Доченька

Обжигающая пустота. Боль. Затапливающая боль, с которой не дано справиться обезболивающим. - По шкале от одного до десяти… - Пять, - Василиса прерывает врача резким выдохом сквозь зубы, никак не согласующимся с её оценкой болевых ощущений. - Значит восемь, - нисколько не смущается хирург, - лекарства не действуют. Придется терпеть, пока мы не разберемся, почему. Василиса издает резкий, булькающий смешок, морщится от очередного спазма, стягивающего внутренности. Боль – это ничто по сравнению с тем, что ждет её впереди. - Солнце, ветер, дождь – все это твои помощники. Или враги. Голос матери перманентно звучит в её голове, пока она смотрит в окно, плотно зарешеченное жалюзи. - Друзья. Или враги. - По шкале от одного до десяти… - Пять, Михаил Андреевич, пять. - Оружие – это продолжение тебя. Дыши им. Чувствуй его. Живи им. - Ты мог бы просто убить меня, знаешь? – боль настолько сильная, что переставлять ноги почти невозможно, но спорить с Солусом всё равно, что бодаться с танком голыми руками. - Это было бы слишком просто, - Виктор лучезарно улыбается, заставляя её сделать еще пару небольших шажков. – Не филонь, Васька, Лазарь сказал расхаживаться, значит, будем расхаживаться. - Дыши, Василиса, дыши. Медленно и глубоко. Медленно и глубоко. - По шкале от одного до десяти… - Если я скажу, что три, Вы отстанете от меня? - Начали огрызаться? – врач притворно округляет глаза. – Значит, идете на поправку. Вот только Василисе от этого не легче. - Стреляй, Лиса! Стреляй! *** - Стреляй, Лиска, стреляй! Обветренные, покрытые кровяной коркой губы еле шевелятся, но Виктору кажется, что его приказ достигает цели. Он уверен - хотя это может быть просто предсмертной горячкой, - что там, по другую сторону заброшенной пустоши именно она - Лиска. Девчонка-сорванец, девчонка-ехидна, девчонка-снайпер. Любимая почти-сестренка, уверенные выстрелы которой мерещатся его уставшему от пыток и близости смерти сознанию. Его Лиска. - Стреляй, Лиска, стреляй. *** за шесть часов до... - Варианты? Кот хочет услышать хоть что-то, хоть какие-то варианты развития событий, пусть самые безумные, пусть неосуществимые, но хоть какие-то, кроме одного - молча наблюдать за казнью своих людей. - Мне нужны варианты! Кулак бьет по столу, краткая боль должна бы отрезвить, но куда там - он слишком зол. Хуже. Он почти в отчаянье. Захвата группы "Смерч" на этом задании никто не предполагал, даже не рассматривал возможным, что рядовая в общем-то операция обернется столкновением с самой опасной группировкой не просто террористов-радикалов, ликвидаторов. Обученные, спокойные, уверенные, фанатичные до той грани, за которой идея становится опаснее преданности деньгам. Подготовленные и снабженные всем, чтобы не просто захватить группу спецов, но и подготовить из их смерти показательную казнь, которую Кот должен был предотвратить. Был обязан, но не мог. - Товарищ к-капраз, Ионов, р-разрешите обратиться, - молодой аналитик из тех, кого Кот мысленно ассоциировал с Дакаром, некогда служившем здесь же, в ИВЦ "Смерча", подал голос, едва заметно заикаясь. Ионов нетерпеливо махнул рукой, заставив старшего сержанта сглотнуть и продолжить. - Периметр хорошо охраняется, здесь нет возможностей для работы группы, но... - Что "но"? - потребовал продолжить Кот, хотя Мура, кажется, поймала мысль "недо-Дакара" на лету. - Снайпер, - выдавил из себя аналитик, - туда можно отправить снайпера. Одного, но только очень хорошего. - И у нас такой есть, правда Кот? - Мура даже нашла в себе силы улыбнуться. Кот повода для этой улыбки, полной надежды, не видел. *** - Эй, Солус, - Дан перемещается по камере настолько, насколько позволяют кандалы, буквально лишающие возможности двигаться, - ты как? - Плохо, - вместо Виктора отвечает Лера, - две пули внутри, два ребра нестабильны, кровопотеря. Как еще в сознании держится, не знаю. - Не сгущай краски, Мира, - боль давит нещадно, превращая голос в надсадный скрип, но мысли упрямо цепляются за незаконченное дело Василисы, заставляя держаться за ускользающее сознание всеми зубами. - Дан, послушай меня. Слышишь? - Если ты не хочешь поведать мне, как нам отсюда выбраться, то заткнись и береги силы, - Павел груб, но и ситуация не из простых. Умирать, что бы кто ни говорил, не хочется даже ребятам из спецназа. - Просто послушай, - Солус упрямо стискивает зубы, переводит зачастившее дыхание, буквально силой заставляя себя терпеть и говорить, обязательно говорить, - Васька... Если выберешься... - Выберемся, - зло цедит сквозь зубы Дан, мечтая порвать стягивающий руки жгут одним напряжением мышц. Пока не получается. - Слышишь меня, Солус? Мы выкарабкаемся! - Василиса, - слова даются все тяжелее, боль накатывает приливной волной, заставляя терять нить разговора. О чем он хотел сказать? Попросить? - Василиса. - Кто о ком, а Солус все о бабах, - добродушно ухмыляется Змей, не хуже Дана понимая, что шансов выжить у Виктора почти нет, но не желая принимать это так просто. - Лиска, - не сдается Виктор, не позволяет себе сдаться, - позаботься о ней, Дан. Она... она не виновата, - дыхание почти заканчивается, ребра ходят ходуном, причиняя страшную боль. - Она не виновата. Помоги ей. Ты сможешь, Дан. Лиска... Помоги ей... - Да заткнись ты уже, безумный, - Солус с усилием дергается, стремясь зажать снова закровоточившую рану Виктора, но проигрывает в сражении с путами. - Сам позаботишься о своей красавице! Вот выберемся, и позаботишься! - Сестренка, - хрипит Виктор, улыбаясь. Оставлять Лиску на попечении Дана почему-то не страшно. Правильно. - Почти сестренка. - А это как? - искренне интересуется Змей, но ответить ему не дает появление их тюремщика. - Готовы к смерти, неверные? *** - Стреляй, Лиска, - шепот Солуса кажется полным бредом, но Павел все равно переспрашивает. - Чего? - Молчать! Удар валит Дана на колени, вызывая очередной приступ злости. Ему нужна лишь возможность, им всем нужна возможность, чтобы вгрызться в свою жизнь и жизнь товарищей зубами и ногтями, но именно этой возможности им и не дают. Гасят любые проблески возможности побега, надежды на него, итак почти покинувшей их. - Стреляй, Лиска. Стреляй! Это кажется полным бредом, но вслед за этим бредовым приказом действительно раздаются выстрелы. Почти бесшумные хлопки, мгновенно вносящие сумятицу, дезориентирующие и дающие тот самый шанс. - Стреляй, Лиска. Стреляй! - продолжает шептать Солус, теряя сознание. - Стреляй, девочка-снайпер. *** - Если ты покинешь КТЦ, я не смогу тебя защитить, - Кот смотрел на прямую спину, идеально ровную, уверенно расправленную и боялся. Не того, что Василиса передумает. Когда Кот пришел к ней в палату и честно рассказал о провале операции и попавших в плен ребятах, о раненом Вите, о предстоящей казни, о единственном, практически призрачном шансе, он рассчитывал на что угодно, но только не на прямой, мертвенно-холодный взгляд серо-зеленых глаз и один-единственный вопрос: "Когда?". Василиса кажется и не слышала того, что говорил Кот о ней самой, её интересовали подробности операции, местность, прогноз погоды и еще куча вещей, но не она сама. - Ты слышишь? - Василий повысил голос, желая, чтобы она услышала его, но Лиса дернула плечом, выпрямилась, поправляя камуфляж. Одежда была не по размеру большой, но зато удобной и крепкой, хотя пояс пришлось затягивать покрепче. - Слышу, - голос Василисы дрогнул, но она так и не обернулась. - Знаешь, Кот, а я ведь давно со всеми попрощалась. Еще перед тем, как убить тех сволочей, так что у меня даже незаконченных дел нет, только это, одно. - Лиска, девочка, - Ионов сглотнул, дернулся, но к крестнице так и не подошел. Вместо него это сделал Михаил. Резко расстегнув куртку, он обернул её живот бандажом и плотно его закрепил. А затем незаметно вложил в руку своей пациентки несколько шприц-капсул. Да, это было совсем не обязательно, но так боль не ударит в самый ответственный момент, да и ему возни потом меньше. Почему-то в то, что Василиса не вернется или вернется грузом 200 Лазарь не верил. - Она вернет их, - Мура сжала плечо Ионова тонкими, но по-прежнему сильными пальцами. - Это ведь твоя девочка-снайпер. *** - Кто ты? Василиса игнорирует вопрос, продолжая вцепляться в руку Виктора судорожно подрагивающими пальцами, мокрыми от крови и капающих слез - то, что она плачет, Лиса заметила не сразу. - Эй, девочка-снайпер, ты бы хоть имя своё назвала. Она не видит в этом смысла. Просто не видит смысла. - Отстаньте от девчонки. Не видите, не по вашу душу красавица. - Ты только продержись еще немного, ладно? - её слова чуть слышнее шепота, но она должна их произнести. - Там тебя ждет Лазарь, а он уж вытащит, он сможет. Ты продержись, только продержись. - Вот и прилетели, девочка-снайпер! - Старший лейтенант Василиса Александровна Бурлак! По решению военной прокуратуры Вы арестованы по обвинению в измене Родине и будете задержаны до вынесения решения военным трибуналом. - Стреляй, моя девочка-снайпер!