Принесенное бурей

Они простились с королевой Рейлой у погребального костра,воздвигнутого на песках Драконьего Камня на следующий день после ее кончины, ее кожа была также бледна, как ее волосы, она выглядела измученной, но прекрасной. Уиллему понадобились все его силы, чтобы держаться, пока пламя медленно пожирало ее, под плач "отпрысков дракона" и вопли верных слуг Таргариенов, которые становились тем громче, чем ярче вспыхивал огонь, уносящий последнюю истинную королеву Вестероса, оставляя после себя только кости и пепел. Никогда не будет королевы столь царственной и достойной, как Рейла Таргариен, это было понятно. Он был горд, что служил ей. Теперь ее величество скончалась. Она проиграла в последней битве на постели роженицы, и тем не менее, победила одновременно, победила, принеся в мир бурерожденую принцессу. Дейнерис, так ее звали. Она была именно той, кого так долго ждал король Эйрис – дочерью, которая вышла бы за принца Рейгара и родила наследников трона – но получил он ее только после своей смерти. Возможно, если бы она родилась раньше... Но Уиллем не мог позволить себе думать о "если бы" и "кабы". Важно было то, что было в настоящем: узурпатор, занимавший трон Эйгона Завоевателя, его семья – убийцы Ланнистеры, и мрачный мальчишка, его брат. Нелегко это было, сдаться. "Защищай мою кровь,старик", – сказал ему король Эйрис несколько месяцев назад, когда они получили новости о смерти принца Рейгара на Трезубце. "Сожги моего изменника-кузена Роберта, если он со своими псами постучится в твои ворота, сожги их всех, но защити мою кровь, и пусть это будет последнее, что ты сделаешь". И все же королева Рейла, зная об осаде, понадеялась на милосердие для ее детей, и настояла, чтобы они попытали удачу со Станнисом Баратеоном, а не подожгли Драконий Камень с многими невинными внутри. Нежная, добрая королева Рейла, с сердцем женщины. Он едва не ослушался ее. – Мне напомнить вам, кто я, сир Виллем? – отчитала она его перед тем, как впала в бред. – Дочь короля, сестра-жена другого короля, мать короля, хотя, боюсь, это ненадолго. Я хочу, чтобы мои дети пережили это безумие, и если для этого Роберт Баратеон получит титул, который должен был достаться Рейгару, то так тому и быть. Он был верен ей, до и после смерти короля Эйриса, и в конце концов он сделал, как она приказала.Она хотела, чтобы ее дети были в безопасности, и они будут. Никто не посмеет коснуться принца Визериса и принцессы Дейнерис, пока он жив, и умирать он не собирался. – Обещание – это хорошо, мальчишка, но скажи мне, почему я должен верить, что ты не тронешь моих подопечных? – спросил он брата узурпатора, когда отзвучали последние молитвы. Они шли с пляжа к замку вместе, по бокам от них шли штормовые рыцари, которые внимательно следили за каждым его шагом. Один из них, с лицом, покрытым оспинами, постоянно с подозрением разглядывал Уиллема, в ответ получая тяжелый взгляд. "Если бы я хотел убить брата твоего ложного короля, я бы уже это сделал", – думал он. "А вместо этого я стою тут и трачу время, чтобы мои принц и принцесса могли выжить". Станнис Баратеон был мрачным человеком, которого Виллем еще не понял. При вопросе он заскрипел зубами и нахмурился. – Вы сомневаетесь в моей чести, сир Уиллем? – спросил он в ответ. – Сомневаетесь, что я сдержу свое слово. "Я сомневаюсь, что тебе позволят, что дадут это", – подумал Уиллем, но не сказал это вслух. Вместо этого, он твердо ответил: – Я просто хочу знать твои планы в отношении моих подопечных. – Они теперь мои подопечные, сир, – снова нахмурился мальчишка. Он выглядел старше своих двадцати, если честно, под его глазами лежали тени, а волосы были такими редкими, что казалось, будто он лысеет. Он год провел под осадой Мейса Тирелла, и это было явственно видно. В любое другое время Уиллем пожалел бы мальчишку. – Будь как будет. Я остаюсь тем, кто поклялся их защищать, и если дойдет до этого, буду защищать их ценой моей жизни. Я ценю свои клятвы больше кого-либо в мире, – на это Баратеон фыркнул. – И позволь мне сказать тебе, что принц Визерис был бы моим королем, если бы другого не захотела ее величество. Я хочу, чтобы они были в безопасности, он и принцесса Дейнерис. Моя королева думала, что ты ее кузен в момент предсмертного бреда, надеюсь, ты не воспользуешься этим. Он остановился. Больше нечего было сказать. На самом деле, как не противно было признавать это Уиллему, он был полностью во власти мальчишки. Людей Баратеона было намного больше, чем солдат Драконьего Камня, и штормовые рыцари, особенно тот, рябой, следили за каждым движением Уиллема как ястребы. Если бы между рождением принцессы Дейнерис и прибытием неприятельского флота было больше времени, он бы воспользовался планом Монфорда Велариона и сбежал бы с последними Таргариенами в Браавос, но увы, погода им не помогла. Вместо этого он было здесь, связанный клятвами, беспомощный, в заложниках у мальчишки, который был всего-навсего бунтовщиком. Баратеон обернулся и посмотрел Уиллему в глаза. – Вы считаете меня вторым Тайвином Ланнстером? - резко спросил он. – Так? Думаете, я прикажу убить двух детей только чтобы расписаться в верности королю? Он сморщил нос в отвращении. – Я не мясник, сир, – сказал Баратеон. – Я верен моему королю и брату, верно, но также я верен своему слову и закону. Принц и принцесса не совершали преступлений. Они не заслужили наказания. Я взял их под свою защиту, и так и будет, пока они не достигнут совершеннолетия. Хотите вы этого или нет. Баратеон держался твердо. Уиллем прищурился и резко ответил: – Если ты думаешь, что твой брат отпразднует ваше возвращение в Королевскую Гавань с принцем Визерисом и его сестрой, то уж поверь мне, мальчик, ты ошибаешься. – Я отлично знаю, какое празднование закатит мой брат, – рявкнул в ответ Баратеон. Он откашлялся, словно не должен был говорить этого, и твердо посмотрел на Уиллема. – То, что случилось с лордом Старком, было беззаконно, и Безумный Король заплатил за это. То, что случилось с леди Лианной, было беззаконно, и ваш принц Рейгар заплатил за это. Королева Рейла могла думать, что я мой отец в момент забытья, сир Уиллем, но я не стану отвергать клятву, которую я дал. Принц Визерис и принцесса Дейнерис не станут платить за преступления своей семьи. В этом я могу вас заверить. Он был мальчишкой, помешанным на законах и правилах, понял потом Уиллем. Он восстановил порядок, давно покинувший Драконий Камень, наказывая преступников как положено, даже приказал кастрировать несколько человек из его армии, которым настолько понравились хорошенькие девушки драконьей крови, что они взяли их силой. Он отправил воронов всем лорда Узкого Моря, сообщая им о взятии Драконьего Камня и приказывая преклонить колено, или же встретить гнев узурпатора. Станнис Баратеон был братом ложного короля, и слишком часто слишком жестким для юного лорда, но Уиллем скоро понял, что если и было что-то, во что он по-настоящему верил, так это справедливость. Пока два последних Таргариена не сделали ничего беззаконного, они были в безопасности. Но это не значило, что ему это нравилось. Каждый день, что Уиллем проводил, словно тюремщик, охраняя детскую принцессы Дейнерис, он отгонял от себя мысли о мире, которого больше не было. Он отгонял мысли о мстительном Дорне и верном Просторе, которые могли бы помочь королю Визерису захватить его законный трон. Он отгонял мысли о том, как разбивает череп Роберта Баратеона, и как заставляет этих псов Старков и Ланнистеров страдать за их преступления. Да, может быть смерть Рикарда Старка и была не очень справедливой, но как насчет его высокомерного сына, угрожавшего жизни принца Рейгара? Как насчет его шлюхи-дочери, которая точно, наверняка сама раздвинула ноги перед принцем, надеясь заделаться королевской любовницей? Как насчет Тайвина Ланнистера, прикидывавшегося другом, но вместо этого разбившего Королевскую Гавань до основания?Как насчет знаменосцев Ланнистера, которые изнасиловали принцессу Элию и убили ее детей? Как насчет этого скользкого Цареубийцы, который нарушил величайшую клятву из всех и хладнокровно убил своего короля? Эйгон-Дракон создал Вестерос, он сотворил Железный Трон и объединил королевство под тенью драконьего огня. Только драконы могут сохранить Семь Королевств, думал каждый день Уиллем, глядя на маленькую принцессу. Только Таргариены, и эти олени глупы, если думают иначе. Ему было всего четырнадцать, когда он сражался в Битве у Моста Вендуотер рядом с Эйгоном Невероятным и сиром Дунканом Высоким. Всего-навсего сквайр, и все же король приказал собственному мейстеру осмотреть его раны, прежде чем отправить его к королевскому гвардейцу. "Посмотрите сначала сквайра", – сказал его величество, когда увидел раненого Уиллема по пути в лагерь."Не желаю видеть, что он останется калекой из-за невнимательного лечения, мейстер. Он, может быть, и не королевский гвардеец, и даже еще не рыцарь, но он человек, как вы и я". Уиллем верно служил потомкам Эйгона Пятого с тех пор, уже почти пятьдесят лет, и ни разу он не посмотрел в другую сторону. Он был командиром Золотых Плащей одно время, потом мастером над оружием Красного Замка, а его младший брат Джонотор надел белый плащ. Его старший брат Лимунд несколько месяцев служил мастером над монетой во времена короля Джейхейриса. Теперь же от драконов остались только два беспомощных ребенка, а их родственники-изменники правили городом, который они построили. Возможно, в этом была какая-то ирония, что Баратеоны и сами были потоками Эйгона Невероятного. Уиллем помнил принцессу Рейль, чьим именем узурпатор объявил о своих правах, помнил как сейчас. Она была маленькой девочкой, когда ее старшие братья и сестра нарушили свои помолвки и поженились по любви, и именно ей пришлось заплатить за ошибку принца Дункана. На самом деле, ее больше воспитывали Смеющийся Шторм и его жена, и она выросла больше Баратеон, чем Таргариен. Ее сын Стеффон был другом детства короля Эйриса, и король хотел сделать именно его Десницей вместо лорда Ланнистера, и так бы и сделал, если бы эта ужасная поездка не прервала его жизнь. Если бы отец узурпатора выжил, никогда не пришел бы день, когда поднимать флаг с трехголовым драконом над Вестеросом стало преступлением, а не обыденностью. Братья Уиллема были теперь мертвы. Лимунд, благослови боги его душу, скончался за месяц до турнира в Харренхолле, а Джон отдал свою жизнь на Трезубце, рядом со старшими сыновьями Лимунда. Все, что осталось от дома Дарри, так это сам Уиллем, его младший племянник Реймен и племянницы Мария и Джейн. "И все потому что мы были верны истинному делу". Иногда он смотрел на принца Визериса и чувствовал сожаление. "Мне следовало тебя короновать. Я должен был воевать за трон, твой по праву". Но Простор склонил колено, и Дорн должен был последовать за ним. Что мог сделать Уиллем? Он был лоялистом, и будет им до конца своих дней, но теперь он должен был быть верен последним словам покойной королевы, и надеяться, что дом Таргариенов будет жить... Чтобы сражаться дальше, возможно. Его вызвали в комнаты, занятые Станнисом Баратеоном, через несколько недель после сдачи, чтобы обсудить предстоящую поездку в столицу. По замку ходили новости, что они отплывают на следующий день на рассвете, и это значило, что очень скоро решится судьба Уиллема. Уже и так достаточно ее откладывали. Выбор был простым: – Вы преклоните колено перед моим братом королем при всем дворе и останетесь живы, или не преклоните, и тогда умрете. Или отправитесь на Стену, если пожелаете. Там вы узнаете, что многие лоялисты Таргариенов уже носят черное, – сказал мрачный Баратеон. Уиллем стоял, замерев. – Смогу ли я поклясться защищать принца и принцессу? – спросил он. Брат узурпатора хмыкнул. – Преклоните колено, поклянитесь богами старыми и новыми, что никогда не поднимаете оружия против короля Роберта и его наследников, и можете оставаться на службе принцессы Дейнерис. – Не принца? – спросил Уиллем, прищурившись. Что они задумали для него. Станнис Баратеон настороженно посмотрел на него. Его взгляд скользнул к столу, разделявшему их, на котором аккуратно, в стопки, были разложены бумаги. Затем он посмотрел Уиллему в глаза. – Охрана принца Визериса увеличена втрое, сир Уиллем, могу вас в этом заверить. Ему не причинят вреда, – сказал мальчишка, не отвечая на самом деле на вопрос. Может быть, у него случилась ссора с братом? – И чего мне ждать для них в будущем, мальчишка? Не могу себе представить, чтобы Тайвин Ланнистер спокойно терпел, что принц Визерис жив, – сказал Уиллем. Баратеон помрачнел у него на глазах. Он знал, что на кону. Внук Ланнистера должен был сесть на трон, который ему не принадлежал, и он не потерпит ничего, что будет угрожать его правлению. Наверняка, именно поэтому была усилена охрана принца – чтобы убийца, оплаченный золотом Утеса Кастерли, не подобрался к последнему наследнику мужского пола от рода Эйгона Завоевателя. – Тайвин Ланнистер не посмеет ослушаться Десницу короля, – сказал Баратеон, хотя на его лице все же было заметно плохо скрытое сомнение. – Лорд Аррен собирается лично воспитывать принца Визериса, или же отправит его с лордом Эддардом Старком в Винтерфелл, а принцесса Дейнерис останется под моей опекой, – Баратеон поколебался. – Мы будем настаивать, чтобы ее провозгласили леди Драконьего Камня, и когда придет время, она выйдет замуж за наследника Роберта. Уиллем обдумал это. – Если принцесса Дейнерис станет леди Драконьего Камня, то что будет с принцем Визерисом? – спросил он. Баратеон разозлился на его тон и покачал головой. - Когда он достигнет совершеннолетия, он наденет черное. Или, если ему захочется, выкует цепь в Цитадели, и затем наденет черное. На Стене у него есть родственник, насколько я знаю, служит мейстером. Если принц Визерис пожелает, он заменит его, когда он умрет. Они собирались прикончить линию Таргариенов, раз и навсегда, позволив ей продолжиться через линию узурпатора. Уиллем хорошо понимал эту игру. Это была игра по правилам Ориса Баратеона. Как он убил Аргиллака Дюррандона и женился на дочери Аргиллака, так и Роберт Баратеон убил Эйриса Таргариена, а теперь собирается выдать маленькую принцессу за своего нерожденного сына. Он оглядел лицо Баратеона. "Пес узурпатора, вот ты кто, пусть и немного более благородный, чем эти мерзавцы Старки и Ланнистеры". – Почему ты отдаешь принца Визериса, твоего воспитанника, напоминаю, на милость лорда Старка и лорда Аррена, ведь это не они поклялись защищать его? – спросил Уиллем. Что его больше всего злило, так это люди, которые понимали свой долг, но все же не исполняли его. "Ты восстал против своего истинного короля и помог уничтожить величайшую династию, что видел мир. Ты сказал последней истинной королеве, что защитишь ее детей, обещал мне, что им не будет вреда, а теперь отдаешь одного из них без сопротивления" Баратеон заскрипел зубами, он делал это часто, и злобно посмотрел на него. – Я делаю так, как мне приказали, сир Уиллем, – ответил он. – Как бы это не злило меня, лучше уж Эддард Старк или Джон Аррен, а не Тайвин Ланнистер. Или этого вы хотите? Чтобы вашего принца растили на львиной скале? Уиллем усмехнулся. – Я бы предпочел, чтобы он сидел на Железном Троне, мальчишка, но мы оба знаем, что этого не будет, – сказал он. Станнис Баратеон яростно уставился на него. – Что ж, я преклоню колено и останусь с принцессой, чтобы чтить свои клятвы, раз я единственный, кто собирается это делать. Второй сын лорда Стеффона отвернулся, все еще скрипя зубами. – Вы не единственный, – рявкнул он, махнув рукой. Этим жестом он разрешал ему уйти. Уиллем последний раз зло посмотрел на него и вышел из комнаты, рябой рыцарь, как всегда, следовал за ним. Он вернулся к своему месту у колыбели принцессы Дейнерис, и увидел там того, кто был бы королем в другой жизни. Визерис Таргариен нечасто навещал сестру – это вызывало в нем воспоминания о смерти матери, но когда он приходил в детскую, он не отрывал взгляда от младенца, завернутого в красные пеленки. Принц почувствовал присутствие Уиллема даже не поднимая глаз. – Сир Давос сказал, что завтра я поеду с кузеном Станнисом в Красный Замок. Вы поедете с нами, сир Уиллем? – спросил он, имея в виду Короткорукого, рыцаря-моряка из свиты Станниса Баратеона. Уиллем слышал истории, что этот человек был контрабандистом, который по-настоящему спас Штормовой Предел. Он не знал, что чувствовать от того, что принц королевской крови Таргариенов общается с преступником. –Да, мой принц, – ответил Уиллем, злясь на то, что принц Визерис начал звать Баратеона кузеном. Это началось в ту ночь, когда королева Рейла обратилась к нему, как обращалась к лорду Стеффону, и хотя брат узурпатора всего только несколько раз молча поужинал с ними, это не настроило принца против него. "Кузен Станнис похож на Рейгара", – прошептал однажды Уиллему мальчик. Серебряный принц был молчалив и сдержан, да, но на этом сходство заканчивалось. Хотя он не стал говорить это принцу Визерису. – Дэни понравится в Королевской Гавани, ведь так? – задумался принц о сестре-младенце. – Я хочу показать ей все когда-нибудь, но она ведь слишком маленькая, да? Вы не знаете, там есть другие мальчики моего возраста, чтобы с ними играть? Сир Давос сказал, у кузена Станниса есть брат, которому столько же лет, как мне. Как вы думаете, ему нравится гоняться за кошками, как Рейнис... Принц Визерис резко остановился, словно внезапно осознал реальность ситуации. Он быстро отвернулся от колыбели сестры, и его глаза наполнились слезами. "О, мой мальчик, мой бедный, бедный мальчик", – подумал Уиллем, подходя к принцу и прикасаясь к его плечу. "Ты так много потерял в таком юном возрасте". – Идемте, мой принц, – тихо сказал он. – Возможно, вы с септой захотите сходить в Сад Эйгона? Вы ведь хотите, нет? В конце концов, принц решил оставаться в своих комнатах. Он держал в руках корону матери и смотрел в окно, не небо. – Вы думаете, матушка смотрит на меня, сир Уиллем? – спросил он дрожащим голосом. – И Рейгар, Элия, Рейнис и маленький Эйгон? И отец? Уиллем сглотнул. – Я верю, что да, мой принц. Они смотрят на вас и присматривают за вами. Защищают вас от... – от узурпатора и его псов. –... от тех, кто желает вам зла. "Как и я, и к иным, чего хотят эти олени, я продолжу делать это до последнего вздоха.