Конгруэнт (Совпадающая)

***

      Тоби чуть не бежал к «ангарам», шепча «Не может быть!». Трис еле успевала за шагами мужа. Войдя в первый блок, кинул взгляд на охрану: — Где он? — В шестом.       Открыв дверь шестого блока, Тобиас встал на пороге и посмотрел на человека, который сидел спиной возле кровати, на которой лежала девушка. Эрик как будто почувствовал взгляд на своей спине, встал со стула и развернулся лицом к нему, к Фору. Тобиас не поверил своим глазам: это Эрик! Точно! Хотя, какой-то он… Не тот. — Ну, здравствуй, Фор. — Эрик надменно посмотрел на него. — И тебе привет, Дивергент.       Эрик увидел лицо Трис, выглядывающей над плечом мужа. Затем перевел свой взгляд на Фора. — Не думал, что встретимся. –не унимался Эрик. — Как же не гостеприимно.       Тобиас стоял не шелохнувшись, лишь его скулы на лице работали. Он не знал, что сказать, не знал, что ответить, не знал что спросить. В голову не приходила ни одна мысль, ни слово и эмоции. Тело не слушалось, ноги как ватные, сердце бешено стучало, прогоняя нервы по венам. Пульсировали виски. Это он! Голос не мог измениться. Но как?       Господи, зачем это вновь повторяется. Наконец-то Фор осмелился выговорить слова: — ТЫ что здесь делаешь? Зачем явился? Как выжил? — Тебя последнее, наверное, больше интересует. Угадал? Убери-ка своих шавок, Фор. У меня к тебе и твоей женушке разговорчик есть. Очень серьезный. — У меня нет к тебе никаких разговоров. — Зато у меня есть! –Эрик повысил тон. — Я сказал, пусть вон выйдут. Или ты меня боишься?       Фор покачал головой и кивнул охране выйти. — Так-то лучше, Фор. — Я давно уже не пользуюсь эти именем. — Это я понял. — Эрик так и не отходил от кровати, закрывая обзор Итонам. — Еще тогда, в твоем доме в Чикаго. — Так это ты был? Ты швырялся в нашем доме? — Я, Фор, я. Но тогда я был другим. Совсем. — И что же изменилось? — Я и изменился. Тогда у меня была другая цель в моей грешной и никчемной жизни. Сейчас цели другие. Но знаешь, я преодолел столько не для того, чтобы тебе о своей жизни рассказывать, хочу о вашей поговорить. — Убирайся, Эрик! Иначе я вновь прострелю тебе череп и на этот раз убежусь, что ты сдох, лично закапав тебя в землю. — Закапаешь, успеешь. Прежде, Трис, подойди ближе. Не бойся. Я безоружен, а вот у твоего муженька видать пистолетик под курткой.       Трис немного подвинула мужа и подошла почти на половину пути. — Не хочешь ближе? Хорошо. Поговорим так. Трис, мне нет прощения, и я об этом знаю. Я его и не прошу.       Эрик замолчал, опустил голову и сжал пальцы рук. Ему было что сказать, но никак не решался. Он прекрасно понимал, что сейчас в этот момент, в этот миг он меняет все судьбы, он меняет мир, меняет будущее. И возможно именно сейчас он последний раз видит Тори, слышит ее дыхание и находиться рядом. Последний раз защищает ее, последний раз решает ее судьбу. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Трис. — Там, — указал он рукой, — за моей спиной лежит… Трис…- Эрик отошел в сторону и встал у ног Тори. — Вообщем, Трис, это девушка — Тори, ваша дочка.       Трис закрыла глаза. Разум помутился, ноги подкосились, и она упала на колени. — Нет… — шепнула она, слезы брызнули потоком из ее усталых глаз. — Нет… — она посмотрела на Эрика в надежде, что тот шутит. — Нет. — Они давно ее оплакали и потеряли. Нет. — Зачем ты так? — она смотрела ему прямо в глаза, но Эрик даже не отводил своих глаз с ее лица. — Я хотел привези ее к вам. Я это сделал. А вот та фотография, которую она хранила и игрушка-собачка, с ней она не расставалась 11 лет. — А-а-а-а! — Трис опустилась на пол полностью, и укусив свою руку, вновь взглянула на Эрика. — Нет.       Трис полулежа, поползла вперед, задевая соседние кровати ногами. Она смотрела только вперед, на кровать, на свесившуюся руку девушки. Она не могла остановиться. Когда Трис все-таки поравнялась с кроватью, Эрик отошел на другую сторону, давая ей возможность двинуться дальше, сделав последний рывок. И она его сделала. Ее лицо оказалось прямо напротив кисти Тори, которая свисала с кровати. Ее пальцы осторожно прикоснулась к руке, осторожно провела по ним. Тело Трис лихорадочно задрожало, по коже пробежал холод, казалось, что она сейчас упадет в обморок. — Тори. — шепнула она, не зная радоваться или заплакать вновь.       Трис медленно вставал на свои ноги. Они послушно разогнулись, и она присела на кровать рядом с лежащей Тори. — Дочка, проснись. — Трис погладила ее по лицу. Боже, какие знакомы черты. Она так стала похожа на Тобиаса. Больше, чем в детстве. — Трис, она ранена. У нее температура, она без сознания. — Эрик пояснил, почему она не просыпается. — Почему? Кто? Как? — Потом, все потом. Дай отдохнуть ей и мне. Я клянусь, что все расскажу, все 11 лет.       Трис кивнула в знак согласия. — Сделай все, что нужно, в столовой поешь, и приходи сюда. Хочу все знать.       Эрик направился к выходу с чувством глубокого удовлетворения, и что не характерно для него, осознания значимости поступка.       Он остановился перед Фором и они стоя плечом к плечу, посмотрели друг на друга. — Я свой долг выполнил, я чист перед тобой. — произнес Эрик. — А ты?       Эрик скрылся в 5 блоке, пытаясь найти душ.Тобиас так и стоял у порога в блок. Он не мог понять, что же делать дальше. Мысли не сходились к одному действию. НЕ может быть! Столько лет он… — Иди же сюда. — Трис обернулась к мужу. — Посмотри на нее.       Тоби подошел ближе, как будто боялся спугнуть. Он стоял у ее изголовья и смотрел на них обоих. — Она на тебя похожа. — всхлипнула Трис, так и не выпустив руку дочери из своих рук. — Те же брови и нос. Тобиас, скажи что-нибудь!       Она взгляну на него: муж стоял бледный и смотрел на Тори. Он не спускал с нее глаз, что казалось, в этот момент в его голове проносилась вся жизнь. До и после, тогда и сейчас, вчера и завтра. Он закрыл глаза и сел на соседнюю койку. — Тобиас, ну скажи хоть слово. — Трис умоляла мужа.       На эти слова он лишь закрыл лицо руками. Она долго всматривалась, надеясь поймать его взгляд. Но, нет. ОН сидел неподвижно.        Трис отвернулась, продолжая гладить лицо Тори и целовать ее руку. За спиной она лишь услышала всхлип, поняв, что он исходит от мужа, пересела к нему на койку. Вот так они сидели и молчали: Трис обнимала мужа за плечо, Тобиас плакал. Тихо, не слышно, лишь изредка всхлипывая, дабы перевести дыхание. Наверное, ему это было нужно. Наверное, необходимо было излить слезами уже уходящую боль, оставив позади минувшее прошлое. Трис не мешала. Хоть он никогда не показывал и пытался быть сильным, она прекрасно знала, что его память и мысли никогда не оставят его в покои. Теперь, наверное, они все — таки уходили, оставляя его разум и чувства. Он не выдержал и вышел из «ангара».        Сердце щемило от боли и облегчения одновременно. Он вдыхал и выдыхал воздух полной грудью, но кислорода все еще не хватало. Она нашлась, она здесь, она рядом! Он столько лет не отпускал мысли о дочери, и столько лет не подпускал мысли о том, что она может быть жива. Теперь все отпустило. Все ушло.