Моя ледышка

Я открываю дверь и захожу в коридор, темный и тихий. Еще снаружи заметил, что свет в окнах не горит, а значит, ты все на том же месте. Разуваюсь и прислушиваюсь: с улицы доносится собачий лай и стрекот цикад, на кухне из крана упала капля… А вот и то, чего я давно жду: плеск в ванной. Мне не терпится тебя увидеть, поэтому бросаю рюкзак и бодро врываюсь в уже остывающее помещение. Ты, как и обычно, лежишь по горло в прохладной воде и, не шевелясь, переводишь взгляд на дверь, из которой показываюсь я. Сразу замечаю на твоих щеках едва заметный румянец. Знаю, ты рад, но пытаешься сдержать смущение и говоришь мне лишь сдержанное «добро пожаловать». - Я дома, Хару, - присаживаюсь на корточки, ерошу твои мокрые волосы, провожу ладонью по влажной щеке. – Вылезай, не то заболеешь. Моя ледышка. Делаешь вид, что не услышал, демонстративно отворачиваясь, но я-то понимаю, что ты просто смущен. - Черт, я так голоден! – резко поднимаюсь, собираюсь на кухню. Знаю, ты не вылезешь из воды еще как минимум полчаса. – Что ты готовил? - Скумбрию. Почему я не удивлен? - Ну и ладно. Мне нравится, как ты готовишь, могу есть твою скумбрию хоть 365 дней в году. Разворачиваюсь и собираюсь уходить, но мгновенно слышу громкий всплеск и ощущаю на своей спине что-то тяжелое и… Мокрое. - Постой, Макото… - ты вцепился в меня мертвой хваткой. Рубашка сзади сразу промокла до нитки, я еле сдерживаюсь, чтобы не застучать зубами от холода, и в эту секунду чувствую, как ты тяжело дышишь всей грудью. «Точно заболеет!» - подумалось мне. - И я заболею. - ..? - Хару, мы оба заболеем. Я расстегиваю рубашку, которая через пару секунд грузно падает на кафель, и, мокрый, обнимаю тебя так сильно, насколько могу. Слышу, как участилось твое сердцебиение и… - Хару, мне что-то в ногу упирается… - говорю не без смешка. Само собой, я в курсе, что у тебя сработал датчик. Рывком разворачиваюсь. Хочу посмотреть тебе в лицо, а ты отводишь взгляд. Мимика все та же: безразличное лицо, сжатые бездвижные губы, зато уши и щеки пылают огнем от прихлынувшей крови. Ничего не остается, кроме как зажать твою голову в тисках ладоней и медленно повернуть к себе. - Макото!!! – на пару тонов громче обычного восклицаешь ты от возмущения и стыда, но вырваться не пытаешься. - Ты такой нечестный, Хару. Ледышка. - Я не… Ледышка… - пересиливаешь себя и злобно смотришь мне в глаза. Как тут не улыбнуться? Своенравная ледышка! Притягиваю к себе, впиваюсь в твои губы. Открываю глаза – твои закрыты. Знаю, что тебе нравится. - Хару, приоткрой рот… Ты послушно выполняешь просьбу, и я тут же запускаю свой язык. Жарко. Горячо. Вкусно. Ты такой мягкий и податливый! Я уже вижу, как ты истекаешь смазкой, которая выпачкала мне все джинсы. - Хару, тебе нужно быть откровенней в своих желаниях… - говорю я и тянусь рукой к твоему паху. Стоит колом! И не только у тебя… - Макото… Не здесь… - тяжело вздыхаешь, опустив голову с мокрой челкой. Когда я успел полностью раздеться? К тому же, понятия не имею, каким чудом в долю секунды мы очутились на кровати. Твое тело сумасшедше холодное, кроме пары местечек, в которых ты пылаешь, как жерло вулкана. Не хочу медлить. Еще несколько минут назад меня раздирал голод физический, а теперь меня раздирает голод похоти, и ты единственный, кем я могу насытиться. Ты стесняешься стонать, а меня так и распирает услышать твои откровенные вздохи! Провожу языком по твоей шее – и тут же ощущаю дрожь. Сдерживаешься, ледышка? То ли еще будет… Рывком переворачиваю тебя на живот и ставлю в коленно-локтевую. - Ма… Макото… Ст… Ммм… - Всего лишь палец. Один… - черт! В тебе так горячо! - Два… Мне сносит голову, я целую тебя в плечо и понимаю, что ты начинаешь двигать бедрами в такт, истекая смазкой на белоснежную простыню. - Ты уже привык, Хару… Я вхожу. Всего секунда – и я сзади размашисто вгоняю вгоняемое. Ты тяжело дышишь, но все еще боишься подать голос. Ледышка! Я понимаю, что долго не продержусь, кровь ударила в голову вместе со зверским голодом… - Хару, прости, больше не… Ааа… Черт… - я глубоко и громко вздыхаю, в экстазе выгинаю спину... ...И тут же по твоим бедрам бегут белёсые струи. - Прости, прости… Прости, Хару… Ты же еще не кончил? Тогда я помогу ртом… - А? – ты ошарашен не меньше моего и пытаешься сопротивляться. – Нет, Макото, пост… Так же резко одним движением переворачиваю тебя на спину и сразу начинаю в исступлении вылизывать тебя, истекающего, как тающее мороженое. - Хару, почему ты сдерживаешься? – провожу языком у основания, ты в нетерпении подрагиваешь и телом подаешься вперед. - Макото… Идиот… - выпаливаешь ты, и я тут же слышу протяжные стоны. – Ст… Хватит… Я не могу… Мне в горло бьет крепкая струя. Рот полон тягучей жидкости. Глотаю и ощущаю приятную мягкую горечь. - Кха... Кха... Быстро же ты! – улыбаюсь так, будто случилось что-то радостное и долгожданное; вытираю рот рукой. - Ты что, про… Прогло… - впервые вижу такое выражение твоего лица: приподнятые брови, застывшая гримаса шока и пунцовые уши. - Ага. Но ты моментально опускаешь голову и отводишь взгляд, как делаешь это всегда, когда чувствуешь неловкость. Ничего не меняется! Читаю тебя как открытую книгу. - Дурак… - Ледышка. Ты зарываешься лицом в подушку, но через мгновение поворачиваешь голову и говоришь с обычной долей холодности в голосе: - Я еще не простил тебя за что, что ты в меня кончил. Черт подери! Точно! Он же ненавидит, когда я так делаю… - Ааа!!! Харууу, простиии!!! Прости, прости, прости!!! - Нет. - Ледышка!!! - Я не ледышка. - Моя ледышка, - улыбаюсь, замечая твое смущение. - Дурак… - отвечаешь ты привычно спокойно и снова зарываешься в подушку…