Кинк на татуировки

      Джесс сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и вошла в тату-салон «Винчестер Инк».       Помещение было чистеньким, со стандартными стульями, развешанными на стенах образцами татуировок и разноцветными эскизами и звучащей отовсюду музыкой. За стойкой и на стульях было пусто, что показалось… странным. Немного напоминало заброшенный дом. Даже льющийся из колонок классический рок был приглушен.       Рядом с фотографией тату висело огромное объявление насчет законов Калифорнии о пирсинге и татуировании несовершеннолетних. Какой-то придурок написал на стене «Вы должны быть такого роста, чтобы получить тату» примерно в пятнадцати футах от пола. Джесс не смогла бы дотянуться дотуда, даже если бы встала на цыпочки и подпрыгнула. (Поверьте, она попыталась.) Возле объявления висела записка о правилах гигиены – стерилизация, новые иглы и, блин, пластиковое одноразовое все. Джесс приблизилась едва ли не против воли и, прикусив губу, прочла обе бумажки.       Она не впервые была в тату-салоне, но была уверена, что единственный раз с проколом ушей не считается. Конечно, у нее было пять пуссет в левом ухе, но она всегда могла вынуть их и притвориться, что никаких дырок нет. Татуировка же, как при любом удобном случае повторял ее отец, была вещью несколько более постоянной.       Звонок просигналил, когда дверь за стойкой открылась – и разве не странно, что дверной колокольчик висит в таком месте? – и в комнату вышел парень, который определенно мог коснуться отметки на стене. Джесс запрокинула голову, пытаясь разглядеть его с ног до головы. Это было все равно что смотреть на стену с волосами наверху. Татуированную стену, что было вполне ожидаемо в подобном заведении, но почему-то она никогда не думала, что тату могут быть настолько цветастыми. Словно кто-то вручил ему цветные мелки и предложил равняться на Лизу Франк. Джесс была более чем уверена, что где-то среди рисунков есть радужный единорог.       – Привет, – светло улыбнулся парень – с чуть большей долей теплоты, чем полагается дежурной улыбке, – и протянул руку. Так же, как и все остальное, та была огромной. – Я Сэм. Чем могу помочь?       Пожатие руки Сэма прошло, скорее, на инстинктах, чем осознанно. Протягивают руку – ты пожимаешь.       – Я Джесс. Вы делали татуировку одному моему знакомому, и я решила сама попробовать. – Джесс взмахнула рукой; нервы закрутились узлом и заставили язык работать отдельно от мозга. – Я подумываю сделать себе одну. Заказать. Татуировку. Я подумываю сделать себе татуировку. – Умолкнув, Джесс закрыла глаза и спрятала лицо в ладонях. – Извините. Я просто нервничаю.       Парень не стал над ней смеяться. Очко в его пользу.       – Я бы больше волновался, если бы вы не нервничали.       – И я правда этого хочу. – Джесс чувствовала, что должна это сказать. Она не хотела, чтобы этот парень думал, будто она из тех идиотов, которые делают тату по прихоти. – Я целую вечность думала об этом, а у вас, ребята, отличная репутация.       – Семейный бизнес, занимаемся этим уже сорок лет, – подтвердил Сэм, все еще ничем не показывая, что считает ее идиоткой. Он положил руки на стойку и наклонился, открывая перед Джесс отличный вид на вырез его майки. Прямо над сердцем парня была сделана единственная простая татуировка – черная пятиконечная звезда, такая же, как на вывеске салона. Посреди буйства красок она казалась ударом под дых. – Вы когда-нибудь уже делали татуировку?       Джесс покачала головой и прикусила губы изнутри, чтобы вновь не начать балаболить.       Парень не выглядел удивленным. Учитывая ее нервозность, Джесс с тем же успехом могла намалевать на лбу красной губной помадой «Девственница по части тату».       – Есть какие-нибудь идеи насчет того, что вы хотите?       Это она предусмотрела. Джесс залезла в сумочку, достала рисунок и положила на стойку. Рисунок по правилам колледжа был выполнен карандашом и помялся от месячного пребывания в ее сумочке, но Джесс не хотела делать копию, пока не будет окончательно уверена в своем решении. Было бы слишком угнетающе пройти весь путь до конца, а потом решить, что она не может этого сделать.       Это было дерево, с голыми ветвями слева и усыпанное листвой справа. Несколько воронов сидели на нем и летали вокруг. Корни были лишь слегка обозначены, поскольку Джесс никак не могла решить, как сделать так, чтобы те казались вросшими в нее. В самом деле, это не было особо необычно для татуировок, но ей нравился концепт, нравилось, как переплетаются ветви – так что невозможно сказать, где они начинаются и заканчиваются. Делая грубый набросок, Джесс старалась избежать сходства с кельтским узором, но из-за ветвей, воронов и всего прочего это было неизбежно.       Сэм провел пальцами по изгибам и завиткам ее рисунка, приподнял брови, заметив указание по цвету и местоположению: Джесс набросала на обратной стороне листка, где должна быть татуировка. Сэм действительно смотрел на рисунок, чего почти никто не делал. Что еще лучше, он выглядел впечатленным.       – Хорошо сделано. Но, во-первых, татуировка будет большой. Уверены, что не хотите что-нибудь поменьше?       – Думаю, можно начать с одного из воронов? На плече. – Боже, она говорила так, словно защищается. – Если я не выдержу, мы сможем остановиться, и у меня на спине не будет неоконченной работы.       Прежде чем Сэм успел ответить, снова звякнул колокольчик, и из задней комнаты вышел еще один парень. Тоже высокий, хотя и не такой высокий, как Сэм. Его руки тоже были покрыты татуировками, но более мужественными, безо всяких там радуг. Он пристроился за стойкой рядом с Сэмом – так близко, что их плечи соприкоснулись, – и послал Джесс панибратскую ухмылку.       – Привет, – плотоядно промурлыкал он, окидывая ее взглядом – впрочем, не особо похотливо, скорее, по привычке, чем с реальным интересом. – Я Дин. Сэмми тебе помогает?       – Мы просто рассматриваем это. – Не спрашивая разрешения, Сэм придвинул к нему листок. Они стояли вплотную друг к другу, чуть ближе, чуть интимнее, чем позволяют себе большинство парней.       Дин глянул на рисунок, потом на нее, потом снова на рисунок.       – Уверена, что у тебя хватит духу сделать такое, Королева Радуги?       Джесс тут же забрала рисунок, измяв его, потому что Дин отпустил листок недостаточно быстро.       – Если ты намерен так…       – Я разговаривал с ним, – оборвал ее Дин. – Ты его хорошо разглядела? Он похож на коробку для завтрака девочки-подростка. – Он ухмыльнулся легкой беззастенчивой ухмылкой знающего себе цену засранца.       – Ха-ха. – Сэм закатил глаза и толкнул Дина бедром. – Да, думаю, я справлюсь.       Джесс против воли заулыбалась. Совсем чуть-чуть. Они были милыми, даже несмотря на то, что Дин вел себя как мудак.       – Я всего лишь хотела записаться на прием. Я еще даже не закончила рисунок.       С видом фокусника, выпускающего из ящика ассистентку, Дин залез в карман своей клетчатой рубашки и вынул визитку. На той ярким черным шрифтом было написано «Дин Винчестер» – в обрамлении все той же пятиконечной звезды.       – Дорогуша, когда закончишь, звякни.       Похлопав глазами, Джесс обогнула стойку и поменяла визитку на ту, которая гласила «Сэм Винчестер». Зажав ее между двумя пальцами, она шутливо отсалютовала и развернулась к двери.       – Уверена, что так и сделаю.

* * *

      Первая татуировка Сэма была лишь технически легальной, из серии «никто не пострадает». Ему было тринадцать, Дину семнадцать, а их папа только начал вовлекать Дина в семейный бизнес. Обучение Дина должно было начаться лишь после окончания школы, но он уже получил доступ к отцовской тату-машинке и мечтам.       – Эй, погоди, хватит!       – Не будь плаксой, Сэмми, это почти не больно.       – Это не из-за боли. Я просто хочу знать, что ты нахрен творишь.       – Это боевой конь.       – Похоже на толстого единорога.       – …Ну, можно и так назвать.       – Дин!       – Ты уже практически девчонка. Собери яйца в кулак и прими своего единорога.       Узнав про единорога, отец на несколько месяцев засадил их обоих под домашний арест. Дину же запрещалось прикасаться к игле вплоть до двадцати лет.

* * *

      Когда Джесс вошла в «Винчестер Инк» во второй раз, она нервничала куда меньше. Ладно, может, немножко и нервничала, но она ужа бывала здесь. Это больше не было чем-то загадочным. Она знала место и просто хотела посмотреть на него, когда оно перестанет напоминать город-призрак. Кто-то посоветовал ей понаблюдать, как мастера ведут себя с другими, теми, кто платит им, – и это показалось ей хорошей идеей.       Помещение все так же сверкало чистотой, играла та же музыка, висели те же картины. В углу валялся брошенный кем-то битком набитый рюкзак, добавилось новое фото пирсинга – но и только. Сэм склонился над немолодой женщиной в бейсболке и с волосами, завязанными в «конские хвосты». Отчего-то в голубых латексных перчатках его руки казались меньше; изящными движениями он выводил нечто, похожее на цветок. Возможно, лилию с вписанным в лепестки именем.       Когда Сэм поднял глаза, заметил Джесс и улыбнулся, ей пришлось признать, что ей и в самом деле нравятся его улыбки. Они озаряли все его лицо и искрились. Все равно что наблюдать за встретившим Санту ребенком. Джесс даже не знала, хочет ли поцеловать Сэма – или дать ему печенье.       – Ты чертовски скоро вернулась, солнышко.       Ну, улыбки Сэма не вполне компенсировали Дина и его неисправимую… диновость.       Стиснув зубы, Джесс повернулась и одарила Дина улыбкой:       – Всего лишь оцениваю место – убедиться, что вы не используете весь этот пластик повторно при наплыве клиентов.       Дин фыркнул, вперив взгляд в затылок Сэма. На нем была футболка с коротким рукавом, открывавшая сонмы демонов и языки пламени, которые обвивали его бицепсы сверху донизу. Сплошь красное и оранжевое, и казалось, будто его руки забрызганы кровью.       – Наш отец вылез бы из могилы и надрал нам задницы, если бы мы попытались это провернуть.       Наш отец. Джесс нахмурилась, переводя взгляд с Сэма на Дина. Ну конечно. Само собой, всякое бывает, но они точно идиоты, если думают, будто кто-то купится на байку о том, что они родственники. Братья не смотрят друг на друга как на последний бисквит перед жесткой диетой.       – Он бы не единственный надрал вам задницу. Я не постеснялась бы на вас настучать.       – Ой. – Дин рассмеялся, хлопая себя по груди. Его улыбка была столь же легкой, как у Сэма, но без ярких щенячьих оттенков. – Ты поразила меня в самое сердце.       Джесс закатила глаза, но все же присела на диван, чтобы посмотреть, как они работают.

* * *

      Дину было девятнадцать, когда он нашел в спальне Сэма брошюры из колледжа. Ему было двадцать, когда он осознал, что они в настоящей, серьезной опасности, и лишь на неделю старше, когда пришлось вызвать пожарных – потому что Дин подпалил всю стопку этих брошюр и случайно поджег кусок стены.       – Сэм, ну же.       – Сэмми!       – Слушай, я не собираюсь извиняться, потому что не сожалею об этом, но ты действительно думаешь, что все эти дурацкие школы позволят тебе получить корочки? Думаешь, кто-нибудь примет на работу парня с хреновым плюшевым мишкой на лодыжке?       – Ладно, хорошо. Продолжай в том же духе. Позже будешь меня благодарить. Сам увидишь.       Сэм целый месяц с ним не разговаривал, и Дин вытатуировал себе на запястье языки пламени, чтобы отметить это событие.

* * *

      Это вошло в привычку. Выйти из класса, зайти в салон, наблюдать, как творится магия. Самое яркое доказательство тому – Сэм успел выучить ее любимые начинки для пиццы, так что они могли разделить пиццу тремя способами. Джесс все еще не сделала заказ, и даже не нанесла последний штрих на свой рисунок, но пока она не путалась под ногами, с этим, по-видимому, не возникало никаких проблем.       Сэм был милым. Он явно недоумевал, то ли флиртовать с ней, то ли относиться как к сестре, что чаще всего приводило к пролитой заправке для салата и неуклюжим попыткам не пялиться на ее сиськи, пока Джесс стирала ту с груди.       Дин ревновал так явно, словно и в самом деле превратился в чудовище с зелеными глазами. Он постоянно вертелся поблизости. Он сыпал колкостями. Он делал все, чтобы вышвырнуть Джесс. И это, как ни странно, тоже было в своем роде мило. Пока не перестало.       – Серьезно, ты собираешься стать чертовым юристом, – сказал Дин однажды вечером, когда они развалились в задней комнате. (Джесс была удостоена Допуска в Заднюю Комнату после того, как распознала скверно сделанную голограмму на фальшивом удостоверении личности одного паренька.) День был ленивым – всего два заказа и один посетитель, который выкатился, как только обнаружил, что делать прокол для пирсинга, оказывается, больно, – и Джесс была достаточно расслабленной, чтобы просто недоуменно заморгать.       – Что?       – Юристом, – повторил Дин, как будто это что-то значило. – Ты уверена, что хочешь татуировку? Я слышал, в деловых кругах это вроде бы не одобряют.       – Дин. – Подбородок Сэма напрягся, а голос приобрел тот особенный тон, какой бывает, когда старые супруги затевают бесконечный спор. – Не сейчас.       – Я только сказал…       – Ты не должен…       – Ну лаааадно, с меня хватит. – Прежде чем ссора перешла на новую ступень, Джесс встала и отряхнула руки от сэндвичных крошек. – Вернусь после примирительного секса. Завтра вас устроит?       Все мгновенно прекратилось. Сэм осекся на середине слова, а Дин едва не свалился со складного стула. Они смотрели на нее. Возможно, впервые за все время Джесс заполучила их всецелое внимание, считая самый первый раз, когда она пришла как потенциальный клиент.       Она расхохоталась, глядя на потрясенное выражение их лиц. Дин разинул рот, и Джесс едва сдержала порыв сказать ему, чтобы закрыл его, пока Сэм туда что-нибудь не засунул.       – Что? – спросила вместо этого Джесс, приподняв бровь. – Вы ведь не думали, что байка про семью хоть кого-то одурачит, правда?       Они покосились друг на друга, и ох – эти взгляды были полны секретов.       – Ты знала? – медленно спросил Сэм, не отрывая глаз от Дина. – И ничего не имеешь против?       – Конечно нет, на дворе 2012 год. – Покачав кистью из стороны в сторону, Джесс наклонилась за валявшейся на полу сумочкой и повесила ее себе на плечо. – Вы геи, я понимаю. Я не пытаюсь соперничать. Не то чтобы я не была разочарована, потому что вы, парни, оба просто огонь, но я понимаю.       Дин, лишенный дара речи, выглядел восхитительно.       – Ох…       – Тема себя исчерпала, увидимся завтра. – Джесс улыбнулась и наставила на них указательные пальцы, перед тем как развернуться к двери. Возможно, она сумеет закончить свой рисунок. Наверное, она закончила бы давным-давно, если бы уделяла этому хотя бы половину того времени, что тратила на наблюдение за Винчестерами.

* * *

      Этого бы никогда не произошло, если бы отец не отправился на ту охоту и не вернулся в пластиковом мешке. Если бы он выжил, они бы не рискнули, зная, что он может что-то заметить. До похорон они даже не целовались. В плохие дни это становилось похоже на сделку с дьяволом: жизнь их отца в обмен на шанс быть вместе. Вина была ноющей и мучительной и всплывала в худшие времена.       – Дин… Дин, прекрати. Мы не должны…       – Почему нет?       – Папа бы этого не хотел.       – Папы здесь нет. А мы есть.       Урна с отцовским прахом перекочевала из гостиной в дальний коридор, а затем в чулан. Вместо этого они оба вытатуировали в память о нем ангельские крылья на плечах. Это казалось безопаснее.

* * *

      После великого разоблачения Сэм и Дин изменились. Не особо, правда, но Джесс достаточно долго пробыла рядом с ними, чтобы заметить мелкие различия. Они чаще касались друг друга и реже придумывали неуклюжие извинения, чтобы уединиться в задней комнате, хотя иногда это все еще случалось. Сэм смотрел на нее так, словно сомневался: а не участвует ли она в этом по приколу, – и не был уверен, что хочет спрашивать.       А Дин… Дин перестал быть такой задницей. Что с тем же успехом можно было приравнять к полной пересадке личности. Теперь его шутки действительно не всегда были направлены на Джесс, и он перестал пытаться отравить ее горчицей. Более того, он перестал злобно зыркать, когда входил и видел ее болтающей с Сэмом. В тот день, когда Джесс осознала это пикантное изменение, ей едва не понадобилось прилечь на диван в обнимку с нюхательной солью.       В общем, из-за всего этого ей стало куда легче в один прекрасный день прийти и шлепнуть свой законченный рисунок на стеклянную стойку.       – Готово.       – Правда? – спросил Сэм, крутанувшись на стуле от маленького бокового столика, где он занимался книгами. – Дай-ка посмотрю. – Он сделал руками загребущий жест и повторял его, пока Джесс не толкнула к нему листок – хотя Сэм мог бы и просто встать. Проводя пальцем по линиям, он слегка поджал губы, демонстрируя сосредоточенность. – Мы определенно можем это сделать.       – И это заняло всего-то три месяца, – подколол Дин. Ну ладно, это было справедливо. Когда Джесс впервые пришла сюда, была осень, а теперь по радио крутили рождественские песни.       Джесс все равно в ответ сморщила нос:       – Если уж это будет моя единственная татуировка, я хочу, чтобы она была совершенной.       – Ха! – Дин рассмеялся, подняв взгляд от ее рисунка с улыбкой, которую следовало бы объявить вне закона. Такую улыбку он дарил Сэму, обычно прямо перед тем, как им нужно было пойти «разобрать запасы» – или использовать любой другой повод остаться наедине. – Ничего подобного. Сделаешь одну – и получишь кинк на татуировки на всю жизнь.       «Занят и гей, – строго напомнила себе Джесс. – Занят и гей, занят и гей».       – Кинк на татуировки?       – Сама увидишь. – Теперь была очередь Сэма воспользоваться улыбкой с подтекстом, и ей-богу, Джесс не сделала ничего, чтобы заслужить это. – У нас есть сегодня клиенты, которые собираются сделать заказ прямо сейчас?       С трудом сглотнув, Джесс посмотрела на дерево. Она хотела его. Сильно. Но это все еще было чем-то постоянным, частью ее, которую сможет увидеть мир. Решиться было нелегко.       – Ага, – сказала она куда увереннее, нежели чувствовала себя в действительности. – В эту пятницу у меня нет занятий.       Вот так Джесс и закончила, стоя топлесс в одной из задних комнат, пока Дин прижимал копирку к ее спине. Не совсем топлесс – она прикрыла грудь блузкой, – но этого было достаточно, чтобы заставить ее почувствовать себя более обнаженной, чем когда-либо за очень долгое время. Даже секс не ощущался настолько интимным, как Дин, разглаживающий на ее коже переводную бумагу и втирающий чернила спиртовым тампоном.       – Ладно, проверь, нравится ли тебе это, – заявил Дин, эффектным жестом отрывая копирку. – Как только мы начнем, возможности подкорректировать положение уже не будет.       В комнате были зеркала – что объясняло, почему Сэм и Дин обычно предпочитали закрывать именно в ней. Джесс покрутилась перед ними, рассматривая свою спину. Дерево располагалось так, что корни выглядели врастающими в основном в ее левое бедро, а ствол клонился вправо, и ветви сплетались через обе лопатки. Вокруг всего этого летали птицы; Сэм пытался уговорить ее включить в стаю несколько певчих птичек, но Джесс осталась верной воронам. Самый выделяющийся из них был нарисован сзади на ее правом плече: крылья расправлены, тело изогнуто в полете. Копирка была одноцветной, но Джесс могла представить, как это будет выглядеть.       – Я в восторге, – выдохнула Джесс, вытягивая шею, чтобы увидеть все. Это было прекрасно, и это было ее.       – Отлично. А теперь замри. – Прежде чем она успела двинуться, Дин поднял фотоаппарат и сделал снимок.       – Эй! – Она рефлекторно развернулась, но вспышка уже померкла. – Что это было?       – Фото для сравнения. – Дин уставился на экран фотоаппарата, проверяя результат. – Нам нужно знать, как разместить копирку в следующий раз, когда закончим с этой работой.       Джесс закатила глаза, но все же немного расслабилась.       – Похоже, этот снимок присоединится к твоей тайной грязной коллекции.       Дин лишь усмехнулся и поднял камеру, как трофей.       – И это тоже. А теперь пойдем, дорогуша. Будем лишать тебя девственности.       – Вот это я в тебе и люблю, – поддразнила Джесс, пихнув его локтем по дороге к двери. – Всегда держишь марку.       Шутливая перепалка с Дином помогла Джесс расслабиться, когда она села верхом на одно из кресел, положив подбородок на подголовник. Ради такого дела она подняла волосы и заколола в небрежный узел, чтобы те не мешали – и это означало, что ее спина была открыта всем ветрам. Первую часть работы должен был выполнить Сэм: как шутил Дин, у него были нежные руки, поэтому он всегда занимался девственницами.       Хотя Джесс поняла, что Дин имел в виду, когда Сэм отвел выбившуюся прядь с ее шеи, и его большие руки мягко коснулись ее плеч. Латексные перчатки немного цеплялись, иногда издавая странные скрипящие звуки. Пальцы Сэма провели по контуру ворона на ее плече, откуда они должны были начать, и Джесс пришлось прикусить губу.       Спина. Эрогенная зона. Хорошо.       Первое прикосновение иглы к плечу Джесс было необычным. Болезненным, но больше как ожог, чем как укол. Возможно, как царапина – а вибрация иглы создавала ощущение, будто та может пройти насквозь через все тело. И все же это и близко не было так плохо, как она ожидала. Несколько минут спустя это стало даже немного приятным.       Дин подтащил стул, поскольку следующий клиент должен был появиться только через час, а интернет сегодня тормозил. Он беспокойно сдвигал и раздвигал колени, задевая ногой ногу Сэма, но когда Джесс подняла взгляд, оказалось, что Дин смотрит на нее.       – Солнышко, с тобой все в порядке? – спросил Дин.       Джесс задумалась, сравнивая боль в плече и руку Сэма, уверенно лежащую на ее пояснице, и заботливое «я-совсем-не-волнуюсь» выражение лица Дина. Потом она улыбнулась:       – Да, – сказала Джесс. – Все в порядке.

* * *

      Когда умер отец, Дин уже закончил свое обучение, но салон по-прежнему назывался «Безрассудные Татуировки и Пирсинг от Охотника» все с тем же оптическим прицелом на вывеске, который красовался там с тех пор, как их мама унаследовала салон от своих родителей. И все посетители, входя, спрашивали Джона. Дин сорвался меньше, чем через месяц.       – Мы переименуемся в «В-Инк». И поменяем логотип. На что-нибудь привлекающее внимание.       – Дин, я бы и кошку не назвал Винк(1). Так мы привлечем внимание разве что копов под прикрытием да перевозчиков наркоты.       – Тогда «Винчестер Инк». И логотип. Всякий раз, как я смотрю на эту штуку, у меня яйца скукоживаются.       – Не заметил никакого усыхания. Возможно, ты это специально выдумываешь. Если тебя так пугает мой член…       – Если ты полагаешь, что я подпущу этого монстра у тебя в штанах к своей заднице…       – Я полагаю, что могу заставить тебя передумать.       «Винчестер Инк» понадобилось всего шесть месяцев, чтобы заработать репутацию салона, где все делают хорошо и чисто. На первую годовщину переименования они оба вытатуировали новый логотип прямо над сердцами. Это было похоже на новое начало.

* * *

      Ворон получился отлично, и линии были выполнены очень близко к эскизу. Потом Джесс пришлось две недели спать на животе, терпя зуд и невозможность надеть даже старый хлопковый лифчик. Конечно, Сэм устроил ей Очень Серьезный Инструктаж насчет того, что это все равно что открытая рана, и ей нужно быть очень осторожной, и держать ее в чистоте, и увлажнять, и так далее и тому подобное, но не то чтобы у Джесс был на примете кто-то, кому она могла доверить наносить лосьон каждую пару часов. Ее соседка по комнате даже тарелки за собой помыть была не в состоянии, и Джесс ни за что бы не подпустила ее к гигантскому струпу, к этим шелушащимся коркам прямо у себя на спине.       Все это означало, что ее кожа превратилась в сухую зудящую дрянь, которую Джесс не могла даже почесать. К счастью, каждый визит в «Винчестер Инк» заканчивался тем, что она снимала блузку, и один из парней с неодобрительным хмыканьем мазал ее лосьоном. Обычно это был Сэм, но в этот раз, когда Джесс пришла, Дин даже не дал ей сказать «привет», а сразу буквально пришпилил к стене и задрал ее блузку.       И Джесс совсем, совсем не возражала.       – Я тоже рада тебя видеть, – ухмыльнулась она, повернув голову, чтобы не задохнуться. Лосьон холодил спину, облегчая мучительный зуд, который досаждал ей весь день. Большая часть корочек отвалилась, но двух недель было недостаточно, чтобы все окончательно зажило. – Знаешь, обычно парни сначала покупают мне выпивку.       Дин захохотал, втирая пригоршню лосьона в ствол дерева.       – Обычно девушки не возражают, когда я задираю им блузки.       – Зато, могу поспорить, возражает Сэм.       Пальцы на ее позвоночнике замерли – а затем на спину шлепнулась очередная порция лосьона.       – Ну… да, Сэм точно девчонка. Не считается.       – Определенно считается. – Джесс поежилась. Ее груди были прижаты к стене, что не было так уж плохо – исключая то, что из-за давления и прикосновений Дина могла возникнуть неловкая ситуация. Слава богу, женское возбуждение под трусами не видно. – Как вы двое вообще познакомились?       Рука на ее спине дрогнула.       – Мы братья, – сказал Дин низким и грубым голосом, какого она не слышала уже месяц. Он продолжил наносить лосьон, но уже медленнее.       Если бы Джесс не была так сосредоточена на игнорировании приятных ощущений от рук Дина, она бы закатила глаза. Само собой, пользы от этого действия не было бы никакой, но почувствовала бы она себя гораздо лучше.       – Ага, конечно. То есть – это правда? Я думала, что достаточно давно дружу с вами, чтобы не скармливать мне подобную фигню.       – Это правда, – повторил Дин.       У нее ушла пара секунд, чтобы смысл его слов пробился сквозь праведный гнев и растущее возбуждение.       – Вы… и вы пара? – спросила Джесс, просто чтобы удостовериться. За прошедшие несколько месяцев необходимость удостовериться явно превратилась в острую потребность. – Правда?       – Правда.       – Ох. – Это… наверное, это не должно было быть так эротично. Не то чтобы Джесс ни разу не представляли этих парней трахающимися, все-таки у нее был хороший вкус, но слово «братья» вызвало волну дрожи – и это точно, точно разочаровало бы ее бабулю. – Ладно. – Джесс прикусила губу и повернулась. Блузка прилипла к спине, и ситуация грозила через три секунды превратиться в самый неловкий момент в ее жизни. – Думаю, достаточно. Спасибо.       Дин захлопнул крышку тюбика и убрал его в карман. На его ладонях осталась толстая белая пленка, но он не делал никаких попыток ее стереть. Джесс хотела сказать что-то о том, что не осуждает, и они по-прежнему друзья, но у нее вырвалось:       – Покраска!       Они стояли достаточно близко, чтобы Джесс могла разглядеть, какие невероятно густые у Дина ресницы – что было несправедливо, учитывая, сколько ей пришлось трудиться, чтобы ее собственные ресницы стали хотя бы вполовину такими шикарными. Джесс хотелось положить руки ему на бедра, притянуть его к себе и вновь ощутить, как он прижимает ее к стене. Вместо этого она сунула руки в карманы. «Занят и гей».       Дин моргнул, что было получше тех неловких, разочаровывающих вещей, которые он определенно не сделал мгновение назад.       – Придешь снова?       Секунду Джесс собирала мысли в кучу, но как только ей это удалось, она кивнула самой себе.       – Я хочу перейти к покраске. Ты потрясающе потрудился над Сэмом, и я уверена, это будет великолепно.       Снова возникла пауза, но в этот раз она была куда менее напряженной.       – Откуда ты знаешь, что над Сэмом работал я?       Джесс выразительно на него посмотрела. Как будто кто-то другой, кроме Дина, мог делать Сэму татуировки.       И снова тишина. Сегодня явно был не самый удачный день для ее навыков общения. Или, возможно, Дин был больше Дином, чем обычно – трудно сказать. Затем он вздохнул и закатил глаза.       – Отлично. Я впишу тебя в окно. Нахалка.       В уплату за свою наглость Джесс позволила себе обнять Дина за шею и притянуть вниз, чтобы поцеловать в щеку.       – Тебе это по душе.       Она не была готова к тому, что Дин рассмеется и ответит, смачно поцеловав ее прямо в губы.       – Да. Это точно.

* * *

      Их отец всегда говорил, что татуировки должны что-то означать. Все его татуировки были важными – обручальное кольцо на пальце, имена Сэма и Дина на груди. Даже чертова Импала на руке была тем, чем он мог бы гордиться. Он говорил, что татуировка выставляет часть тебя напоказ, чтобы мир мог это увидеть и оценить, что татуировка пишет, кто ты есть, на твоей коже.       – Сто баксов говорят, что ты сделаешь себе Динь-Динь.       – Дин…       – Да брось, Сэмми, ты и так фея. Разве может повредить еще одна крошечная татушка?       – Если я фея, то ты тогда кто?       – Я Питер хренов Пэн, вот кто я. Ну так ты в деле или нет?       – Ладно, но пусть она будет на шее. Тогда ты сможешь любоваться на нее в следующий раз, когда эта фея завалит тебя на спину.       Иногда тот, кто ты есть, – это просто пьяный идиот.

* * *

      Они записали ее на воскресенье, когда салону полагалось быть закрытым. Довольно странно было находиться внутри него, когда все жалюзи опущены, а дверь заперта. Интимно, словно парни подпустили ее еще немного ближе. И Джесс правда хотела быть внутри. Она не была уверена, что означает «быть внутри», зато была уверена, что ей понравится.       Необычный сеанс оказался хорошей штукой, потому что это означало, что Сэм держал ее руки, пока Дин склонился над чувствительными местечками на ее хребте и лопатках. И Джесс нуждалась в том, чтобы ее держали за руки. Дин не был таким нежным, как Сэм. Покалывание по-прежнему колебалось на шаткой линии между «ой» и «ммм», но заметно ближе к «ой», чем обычно.       А еще Дин оказался не таким разговорчивым, как Сэм. Там, где обычно Джесс могла отвечать на болтовню, чтобы отвлечься, Дин оставался погруженным в работу. Сэм старался помочь, но его реплики были игрой в одни ворота. В основном она хмыкала и издавала звуки, подразумевающие лживое «я слушаю», когда в них была необходимость.       Все это означало, что у Джесс была прорва времени, чтобы рассмотреть татуировки Сэма. Особенно фею, красовавшуюся сбоку на его шее.       Она была симпатичной. Все татуировки Сэма были симпатичными, что было… странно и не странно одновременно. С тех пор как Джесс узнала Сэма поближе, она с трудом могла представить его с чем-то иным, нежели единороги, и русалочки, и невероятное смешение ярких красок. Когда Дин выпрямился, чтобы набрать еще чернил, Джесс подвинулась, чтобы не приходилось так сильно вытягивать шею, чтобы смотреть на Сэма. Который, несомненно, тоже был весьма симпатичным.       Между прочим, эндорфины – это потрясающе.       На третьем этапе работы Дина над листьями Сэм наконец заметил, что она на него пялится. Он осекся, и Джесс моргнула, сообразив, что стало тихо, слишком поздно, чтобы можно было притвориться, что она не пялится. В любом случае, ей нужно было кое-что сказать. Джесс не была уверена, что сейчас самое удачное время – когда Дин орудует иглой у нее на спине, но вряд ли другие моменты окажутся удачнее.       – Я рассказывала тебе, что Дин меня поцеловал?       Это был миг, подтверждающий профессионализм Дина, рука которого не дрогнула ни на йоту.       – Ты – нет. Я – да.       – Хорошо. Я не подбивала тебя на измену. – Руки Сэма соскользнули с ее рук, а участок, над которым работал Дин, не был особо болезненным, так что Джесс сплела пальцы под подбородком. Так было удобнее. Черт бы побрал высокий рост этих ублюдков. – Итак, кто-нибудь объяснит мне, что все это значит, или мне придется заказать пиццу с кайенским перцем и перекрыть доступ к воде?       Сэм глянул на Дина поверх ее плеча, и это явно был один из этих Безмолвных Диалогов Парочек. Джесс немного льстило, что она практически могла угадать заданный вопрос по изгибу бровей Сэма. Ну, вопрос не был из серии «почему ты не душишь подобные вещи в зародыше?» Потому что это были очень сексуальные брови, брови-гусеницы, опасно приблизившиеся к жутковатым ползучим листогрызам. Даже если выщипать их снизу, это вряд ли помогло бы.       – Ну? – спросила Джесс, когда Значительные Переглядывания затянулись. – Знаю, я зритель поневоле, но киньте мне хотя бы кость.       Она услышала, как сзади умолкло жужжание иглы, несмотря на то, что они не сделали и половину запланированной на сегодня работы. Отсутствие звука ударило ее подобно несущейся на скорости девяносто миль в час кирпичной стене. Джесс облизала губы, вдруг осознав, что она лишь в половине футболки от полной наготы. Все, что ей надо сделать – это встать и позволить той упасть.       – Или палку(2)? – спросил Дин, кладя руки на изгиб ее бедер. На нем все еще были перчатки, но сквозь тонкий латекс она ощущала тепло его ладоней. По линолеуму проскрипели колесики, и внезапно колени Дина оказались прижаты к внешней стороне ее бедер, фактически обхватывая ее сзади. Перед ней Сэм тоже подвинул свой стул ближе, пока его колени не прижались напротив диновых, так что их разделял лишь перед татуировочного кресла.       – Или две? – Джесс хотела податься назад, но остереглась. Даже если сейчас спина не болит по-настоящему, после этого точно заболит. Вместо этого Джесс выпрямилась и склонила голову на плечо Дина, одной рукой придерживая футболку у грудей, и вознесла про себя короткую молитву. – Ну… знаете. Если вы не против.       Руки Сэма прошлись по ее бедрам вдоль линии, где те были прижаты к бедрам Дина. Они добрались до ее талии: большие пальцы покоились прямо над поясом ее штанов для йоги.       – Думаю, мы могли бы, – пробормотал Сэм, целуя ее в шею. Когда его зубы оцарапали кожу, у Джесс перехватило дыхание. Ее футболка упала.       Руки Дина крепко держали ее бедра, а рука Сэма скользнула вниз, за пояс ее штанов. Его пальцы лишь едва коснулись ее клитора по пути вниз, к паху, чтобы огладить внутреннюю сторону бедра. Он играл с Джесс, нажимая ребром ладони на ее киску, заставляя ее задыхаться и пытаться качнуться вперед, затем отодвигаясь ровно в тот момент, когда его пальцы были почти там, где она их жаждала. Давление было достаточным, чтобы превратиться в пытку. Джесс даже не пыталась не всхлипывать.       – Его руки хороши, правда? – промурлыкал Дин ей на ухо, опалив дыханием кожу.       – А что насчет тебя? – спросила она, скосив глаза и увидев его ухмылку.       – О, я хорош, – с легкостью признал он, – но мне нужно оставаться чистым. Гигиена.       – Есть еще перчатки, – напомнила ему Джесс с придыханием. Потом она вскрикнула, когда Сэм подарил ей еще одно скользящее прикосновение к клитору. Ее бедра приподнялись над креслом, отчего она потеряла равновесие и прижалась плечами к груди Дина.       Внезапный шок от соприкосновения поврежденной кожи и грубой ткани смешался с касанием рук Сэма, превратившись в нечто, от чего у Джесс перед глазами заплясали звездочки. Она качнула бедрами вниз, и внезапно пальцы Сэма оказались там, куда более крупные и толстые, чем ее собственные; он толкнулся в нее сразу двумя. Джесс оседлала их, еще сильнее прижавшись к Дину и зашипев, когда ее татуировка снова задела ткань.       Покрытые латексом кончики пальцев пробежались по ее соскам, пока Сэм трахал ее рукой, терзая большим пальцем клитор. Его пальцы были просто созданы для этого. «Большие руки», невнятно подумала Джесс, выгибая спину – чтобы вновь насадиться обратно. Затем зубы Дина задели ее шею, всего лишь легкий укус, наверное, даже синяка не останется, и этого оказалось довольно. Джесс застонала, выгнувшись всем телом, и кончила.       Когда перед глазами перестали мелькать точки, рука Сэма все еще была в ее штанах, а руки Дина прижимались к ее ребрам. Джесс сглотнула и судорожно вздохнула.       – Мы закончили на сегодня? Потому что я правда хотела бы закончить.       Латекс порвался, когда Дин наконец-то, наконец-то снял чертовы перчатки.       – Мы еще даже близко не закончили, дорогая.