Ева...

      Всё болит... Я так и осталась лежать на столе. Я сойду с ума здесь... С горем пополам я начала одеваться. Я вышла в коридор и начала падать. Перед глазами всё плывёт, но чьи-то руки поймали меня. Я проснулась уже в комнате, но не в своей...       - Ева проснулась, да, Джастин?.. - всё внутри похолодело... Открыв глаза, я повернула голову в сторону и увидела Азусу, режущего свою руку. Мне тоже захотелось сделать порез вдоль своей вены и ждать, пока вместе с кровью не уйдёт жизнь из моего измученного тела...       - Азуса-кун... - хотелось попросить нож...       - Почему у Евы синяки на руках и на бёдрах?.. - такой безразличный и безумный взгляд... Как у Канато. Он наклонился и начал нюхать мою шею. От этого стало жутко... - Джастин, а Ева теперь взрослая... Но он не Адам... Тебе больно, Ева?.. В душе больно?.. - он погладил меня по щеке... После грубых прикосновений Юмы, это оказалось невероятно приятно... Он снова наклонился к моей шее и вдохнул мой запах, - запах Евы манит... - Азуса обнажил клыки.       - Азуса! - в дверях был Руки.       - Руки... - проговорил Азуса с отстранённым взглядом, - снова я не выпью крови Евы... - он отпустил меня и сел.       - Идём со мной, скотина, - да-да, вот так он ко мне и обращается...       Руки я боюсь больше остальных... Сам он тихий-тихий, но этот его холодный и презрительный взгляд, который пробирает до самых костей... Он привёл меня в свою комнату и закрыл дверь на замок.       - Руки-кун... - он смотрит на меня, как зверь... Изголодавшийся зверь... - Что ты хочешь?.. - я стала отходить и запнулась о столик. Руки поймал меня и презрительно усмехнулся.       - Неуклюжая. Наша Ева в теле неуклюжей дурочки... Скажи мне, скотина, тебе было хорошо? - на глаза навернулись слёзы.       - Может я неуклюжая и наивная дурочка, но... Я не... Не такая... - слёзы катились без остановки...       - Успокойся, скотина, - он вытер мои слёзы. Вроде бы нежный, заботливый жест, но... Он вытер их, потому что ненавидит слёзы... Он повернул моё лицо к себе. - Ты будешь моей сегодня, хочешь ты того или нет. Я не буду особо нежиться с тобой. Если ты не хочешь, чтобы я разозлился и сделал ещё больнее, не смей вырываться, - всё это он говорил с холодным взглядом, держа руку у меня на горле, грозя вот-вот сжать её при малейшем неповиновении... - Всё поняла, скотина? - язык не слушался... - Я спросил, всё поняла? - я смогла только кивнуть. - Вслух!       - Я... Всё... Поняла...       - Этой ночью я твой господин и ты не смеешь не подчиняться мне. Ясно?       - Да... - он отпустил меня.       - Раздевайся. - он стоял и смотрел на меня.       Я начала снимать свою кофту. Он продолжал смотреть и ждать. Дрожащими руками я сняла чёрный топик. Оставшись в лифчике, я попыталась прикрыться. А Руки всё также стоит и смотрит. Стянула сапоги и гольфы, затем шорты. Дрожу, на глазах слёзы, а он всё смотрит и смотрит и смотрит...       - Подойди, - сказал он мне приказным тоном. Пытаясь прикрыть себя руками, я медленно подошла к нему. - Раздень меня, скотина.       Я посмотрела на него и начала медленно снимать пиджак. Он холодно улыбнулся. Сняв пиджак расстегнула его белую рубашку. Пуговицы не поддавались дрожащим пальцам, и Руки, усмехнувшись, начал помогать. Я увидела его накаченное тело. Такая бледная кожа... Как ненастоящая... Вот он передо мной в одних штанах, а я перед ним в одном нежно-розовом нижнем белье.       - На кровать, - я залезла на кровать и ждала.       Медленно и грациозно он подошёл, залез на кровать и сел напротив меня. Синевласый посмотрел мне в глаза и стал медленно приближаться к моему лицу... Его поцелуй был холодным... Он повалил меня и укусил за губу. Отстранившись, Руки проговорил:       - Горячая и сладкая... Возбудилась, извращенка... И ты будешь говорить мне, что ты не такая? - доказывать что-либо просто бесполезно, поэтому я просто промолчала.       Его поцелуи болезненны и неприятны. Остаются не просто следы поцелуев, говорящие о страстной ночи, полной любви... На моём теле остались болезненные синяки. Все эти "поцелуи" не для того, чтобы мне было приятно, а для того, чтобы тело предало меня и отозвалось. Не привыкшее к ласке тело вполне реагирует... Он снял с меня остатки одежды. Я пыталась прикрыться, но это безнадёжно... Неужели их возбуждают синяки на теле? Он спустил штаны, держал мои руки над головой, оставляя новые синяки на запястьях поверх тех, которые оставил Юма. Руки раздвинул мне ноги и резко вошёл. Дикая боль... Ужасно больно... Он двигался быстро и резко, иногда замедляясь. Я начала кричать от боли...       - Кричи. Кричи громче, скотина... Ева...       Он сел и потянул меня за собой. Я вцепилась в его плечи ногтями. Помогает... Он рыкнул и максимально ускорился. Несколько болезненно резких толчков и он излился в меня. И в тот момент, когда он вышел из меня, я отключилась.