Голос на кассете

      Усаги не особо следила за молодежной музыкальной культурой, ей не были интересны какие-то там знаменитости, как, например, Минако-чан, она не покупала дисков с заветными изображениями айдолов, она вообще не слушала всей этой поп- и рок-музыки. Веселые детские песенки из любимых аниме – это пожалуйста, потом ведь их так весело напевать по дороге из школы. Поэтому все разговоры подруг о какой-то там недавно приехавшей в Токио популярной группе были ей совершенно неинтересны.       Неинтересны ей они были и по другой причине, имя коей было Мамо-чан. Сегодня ее Мамо-чан улетел учиться в Америку, сердце девочки так и разрывалось от боли и печали, перед глазами стояла эта стремительно исчезающая в безоблачном небе точка – улетающий самолет. Теперь лишь милое колечко непривычно сковывало безымянный палец левой руки, да совместная фотография в рамке могла вернуть в те счастливые денечки, когда Усаги с Мамору помногу гуляли, ели мороженое, сидели в обнимку на парковых лавочках, и вообще - проводили все свободное время вместе. Не прошло даже и дня, а девочка уже тосковала.       Казалось, что стоит позвонить – и он возьмет трубку – ее Мамо-чан. И скажет: «Так в чем же дело, Усако, приходи!» Но лишь автоответчик через определенное количество гудков его голосом сообщал всякому позвонившему, что хозяин этой квартиры не может ответить на звонок, потому что учиться заграницей, и предлагал позвонить в Америку. Но пока Мамору не устроится там и не напишет Усаги, позвонить ему в Америку она вот никак не могла… Хотя бы просто потому, что не знала номера телефона.       Девочки отвлекали подругу от грустных мыслей как могли: на встречу в Короне Макото принесла с собой пакетик с домашним рассыпчатым печеньем, Рей старалась быть помягче и потерпимее и даже новый выпуск манги почитать пообещала дать, Минако все зазывала на какое-то мероприятие, а Ами смущенно сунула ей кассету той самой группы, которую сейчас все обсуждали. «Three Lights» - «Три Огня». Усаги лишь мельком взглянула на обложку – три смазливых паренька в ярких костюмах, разве они могут сравниться с ее Мамо-чаном? Конечно же, нет!       Придя домой, Цукино небрежно бросила эту кассету на комод по соседству с мангой, зазывно пестревшей яркой обложкой, да и благополучно забыла о ней. Остаток вечера прошел в хлопотах – домашнее задание, помощь маме – в комнате девочка оказалась лишь когда за окошком стало смеркаться. Спать не хотелось, хотелось плакать… Но пока домашние еще не легли спать, Усаги не могла себе позволить такой роскоши – вдруг кто-то зайдет, а она вся зареванная?       Взяв в руки заветную рамку с фотографией, девочка калачиком свернулась на кровати и принялась неотрывно смотреть на изображенных на ней людей, точнее – лишь на одного человека. Такие до боли знакомые и родные черты. Ее Мамо-чан… Как-то он там сейчас? Хорошо ли долетел? Как его встретили? Где он расположился? Сплошные вопросы, ответы на которые пока нет возможности получить...       В какой-то момент сердце Усы так сжалось, что захотелось завыть в полный голос, но она сдержалась. Нехотя поднявшись, девочка принялась готовиться ко сну – надела пижамку, расплела волосы и принялась расчесывать их перед висящим над комодом зеркалом. Тут взгляд ее упал на одолженную ей Ами кассету. «Three Lights» - «Три Огня».       «Нужно послушать перед сном», - внезапно решила Усаги и принялась искать плеер, подаренный ей на день рожденья родителями. До этого она его особо не использовала, поэтому нашелся он не сразу – пришлось перерыть всю комнату. Когда кассета была уже в плеере, а сама девочка – в кровати под теплым одеялом в обнимку с тем самым плеером и фотографией в рамке, Усаги вставила наушники в уши и с опаской нажала на «Play». Несколько секунд ничего не происходило, а потом в наушниках раздались торжественные стремительные первые аккорды и эти самые «Три Огня» восторженно призвали: «Search for your love...» Вступительные фразы сменились проникновенным голосом солиста, и в это же время девочка расслабилась и закрыла глаза – слушать можно, даже приятно.       Песня пришлась по душе Усе – в ней тоже пелось о разлуке, поэтому, даже не став слушать других песен, Цукино перемотала на начало и снова погрузилась в прослушивание этой композиции – на этот раз вслушиваясь в каждую строчку. В какой-то момент щемящая тоска стала уходить из сердца – голос – этот звонкий и чистый голос проник туда без труда, осветив там все, прогнав тьму грусти и согрев изнутри.       «Как же красиво они поют… Нужно обязательно спросить, кто же это – с таким теплым голосом…» - думала Усаги в полудреме, в который раз уже ставя песню на начало. Так и заснула девочка с плеером и фотографией рядом с подушкой. Кассета проиграла до конца, и, пошипев, плеер выключился, но Усаги ничего этого не слышала – ей снился парень, так похожий на Мамо-чана, но с чистым, звонким и высоким голосом, он пел для нее, сияя такими же синими глазами, он согревал ее своим теплым голосом, он словно говорил ей: «Не печалься, Усаги-чан, все будет хорошо! Жди свою любовь!»       На утро девочка проснулась бодрой и отдохнувшей, меланхолия отступила, в окошко светило солнышко и в школу стоило поторопиться. Именно в этот день Усаги Цукино согласится пойти с Минако и остальными девочками на съемочную площадку, чтобы посмотреть процесс съемки популярной дорамы и заодно на актрису – Алис-чан, ведь она такая миленькая. Именно в этот день Усаги встретит там у служебного входа нагловатого паренька в вызывающем ярко-оранжевом костюме, который весьма своеобразно пытается знакомиться с понравившимися девушками. И пусть поначалу девушка не признает в нем обладателя того самого теплого голоса, но именно он согреет ее сердце, именно он сможет прогнать печаль, именно он защитит ее и поможет пережить это тяжелое время…