Рика слышалось искреннее огорчение. Эрчер прикрыл ладонью пах, чтоб тот не вздумал еще лизаться. Что там рассылали доктора в своих инфолистках о последствиях изнасилований? В голове все путалось. — Успокойся, Рик. Тебе вовсе не надо... так. — Но я хочу, — упрямо сказал тот и улыбнулся, глядя на него снизу вверх. Улыбка у него была ясная и открытая, глаза словно бы смеялись, а несколько светлых прядей упали на лоб. Он был красивым и юным и совсем не похож на травмированного, и Эрчер подумал, что зря он взял такого взрослого парня. Ведь будь на его месте один из тех запуганных подростков, то можно было бы просто отправить его в спальню, шлепнув по заднице для острастки. Но Рик был взрослым и знал, чего хотел. Наверно, он хотел забыться после плена у альвеймских выродков и кошмарного перелета. Эрчер вдруг вспомнил о трюме. — А как распределяли тех, кого отправить в каюты, а кого — трюм? Кого первого загнали? Рик прекратил улыбаться и поднялся. — Это была ... перезагрузка, — акцент его вдруг усилился. — Трюм неподходящий. Эрчер кивнул, перед глазами все плыло и слегка кружилось: — Спокойной ночи, Рик. Он протиснулся мимо загораживающего выход парня, задев плечом. — Я приду к тебе, — сказал тот ему вслед, и Эрчер подумал вдруг, как поразительно быстро они на "ты" перешли. Ни с кем в колонии он не был так фамильярен, кроме дочери, конечно. Он упал на кровать, не натянув до конца одеяло, и перед самым сном вспомнил, каким теплым был Рик. Теплый и живой. А проснулся как обычно — от птичьих разборок в саду. Почему-то его участок облюбовала крикливая стая беловорон, и каждое утро Эрчер думал о том, что надо поставить против них пугалку. Но сегодня все мысли вылетели у него из головы: Рик лежал с ним в одной постели, тихо дышал в спину, и рука его по-хозяйски покоилась на Эрчеровом члене. Член полустоял. Эрчер перевернулся на другой бок и внимательно посмотрел ему в лицо. Глаза Рика распахнулись и снова словно бы заискрились от сдерживаемого смеха. — Что ты тут делаешь, я тебе выделил собственную спальню. — Ты мне нравишься, Эрчер, — уголки его губ были изогнуты слегка вверх, и оттого казалось, что он улыбается. — Я тебя хочу. — Найди кого-нибудь себе по возрасту. У меня нет времени на глупости, — он стиснул зубы, чувствуя, как Рик гладит его по руке. У него на самом деле не было времени на всякие глупости. Или желания? После того, как жена улетела, не выдержав однообразия жизни молодой колонии, он ни с кем не заводил отношений, даже секс куклу запускал раза два в неделю и всего минут на пять. — Перестань. Рик его не послушался, продолжал гладить, теперь уже по лицу. Это было так странно — обычно его всегда слушались, единственное место, где спорили — в Правлении. Может, потому, что он со всеми общался только по работе. — Я не отниму времени, пара часов вечером и часик с утра, — фыркнул Рик, просто невероятно, сколько в нем было самоуверенности. — Тебе понравится. Я тебя люблю. Слова его конечно же ничего не значили, ведь все признания и ругательства на чужом языке вылетают легко и свободно. Эрчер подумал, что сейчас надо немедленно встать, но тело сковала странная лень и томление. Он отвернулся от Рика, глаза у того были слишком чистые и синие. А потом снова повернулся, ему так давно никто не говорил, что любит и не смотрел при этом с таким искренним желанием. И внезапно Эрчер решился на глупости, придвинулся поближе, прижался к теплому обнаженному телу, потерся давно вставшим членом. Рик был сильным и гибким, и на ягодицах кожа у него была немного светлее, чем на теле. Они жадно сжимали и гладили друг друга, Рик все так же слегка улыбался, а потом молча перевернул Эрчера на живот, заставляя приподнять задницу. Яйца подвело от страха и предвкушения, Эрчер уткнулся лбом в локоть, он не думал, что окажется снизу, но почему-то не воспротивился. Только вдруг вообразил, как постыдно сейчас выглядит, выставившись перед мальчишкой, и почувствовал, как жар заливает щеки и даже плечи. Он закусил руку и вздрогнул, когда на задницу полился прохладный гель, когда только Рик успел его притащить. Но мимолетный стыд снова исчез, и когда Рик принялся ему медленно вставлять, надрачивая при этом, Эрчер изогнулся и сосредоточился на ощущениях. — Ах-ха, дорогой, ты так хорош, люблю тебя, — зашептал Рик по-хасефейски, Эрчер зажмурился, вспомнил вдруг рассказы мальчишек-беженцев, как солдаты их драли по кругу, и почувствовал, как сомнительные ощущения в заднице начинают приносить удовольствие. А после они снова целовались под душем, и Эрчер думал о предстоящем дне: наверно, сегодня они покончат уже с оформлением беженцев, а потом будут занудные заседания и обсуждения в правлении. Поиски бесконечных решений нерешаемой задачи: как защититься от альвеймского флота, если он вдруг нарисуется в небе. — Как альвинги обошли линию Бозон-Хиггса, интересно, — сказал он вслух. — Неужто проложили новые пути в подпространстве. — Да какие новые пути, просто эта линия ни черта не охранялась, зажралась Конфедерация, — отозвался Рик. — Загнила. Эрчер посмотрел на него с удивлением: — Загнила? А кстати, чем ты собираешься заниматься днем? — Желаю посильно помогать славной полиции, — бодро отрапортовал Рик. — Могу переводить. — Это хорошо, — одобрил Эрчер, — переводчики нам нужны. Рик засиял.