Simplicity relations

Чанёль уже не удивляется, когда у порога дома видит спрятанное под маской лицо и капюшон, натянутый так, что видны только лисьи глаза и несколько рыжих прядок отросшей челки. Пацан смотрит на Чанёля с видом почему-так-долго и нетерпеливо переступает с пятки на носок - школьная сумка в руке неприятно шаркает о цемент. — Опять подрался? — даже не вопрос — констатация факта. Подросток фыркает и отталкивает Чанёля от двери, по-хозяйски переступая через порог и ворча что-то про пунктуальность и запасной ключ для того, чтобы не ждать, пока кое-кто поднимет свой зад с дивана. Из-за маски голос получается приглушенным — Минсок ещё смешно сопит и пыхтит, пока развязывает шнурки на потертых кедах. Чанёль обходит это бубнящее, недовольное существо и направляется в ванную за необходимым: из-за частых визитов этого ребёнка скоро понадобится покупать новые ватные диски и перекись. Когда Минсок заходит в гостиную, на журнальном столике уже лежит аптечка и несколько пончиков с банановой начинкой: мелкий их любит до потери пульса. Чанёль незлобно хмыкает, видя заинтересованный взгляд детских глаз на этих пончиках, и хлопает по дивану рядом с собой, призывая. — Снимай, жарко же. Минсок послушно стягивает с себя маску и капюшон, одновременно стараясь пригладить наэлектризованные волоски. Над верхней губой появилась испарина, которую подросток вытирает длинным рукавом толстовки — размер одежды явно больше, чем следовало бы, и будто был стащен с кого-то другого. С какого-то более высокого любителя "Daft Punk", о чем свидетельствовала надпись, которая так же красовалась и на футболке сидящего рядом. Минсок охает испуганно и быстро переводит взгляд на рукав — на ткани образовалось несколько темных пятнышек с металлическим запахом. — Вот чёрт, любимая же. — Ее ещё можно отстирать, лучше переживай за свою мордашку, — Чанёль ставит аптечку к себе на колени и быстро находит нужный бутылек. — И вообще. Ты не большой любитель электронной музыки. — Пончики с банановой начинкой ты тоже не ешь, — Минсок коротко хихикает и тут же шипит, когда по разбитой губе проводят ватным диском. Он уверен, Чанёль не случайно так грубо проводит по ранкам. Подросток уворачивается, пытаясь избежать сильных прикосновений, но чужая свободная ладонь хватается за подбородок, задирая вверх, а вкрадчивый сосредоточенный полушепот приказывает не вихляться; Минсок замирает, и прикосновения к коже становятся мягче. Минсок после драк всегда приходит к Чанёлю, даже если тот в универе. Сидящий у порожка на своей сумке мелкий в очередной маске — привычное зрелище. Чанёль радуется про себя, что Минсок ничего не сказал про прогул занятий, хотя наверняка заметил. Просто у Минсока сильное чувство справедливости и свои методы борьбы с ее нарушителями, причём в прямом смысле слова "борьба". Мать этого не понимает и обычно все заканчивается руганью, а вот Чанёль всегда откроет дверь и обработает очередные ранки, после накормив вкусностями и разрешив поиграть в приставку. Они и познакомились-то случайно. Недалеко от своего дома Чанёль просто пытался удержать разгневанного 14-летнего пацана, кричащего вслед убегающим школьникам что-то про то, что он их ещё из-под земли достанет. Причина потасовки позже обнаружилась у Чанёля дома: мелкий достал из своей школьной сумки маленький пушистый комочек и попросил (хотя это было больше похоже на приказ без возражений) найти что-нибудь вкусненькое. У котенка оказался сломан хвост, а у Чанёля синяк на ребрах, на что Минсок, пришедший через пару дней, виновато смотрел в пол. Чанёль иногда вздыхает как-то ностальгически, вспоминая это и не совсем осознавая, что прошло уже два года и он 19-летний студент, а Минсок — подросший десятиклассник. — Ай, Сюсь, не кусайся, — Минсок одергивает руку, до этого безвольно лежавшую у самого края дивана. — Жируха рада видеть своего спасителя, — Чанёль улыбается и позволяет кошке устроиться между ними. Неестественно короткий хвост ложится на коленку младшего, слегка щекоча кожу. Минсок фыркает, не глядя играясь рукой с животным, и ойкает, когда от улыбки ранка на губе немного раскрывается. — Ну вот что ты, а, — Чанёль вздыхает, сдвигая свою ладонь с подбородка на щеку. Минсок хмурится — от резкой боли заслезились глаза. Он мычит и взглядом просит Чанёля что-нибудь сделать. Просьбу исполняют — мелкий ощущает частое прохладное дыхание на лице и мягкое сглаживание на скуле, от чего чуть ли не мурлычет, прикрывая глаза. А после его губ кротко касаются чужие — скорее не поцелуй, а простое прикосновение. — Это чтобы быстрее зажило, — отвечает Чанёль на удивленный взгляд. Минсок хитро щурит глаза — растерянность старшего от замечает сразу, но не говорит какую-нибудь колкость, чего ждёт Чанёль, а перегибается через него, дотягиваясь до тарелки с пончиками. Кошка недовольно кряхтит и спрыгивает с дивана. — Эй, я же ещё не закончил! — Так все равно остались только руки, — Минсок протягивает ладонь с ссадинами на костяшках, другой помогая заталкивать пончик в рот. — Их ты тоже целовать будешь? Чанёль опешивает. В лисьих глазах он совершенно точно видит что-то плескающееся тягучее — мелкий засранец дразнится. Окей, ладно. Чанёль не позволит какому-то подростку поставить себя в неловкое положение и замешкаться. Второй пончик останавливается у приоткрытого от удивления рта — старший берет минсокову ладонь в свою и подносит к губам. Чанёль целует легко — нежно касается каждой ссадинки, самым кончиком языка лижет солоноватую оголенную кожу и после дует на ранку, смотря Минсоку прямо в глаза, мол, что на это скажешь. Тот быстро приходит в себя — пережевывает оставшиеся кусочки во рту и придвигается к старшему, освобождая ладонь и опираясь ей о чужое бедро. Игры типа "Кто меньше будет мешкаться" довольно часты. Чанёль ощущает во рту привкус банана — этот фрукт он на дух не переносит. Но Минсок напористый и очень сладкий от сахарной пудры, поэтому старший лижет его в уголки губ и вновь осторожно проникает внутрь, стараясь причинить меньше боли свежим ранкам. Минсок целуется все ещё неумело, но очень старательно, повторяя движения чужого языка, при этом сопя и ещё сильнее заваливаясь на старшего. Разница в росте мешается и одновременно придаёт какое-то очарование — Минсок вытягивается до шаткого равновесия, и у него наверняка уже затекла шея, но мелкий не сдаётся и потихоньку устраивается поудобнее на ногах Чанёля, стараясь не отрываться от поцелуя и ладоней, поглаживающих его подбородок и придерживающих за поясницу. Чанёль очень хочет целовать глубже и иногда мять мальчишечьи губы своими, пуская в ход зубы, касаться ощутимее и, возможно, местами грубее, но Минсок мычит болезненно, когда Чанёль касается его бока или теряет ту осторожность и нежность, и старший покорно сосредотачивается — больше на ощущениях младшего, чем на своих. Чёртовы драки. Это даже как-то мило — уже полностью перебравшийся на чужие колени Минсок играючи мурлычет, когда его гладят по спине. Вот только Чанёль находит это несколько опасным, потому что ещё немного мурлыкающего и ерзающего задницей у него на коленях пацана — и прощай, клятвенное обещание самому себе не делать ничего лишнего раньше времени. Но тут мелкий резко отстраняется и начинает быстро махать руками на своё лицо, шумно втягивая сквозь зубы воздух. — Все, не могу больше, больно. Чанёль пускает смешок. И этот ребёнок мгновение назад прижимался близко-близко и изгибался в спине от чанёлевых рук. — Быстро сдался. — В следующий раз смеяться буду я. Что… Сюся! Развалившись на диване, Чанёль наблюдает за мельтешащим по всей гостиной мелким и кошкой, удобно устроившейся на верхней полке после небольшого перекуса банановыми пончиками. А ещё Чанёль думает, что немного таких игр с Минсоком, и, возможно, он полюбит такой ненавистный ему фрукт.