Around the sea

Время неумолимо приближалось к семи, и Гарри катастрофически не успевал. По обыкновению он начинал беспокоиться, и это не сулило ничего хорошего. Так же его нервировали новые соседи, решившие въехать в следующий по дороге дом с утра пораньше, и отвлекали его шумом грузовых машин с мебелью и громкими криками. Прозвенел будильник, и кудрявый откинул книгу в противоположный угол комнаты, зарываясь с головой в одеяло. Он не успел, он хотел узнать, чем же, в конце концов, все закончиться, но даже целой ночи ему оказалось мало. Теперь он не сможет думать ни о чем другом до тех пор, пока не вернется из университета и не дочитает, как планировал. Конечно, можно было бы взять ее с собой, но маловероятно, что у него найдется свободное время даже на то, чтобы достать ее из сумки. Гарри быстро оделся, собрал учебники и спустился по лестнице вниз. Джемма спокойно пила кофе на кухне, а мама разговаривала по телефону, удивительно никуда не торопясь. - Что происходит? - раздраженно поинтересовался Гарри, садясь за стол напротив сестры. - Командировка, ты забыл? Парень взглянул на Джемму, замечая, что сегодня она почти не накрашена, а ее волосы убраны в небрежный хвост. Энн собирала свой небольшой чемодан, укладывая в него самые необходимые вещи, расслабленно и плавно перемещаясь по дому. - Надолго? - Только на выходные. Ты же справишься сам, а то я везу пятиклассников в поход? Я просто не могла отказаться, Гарри. Он угрюмо кивнул, лениво шевеля ложкой в чашке с чаем. - Что-то не так? - Я не успел дочитать. Всю ночь на это потратил и не выспался к тому же. Джемма тяжело вздохнула, встала со своего места и подошла к брату. Обняв его со спины и прижимаясь щекой к его лицу, девушка пыталась хоть как-то успокоить Гарри. Она знала, что ему нелегко, но помочь, увы, ничем не могла. - Ты сегодня задержишься, да? Перри сказала, что ты придешь на репетицию. - Да, наверно, - рассеяно ответил кудрявый.

***

- Позвони мне вечером, как будешь дома. Люблю тебя. Джемма помахала Гарри рукой на прощанье и поехала на работу, а парень остался стоять на ступеньках крыльца, смотря, как к университету подходят сонные, измученные студенты. Он чувствовал себя глубоко несчастным и раздвоенным, делая то, что должен был, но мысли его были совсем о другом. - Гарри? Парень обернулся, жалея о том, что попался на глаза Луи в таком отвратительном состоянии. Он и в обычное время плохо себя контролировал, когда шатен был рядом, а сейчас он был вдвойне уязвлен. - Привет. - Я просто хотел узнать, как ты. Мы не виделись после того разговора в спортклубе. - Все в порядке. Да, все просто замечательно. Луи скривился, внимательно наблюдая за тем, как начинал хмуриться Стайлс. Гарри был бомбой, готовой вот-вот взорваться. И о боже, как он желал, чтобы Томлинсона не задело осколками. Впервые он задумался о том, что лучше бы им и не знакомиться вовсе. Может, безопаснее для них обоих было бы просто вести себя как раньше? - Прости, сегодня я немного зол и растерян. Шатен поднял бровь, но ничего не сказал. Гарри знал, что обычно люди на вопрос о делах отвечают, что все хорошо. Но Стайлс был необычным парнем и искренне не понимал, почему он должен лгать, если это было не так. Ему была присуща та детская искренность и наивность, которую еще не успел загубить в нем окружающий мир. - Если я скажу что-то грубое, знай, я не хотел. Луи улыбнулся ему в ответ. Не уголками губ, как обычно, а самой настоящей улыбкой, хоть немного и печальной, но все столь же удивительной. На лекциях у мистера Малика Гарри никак не мог усидеть смирно. Он думал о книге и нервничал, ему хотелось помыть руки и сделать пару глотков воды, он думал о том, что в субботу Перри уезжает с Зейном за город и не знал, как теперь обращаться к своему преподавателю. Все случилось так неожиданно, но, пожалуй, только для него самого. Если бы он интересовался жизнью Перри немногим больше, то знал бы, что мистер Малик уже около года был ее парнем. Стон усталости сорвался с губ Стайлса в тот момент, когда прозвенел спасительный звонок. Голова раскалывалась, и парень, шатаясь, направился к выходу. Студенты задавили Гарри в толпе, и он еле-еле держался на ногах. Он запаниковал, пытаясь найти поблизости кого-нибудь знакомого, но Найл уже ушел с Лиамом в столовую, а больше надеяться было не на кого. Он жадно хватал ртом воздух, закрывая глаза и сжимая ручку сумки в руках. Когда Гарри начал терять сознание, он почувствовал теплую руку на своей талии, не дающую ему упасть. - Успокойся, ну же, дыши глубже. Последовав совету, Стайлс приоткрыл веки, казавшиеся в тот момент свинцовыми. Сквозь пелену он рассмотрел испуганное лицо Луи и ощутил его горячие руки на своем лице. - Гарри. - Томлинсон был настолько близко, что кудрявый мог чувствовать на себе его сбившееся дыхание. Он тихо прошептал имя парня, когда тот провел языком по пересохшим губам и судорожно сглотнул. - Все нормально, мне уже лучше. Зейн с таким же испуганным видом стоял рядом и протягивал Гарри стакан воды. За пару глотков он осушил холодную жидкость и обессилено уткнулся лбом в грудь Луи, тяжело дыша и часто моргая. Его тело сотрясала мелкая дрожь, но он изо всех сил пытался держать себя в руках. - Мистер Малик... - Зови меня Зейн. - Зейн, спасибо. - Гарри повернул голову в сторону Луи и с благодарностью сжал его ладонь. - И тебе Луи. Как только парню стало лучше, он и Томлинсон вышли на улицу. Погода начинала портиться и Гарри невольно поморщился. Его тонкий свитер совсем не согревал тело, а руки за пару минут стали ледяными. - Я могу тебя проводить, если хочешь, - предложил Луи. Гарри яростно замотал головой. - Нет, не надо. Я не домой, не нужно со мной ходить и...и...вообще, с чего вдруг такая забота? Прекрати делать все это. Просто, перестань. – Видимо это прозвучало немного грубее, чем рассчитывал кудрявый, он даже не понял, почему вообще сказал это. Луи сильно удивился, невольно делая шаг назад и сжимая губы в одну тонкую полоску, ну, а Гарри... В ту же секунду, как последние слова слетели с его губ, парень отшатнулся от Луи и обреченно опустил голову. То, чего он избегал целый день и чего боялся, случилось с ним, когда, казалось бы, уже ничего нельзя было испортить. Отчаяние отразилось в глазах кудрявого и, развернувшись на пятках, он быстрым шагом, практически бегом помчался от стен университета.

***

- Гарри, ты сегодня странно себя ведешь, - сказала Перри, когда Стайлс уже в который раз переставал ее слушать и неподвижно смотрел в одну точку. - А обычно я нормальный, да? - Не говори так. Ты же знаешь, как мы все тебя любим. Гарри обвел удивленным взглядом зал, в котором играла его знакомая группа, и опустил глаза на свои руки, начиная заламывать свои длинные пальцы. В последнее время люди вокруг него неожиданно стали называть себя его друзьями. Это было неплохо, конечно, но уж очень непривычно. - Да, Хаз. Это правда, - крикнул Джош из-за барабанной установки и махнул в воздухе деревянными палочками. - Мы знаем, как тебе порой бывает сложно, и всегда поддержим, что бы ни было, как и ты нас. Ты ведь придешь завтра на концерт, правда? Кудрявый чуть приободрился, невольно улыбнувшись и выкидывая из головы ссору с Луи. Теперь ему нужно было многое осознать и принять, но главное, что он здесь на своем месте. Рядом с этими людьми, слушая любимую музыку, он был дома. - Я готов. Что нужно петь? Ребята встретили слова друга радостными восклицаниями и все вместе выбрали замечательную песню. Признаться честно, Гарри и сам написал несколько, но никому их не показывал. Они были очень личными, как и книга в шкафу с одеждой. Что-то важное и нужное только для самого Гарри. Музыканты из группы и Перри называли его коротко "Хаз". Гарри это устраивало и даже нравилось, хоть поначалу и было жутко непривычно. Но такое обращение делало его частью команды, и скоро он привык. Исполнив песню несколько раз, пытаясь подобрать лучшее звучание, парни провели в зале несколько часов. За это время Перри успела сбегать в ближайшую кондитерскую за кремовыми пирожными и горячим кофе. Когда репетиция подошла к концу, ребята, попрощавшись друг с другом, разошлись в разные стороны. Перри позвонила Зейну и тот забрал ее и Гарри, предложив завести второго домой. И кто такой Стайлс, чтобы отказываться, когда на улице бушует штормовой ветер, льет сильный дождь, а термометр показывает ноль градусов? По дороге Гарри лучше узнал Зейна и был рад тому, что теперь может спокойно обращаться к нему на "ты". Он был одним из самых интересных людей, которые только встречались ему за всю свою жизнь. Малик побывал в Австралии, Ирландии, карабкался по горам и сплавлялся по десяткам рек. Гарри, который ездил несколько раз с мамой и сестрой за границу, с жадностью слушал захватывающие рассказы своего преподавателя. Перри смотрела на него с таким обожанием, и что главное - брюнет делал то же самое, так что у кудрявого не только не осталось никаких сомнений в искренности их чувств, но он также немного им завидовал. Поблагодарив их обоих и помахав рукой на прощанье, Стайлс за пару секунд добежал по каменистой дорожке к дому и завалился в теплую прихожую. Сняв ботинки и убрав их на свое место в обувном шкафу, парень прошел на кухню, где поставил чайник и проверил наличие корицы в банке. В своей комнате он переоделся в сухую, домашнюю одежду, нацепив сверху старый, растянутый джемпер, который доходил ему практически до колен, но у него было одно важное достоинство – он был теплый. Наскоро позвонив Джемме и сказав, что он жив и здоров, Гарри забрался под мягкое одеяло с чашкой чая в одной руке и ночной книжкой - в другой, и впервые за день почувствовал себя комфортно. Он за час дочитал историю до конца, удовлетворенно улыбаясь и натягивая края рукавов свитера еще ниже. Теперь его ничего не тревожило. Ну, почти ничего. Ссора с Томлинсоном гирей висела на его сердце. Но дом был полностью пуст, и это приводило парня в восторг, поэтому думать о грустном ему не хотелось. Он вскочил с кровати и подошел к шкафу с одеждой. Выудив из него стопку белых листов бумаги, исписанных его неровным почерком, парень вернулся к окну и принялся перечитывать все с самого начала. Гарри не замечал, как шло время, пока он кое-что исправлял, редактировал или полностью заменял в своей рукописи. История была наполнена мелочами и деталями, без которых Гарри никак не мог обойтись. Любые его описания были очень подробными и красочными, а мысли излагались необычно, но увлекательно, как, собственно, они и роились в голове парня. Он сам прекрасно знал, что был необычным, он был таким всегда и успел смириться с этим, хоть иногда ему и было интересно - какого это, быть нормальным. Задумавшись, Гарри посмотрел в окно. Было еще не так темно, но из-за дождя, ветра и туч на улице с каждой минутой становилось все мрачнее. На море поднялись волны, обещая небольшой ночной шторм, а ненавистные соседи обустраивали свое гнездышко внутри, боясь высунуть носы наружу. Хоть парень и любил одиночество, но в такую ненастную, пасмурную погоду ему так хотелось быть рядом с теми, кого он любил. С Джеммой, которая постоянно дергает его за кудри; мамой, с ее неуемной заботой и вечно теплыми ванильными булочками; Луи, без которого он уже не представлял ни одного своего дня, да даже Найлом или Перри, ведь они все таки были его друзьями. Гарри подумал о том, что ни один дурак не будет гулять в такую погоду, когда заметил человека у самой кромки воды. Его то и дело сдувало шквальным ветром, но он упрямо шел вперед по направлению к главной дороге. Семья Стайлсов жила в пригороде на берегу моря, добираясь до центра города исключительно на машинах или общественном транспорте. Это занимало немного времени, каждый день можно слушать шум волн, чувствовать запах морской воды, и гулять по песчаному пляжу, так что лучшего места в мире, как считал Гарри, невозможно было бы найти. Он очень любил этот дом и этот город, и людей в нем, просто потому, что всю жизнь жил здесь. В минуты спокойствия или радости он любил даже шумные толпы народа и дикое движение машин, и яркие неоновые вывески повсюду. Затем он выезжал на знакомую дорогу, ведущую за город, и погружался еще в один мир. Он был другой: тихий, живой и мирный, но такой же замечательный, как и в городе. Тем временем человеком у воды, который приближался к ограде дома кудрявого, оказался молодой парень. Он был одет в легкую серую куртку, бежевый свитер со смешными оленями, узкие темные джинсы и черно-белые кеды. Сердце Гарри упало в пятки, когда он узнал в несчастном прохожем Луи Томлинсона. Не думая ни минуты, он сорвался с места, сбегая вниз по ступенькам и перепрыгивая через несколько сразу. Он опять натянул свои старые кеды и выбежал через заднюю дверь навстречу шатену. - Луи! Луи! Тот обернулся, сквозь дождь пытаясь разглядеть Гарри, и в который раз за день удивился, наконец увидев его. - Пойдем, давай руку. Не дожидаясь реакции от Луи, парень схватил его за запястье и потащил по дорожке домой, щурясь от неприятного ветра и холодных капель воды, бьющих прямо в лицо. - Совсем с ума сошел? Другого времени прогуляться не нашлось? - Стайлс быстро скинул с себя мокрую обувь и повел неожиданного гостя в гостиную к дивану. - Гарри? Что ты делаешь? - Это я спрашиваю, какого черта? - Не дав Луи опомниться, он снял с него насквозь мокрую куртку и кинул ее на спинку дивана. - Тебе срочно нужно переодеться во что-то сухое и поставить чайник, да, горячий чай с корицей. Гарри прокручивал каждое действие в своей голове, волнуясь и суетясь. Ему неожиданно взбрело в голову, что Луи нужно в душ, а иначе он точно заболеет и подхватит ангину, что кудрявый и сообщил шатену, вручая ему сухую, теплую одежду из своего собственного шкафа, когда они оба стояли посреди комнаты парня. - Не сходи с ума, Гарри. Я никуда не пойду. - Нет, ты должен. Стайлса немного трясло, а его глаза бегали от одного предмета в комнате к другому, не в силах остановиться на чем-то одном. Всем своим видом он напоминал помешанного. - Гарри, успокойся, посмотри на меня, - Луи взял руки парня в свои и заставил того сосредоточить свой взгляд на нем. Видимо поняв, что другого выхода, кроме как пойти в душ у него нет, Томлинсон вздохнул и обратился к Гарри. - Ладно, я пойду, только не смотри на меня так, слышишь? И успокойся, пожалуйста. Стайлс облегченно вздохнул, но тревога все еще не покидала его сердце. Он схватил кружку с подоконника в своей комнате, потому что ей там было не место, и вернулся на кухню, выключая закипевший чайник. Еще он непозволительно долго возился с чаем, потому что ему вдруг не понравились пропорции корицы и сахара, которые он также добавил в чашку Луи. Вспомнив, что парень любит домашние булочки, Гарри поставил тарелку с ними на середину стола, надеясь, что теперь все сделал правильно. - Пахнет просто замечательно, - сказал Луи, неожиданно появляясь в следующее мгновение на кухне и заставляя хозяина дома невольно вздрогнуть. - Да, мне тоже нравится. Садись. - Стайлс указал на ближайший к гостю стул, а сам сел рядом, грея замерзшие руки о горячую чашку. - Ты тоже весь вымок. Посмотри на себя, - сказал Луи, кивая в сторону одежды парня. Гарри почувствовал, как свитер неприятно липнет к телу, и мигом стащил его через голову, понимая, что и с кудрей тоже стекает вода. Луи прошелся взглядом по оголенному торсу Стайлса и пожелал уткнуться в свою чашку. Гарри сбегал в свою комнату, переоделся, предусмотрительно убрал листы бумаги с рукописью обратно в шкаф и вернулся на кухню. Луи уплетал ванильные булочки за обе щеки и, кажется, был очень доволен. - Мама пекла сегодня утром, - между делом сообщил Стайлс. - Я помню, ты говорил, что их любишь. Луи кивнул и с интересом посмотрел на Гарри. На домашнего, нежного Гарри. - У тебя хорошая память? – спросил он. - А ты хочешь поговорить об этом? - Наверное, да, - не очень уверенно проговорил Томлинсон, опасаясь того, что он может услышать. Ведь иногда узнаешь то, чего совсем не ждешь. И сейчас шатен боялся, что парень расскажет ему правду, доверится, а он не сможет ее принять. А Гарри знал, что однажды придется объясняться с Луи и рассказать ему все, но он даже и не предполагал, что это случиться так скоро, да вдобавок на его собственной кухне. Всегда трудно раскрыться и поверить другому человеку, перспектива кажется не особенно то заманчивой, ведь никогда не знаешь, что можешь получить взамен. - А ты скажешь мне, почему не сидел у себя дома, а разгуливал в другой части города на такой погоде? Луи немного помолчал, внимательно вглядываясь в серьезное и немного тревожное лицо Гарри. - Ладно, если ты прекратишь отвечать вопросом на вопрос. - Договорились. Гарри предложил Луи диван в гостиной для удобства и сел с ним рядом. Что-то все равно было не так. Он поджал под себя ноги и обхватил руками колени, а после поморщился и сменил позу. Парень пытался устроиться, то облокачиваясь о спинку дивана, то утопая в мягких подушках, но и это не помогло. - Ты не против лечь? - Ты сейчас всерьез? – ошарашено спросил Луи. Гарри закивал головой. - В общем-то, нет. Это же твой дом. Стайлс расправил диван и осторожно лег, с силой зажмурив глаза. Он почувствовал, как Луи ложиться рядом и то, как он напряжен. Гарри не винил его, он понимал, но все же какая-то его часть хотела, чтобы именно этот парень доверял ему и знал его лучше, чем кто-либо другой. Когда они оба лежали в этой абсолютной тишине, прерываемой только шумом дождя и моря с улицы, Гарри почувствовал, что ребром ладони его рука соприкасается с рукой Луи. Время на секунду остановилось, потому что продлить его можно лишь тогда, когда кто-то к тебе прикасается, и парень в это верил. - Почему мы легли? – нарушил тишину Луи. Его голос был непривычно низким и глубоким, он звучал так близко, почти у самого уха Гарри, пуская мурашки по его спине и рукам. - А разве тебе неудобно? - Странно, но мне хорошо, - ответил Луи, и Гарри понял, что тот улыбается. - Мне кажется, это лучший способ разговаривать, я имею в виду, лежа. Не знаю почему. Мы с сестрой иногда так делаем. - Ты очень-очень странный, Гарри. Я давно хотел тебе это сказать, - неуверенно пробормотал Томлинсон, поворачивая свою голову в сторону собеседника. - Я знаю, но это не мой выбор. - Кудрявый вздохнул и уставился в потолок. - Почему ты пошел на пляж, а не остался дома? - Мне вдруг стало так одиноко, и я решил развеяться. - Сказав это, шатен замолчал, думая о чем-то своем. Гарри подумал, что его мысли сейчас далеко не здесь. - Всем иногда бывает одиноко. И мне тоже. Но я люблю быть один, - просто и искренне ответил он. - А я - нет. Но уж лучше одному... - Ты думаешь, что все люди плохие? - наивно спросил Стайлс. - Нет, не все, Гарри. Но мне уже делали больно, и, знаешь, это нелегко пережить. Ты живешь в своем мире, где никто не может тебя ранить, и возможно это даже хорошо, но, поверь мне, рано или поздно жизнь сломает и тебя. Это паршиво, но необходимо, потому что нельзя и дальше жить в своих мечтах и иллюзиях, не видя реального мира вокруг. - Пока слова рекой лились с губ Луи, он сам не заметил, как взял Гарри за руку и крепко сжал ее, иногда пожимая его пальцы. Было видно, что парню уже давно хотелось выговориться, но по разным причинам он не мог этого сделать. - Ты любил кого-нибудь когда-нибудь? - Неожиданно спросил кудрявый. - Нет. - Я думаю, что ты лжешь. - Если бы ты не задал этот вопрос, мне бы не пришлось говорить неправду, поэтому я не считаю это ложью. - Луи провел языком по пересохшим губам, думая, что возможно, Гарри и смог бы его понять. Кто, если не он? - Прости меня, давай я расскажу тебе об этом позже, ладно? - Договорились, я это запомню. Стайлс продолжал рассматривать потолок, хоть практически ничего и не мог разглядеть в темноте. Он не знал, сколько сейчас было времени, но это было не важно. Мог ли он когда-нибудь подумать, что будет вот так вот лежать на своем диване в гостиной вместе с Луи и держать его за руку? - Теперь твоя очередь, - шатен перебил размышления кудрявого. - Но ты так мне ничего и не сказал. - В любом случае, это больше, чем кому-либо. - Томлинсон лег на бок, подпирая голову рукой и кладя другую на грудь Гарри. - Ладно, что ты хочешь знать? – глубоко дыша, спросил тот. - Ты болен? - Да, то есть, нет, я просто... Это сложно объяснить. - Гарри повернул голову и посмотрел на Луи. В это мгновение за окном сверкнула молния, и раздался раскат грома. Невольно кудрявый прижался ближе к своему собеседнику и схватил его за край футболки, хотя никогда не боялся ничего подобного. Его зеленые глаза горели каким-то тревожным блеском и были полны решимости. - Когда я был маленьким, я очень любил рисовать. Обыкновенные детские рисунки, ничего такого. Но когда я брал один карандаш определенного цвета, то порисовав им, я был обязан положить его в сторону и не брать до тех пор, пока не порисую всеми остальными цветами, так же откладывая их подальше. Если я брал его еще раз, вопреки тому, что не должен был этого делать, то я начинал чувствовать себя несчастным или даже злиться. Это был первый сигнал для родителей, что что-то не так. - У тебя появляются навязчивые идеи? - Иногда. Но это не главное. - Гарри неожиданно вздрогнул от очередного громкого звука на улице, но почувствовав теплую руку, поглаживающую его по груди, немного успокоился. - Я постоянно все замечаю - это и есть основная моя проблема. Любые мелочи, детали, абсолютно все. И это тяжело. Я бы справился с тревогой и всем остальным, если бы не это. Многие говорят, что я просто очень чувствительный. Ужасно, правда? И вот, сколько я себя помню, я всегда учился чувствовать меньше, но у меня не выходит. - Это многое объясняет, - задумчиво сказал Луи. - Да, пожалуй. В толпе, где много народу бывает хуже всего. У меня постоянные головные боли и такое ощущение, что я постоянно уставший, а еще я ненавижу, когда что-то меняется. В моей комнате, - Гарри кивнул в сторону лестницы, - ничего никогда не меняется, если я сам того не захочу. Поэтому мне всегда там хорошо и спокойно. Ничто не выводит меня из равновесия. - Я даже не думал, что тебе так непросто. - Признайся, ты думал, что я сумасшедший, - улыбаясь, ответил Гарри. - Думал. - В этом то и проблема. Как бы это ни было печально, но я в своем уме. И со мной постоянно это чувство тревоги и волнения. Я никак не могу от него избавиться. - А сейчас? - Сейчас - нет. Мне спокойно. - Я рад. - Луи улыбнулся и провел пальцами по щеке Гарри, пуская по его спине стаю мурашек. - Ты устал сегодня, нужно поспать. И я устал, но сначала мне нужно сказать тебе спасибо. Не знаю, что бы я стал делать, не заметь ты меня и не спаси. - Ничего, все в порядке. Мы в расчете, ты тоже меня сегодня спас, - сказал Гарри и улыбнулся. Он быстро встал с дивана, принес теплый плед, чтобы не замерзнуть под утро и укрыл им Луи и себя. Он уже слышал тихое сопенье рядом и думал о том, что разговоры под покровом ночи какие-то особенные. Он никогда не делал ничего подобного раньше, ни с кем. Он видел только силуэт Луи, слышал его дыхание и знал, что тот был с ним по максимуму откровенен. В этом плане Гарри более доверчив. Он рассказал ему всю правду, а какой был смысл лгать? Тем более это Луи. Тот самый парень, в которого он влюблен. И если, он не добьется того, чтобы он тоже его полюбил, тогда, может, он будет хотя бы в нем нуждаться?