Иная

“-Не хочу учиться, хочу замуж! — сказала девочка своей маме. -Не учись, если так хочешь, только кому ты потом будешь нужна без образования, без работы, без денежных доходов?»

— Софья, проснись, Соня, — кто-то шептал мне над ухом, пытаясь вытащить меня из мира сна. — Ну, ещё пять минуточек, дайте поспать человеку, — сонно произнесла я, не открывая глаз, чтобы посмотреть на своего разрушителя снов. — Мы почти приехали, — не отставал от меня оборотень, толкая меня в плечо рукой. — А, что? — я все-таки решила открыть глаза, — куда приехали? — Эм, в школу, — сказал Артем и уставился на меня непонимающим взглядом. — А, в школу… А-а-а… В шко-о-олу, — теперь до меня наконец дошло где я и что от меня требуют, —, а сколько времени? — Без пяти минут десять, — произнес Карновский, глядя на часы на левой руке.       Я посмотрела в окно. Деревьев уже не наблюдается, зато видна река, красивая, чистая река. Солнышко уже успело проснуться и подняться, озаряя все живое и неживое своим ярким солнечным светом.       Вчера мы сели в поезд при свете луны. Даже не помню, как я уснула. Как я могла уснуть в сидячем положении, опираясь головой на стекло вагона? — С какой целью ты разбудил меня? Мы еще не приехали, — начала возмущаться я. — Скоро, а точнее через четыре минуты, мы приедем, поэтому давай, собирайся, — ответил, зевая, Карновский. — А что мне собирать? Пустую бутылку, в которой была вода? — Ой, ну не начинай, не придирайся к словам, — уставшим голосом попросил Карновский. Ладно, пусть живет, сегодня я добрая.       Я сидела смотрела в окно, в ожидании увидеть на горизонте здание школы. Да где же она? Мы же почти приехали. Еще чуть-чуть. Минута. Поезд остановился.       Значит, с другой стороны поезда видна школа. — Идем, — Артем встал и пошел к выходу. Я побрела за ним. Мы вышли из поезда, наполненного народом, и я ахнула.       Какая красивая, большая школа! Она похожа на средневековый замок с серыми каменными стенами, с башнями, устремляющимися ввысь, с деревянными воротами, открывающимися, к моему сожалению, как обычные двери. Не могу оторвать глаз, всегда мечтала посетить замок! Меня переполняли эмоции, я хотела быстрее попасть внутрь этого здания, увидеть своего кота, по которому я уже соскучилась. — Ты долго будешь там стоять? Боишься что ли? — Спросил меня Карновский. — Здесь очень красиво, — ответила я восхищенно. -Ты ещё не видела, что внутри, — с улыбкой, свойственной только голливудским звездам, ответил мне Артем.       Я скромно улыбнулась ему. А ему идёт улыбка, с ней он кажется еще красивее.       Около ворот замка нас ждали два учителя. Женщину звали Людмила Андреевна. Женщина лет сорока семи. Красивая походка, правильная осанка — в общем, настоящая леди, зеленые глаза, не выражающие особой радости при виде новых учеников, заостренный подбородок и черное каре. Длинное платье бордового цвета придавало ей еще более величественный вид. Мужчина, стоявший рядом с дамой, примерно лет тридцати с небольшим, был одет в велюровый пиджак такого же цвета, белые брюки и чёрную рубашку, скрытую пиджаком. Красивый черноволосый мужчина — Александр Дмитриевич — являлся отцом Артема. — Следуйте все за нами, — громко и недовольно произнесла Людмила Андреевна. Такое ощущение, что ее сюда насильно привели и оставили стоять ждать учеников.       Александр Дмитриевич незаметно улыбнулся своему сыну, а затем и мне.       Мы зашли в этот огромный дворец. Какая огромная белая лестница с позолоченными перилами и вышитым золотистыми нитками чёрным ковром, пролегающим от входа по всем путям, по которым можно идти. Стены из серого камня, в некоторых местах этот камень белый, с какими-то рисунками, нарисованными, опять же, золотой краской. А мне нравиться золотой цвет.       Слева висит два плаката: один изображал двух волков, которые вместе держат у дерева какое-то яблоко, другой — человека, а точнее девушку, с волчьими ушами и хвостом, она держит в ладонях какой-то амулет белого цвета, показывая его мужчине с волчьими ушами и хвостом. Справа висела огромная доска с расписанием и прочими объявлениями.       Мы прошли по лестнице, на второй этаж, и повернули направо. Затем шли по коридорам, я не запомнила дорогу, так как увлеченно разглядывала картины и статуи различных оборотней. Когда это брожение закончилось, все увидели огромный зал со сценой. У нас в школе это назвали бы актовым залом, а у оборотней как это называется, я не знаю.       Огромная белая позолоченная люстра украшала потолок зала. Сиденья, их было очень много, были сделаны из красной кожи с золотыми подлокотниками и ножками. Из этого я сделала вывод, что любимый цвет школы — золотой. Зал был полностью заполнен учениками и учителями. Нас повели на сцену. Я боюсь находиться под пристальными взглядами людей. Мне становится неловко, бешено бьется сердце, становится не по себе, чувствую себя не в своей тарелке. Зачем нас вести на сцену? Нас привели и поставили в сторонку. — Сейчас начнётся самое интересное, — шепнул мне на ухо Артем. — Прошу всех новых учеников подходить ко мне по очереди, представиться и положить руку на этот камень. Только сейчас я заметила, что рядом с Людмилой Андреевной стоял пьедестал с темным камнем, лежащим на белой подушечке. Никто не решался выйти первым. — Встаньте все в ряд, — приказала нам Людмила.       Все послушали ее, наверное, потому, что она внушала ужас в каждого одним своим видом.       Первым пошел красивый парень. Голубоглазый шатен. — Алексей Фонин, — представился он.       Камень засиял белым цветом. И что? Что из этого следует? И вообще, зачем прикасаться к этому камню? Почему мне ничего не объяснили? Я одна не знаю, что это значит? И… — Вемпферс, он на факультете вемпферс, — пояснил мне мой верный товарищ.       Дальше прошли ещё люди, пардон, оборотни и все на „вемпферс“. Я и Артем стояли последними.       Дальше прошла рыжеволосая девочка, красивая, на мой взгляд. — Анфиса Лимова — произнесла робко девочка. Она скромная. Но хорошая, я это чувствую.       Шар приобрел чёрный цвет. И что это значит? — Бламикс, — помог мне Артем, — она нечистый оборотень, а смесь, поэтому у нее бламикс. — В смысле „нечистый“? — Спросила я, морщась от некрасивого слова. — У нее один из родителей оборотень, а другой — простой человек, — закатив глаза, пояснил тот.       Теперь все стало ясно. Перед Артемом стоял красивый голубоглазый блондин. Он повернулся к нам лицом и, посмотрев на меня, подмигнул и улыбнулся. Я опешила. С дуба упал что ли? Медведь по голове на велосипеде проехал, вот и заулыбался? Артем косо посмотрел на него и нахмурился. А вот такая реакция уже интере-есна.       После Анфисы прошел величественной походкой блондин, улыбнувшийся мне. Высокомерный болван. Да еще так посмотрел на Анфису, как на мусор. Не люблю таких людей. Почему он таким стал? И был ли он таким высокомерным всегда или его так воспитали? Или… — Андрей Брюлов — произнес он, прерывая мой мысленный поток вопросов и размышлений. Еще один блондин Андрей…       Камень засиял белым. Значит, у него чистая кровь.       Пора идти Артему. — Артем Карновский!       Черный цвет камня. Хоть бы и у меня черный. Я не хочу быть „чистокровкой“, быть в группе с Андреем, с теми, кто считает себя лучше других… Хотя мы все равные.       Пора идти мне. Вдох, выдох. Спокойствие, я… — София Зубова, — я не стала произносить свое настоящее имя (Эрика Краучер), которое дали мне мои настоящие родители, потому что… Потому что это не есть мое имя. Я — София. София Зубова. Я не могу быть Эрикой.       Я положила руку на камень. Золотой цвет. Что это? Я удивленно взглянула на Артема, расположившегося уже с другой стороны сцены вместе с другими учениками. Он удивленно смотрел на камень. Тогда я взглянула на учителя. Она кивнула с улыбкой и попросила меня самостоятельно выбрать факультет. — Ты можешь выбрать любой из факультетов, ты сама решаешь свою судьбу, — произнесла с улыбкой она. — Бламикс, — уверенно произнесла я. Все в зале удивились. Ведь я могла пойти к „высшему обществу“. — Уверена? — Спросила Людмила Андреевна. — Да, на сто процентов!       Учительница только кивнула и показала рукой на остальных учеников, я отправилась к Артему. Он одобрительно кивнул. — Что это было?! — Спросила его я, — почему камень был золотым только у меня?       Я уставилась на Артема неморгающим взглядом. Все еще не могла понять этот камень. Артем только пожал плечами. — А я откуда знаю?       Я промолчала. Действительно, почему он должен что-то знать об этом. — Все новенькие ученики идут за мной, остальные — идут на уроки, — и Людмила Андреевна повела всех нас в наши комнаты. Мы вернулись на первый этаж к лестнице. И повернулись налево. Там располагался коридор с двумя ответвлениями: направо и налево. — Девочки факультета „Бламикс“ и „Вемпферс“ идут по коридору и поворачивают направо, мальчики — налево, — скомандовала учительница, — что вы все стоите?! Все по своим комнатам! Завтра начнутся уроки, столовая находится справа от лестницы, вот тот коридор. Приходите в три часа дня.       И она покинула нас. Что это она такая злая? Александр Дмитриевич вообще не сказал ничего. — Ладно, идем, а то еще громче закричит. Она может. Ах, да… Она заведует факультетом «Бламикс„… Так что нам с ней придется часто видеться, — и это он сообщил мне только сейчас?! Я же надеялась, что не встречусь с этой женщиной в ближайшее время! — Ты не злишься? — С надеждой спросил Артем. — Нет, — с каплей истерики в голосе ответила ему, — не злюсь!       Нужно успокоиться… Собраться… В конце-то концов ничего в этом такого нет. Ну, забыл человек, его можно понять. Ну, видеться буду с этой женщиной. Может, она не такая злая… — Злишься, — поджал губы парень. — Да нет, ничего в этом страшного нет, что ты забыл, — я похлопала его по плечу. Зачем? Я сама не знаю. Попыталась приободрить.       Толпа начинала потихоньку уходить по своим комнатам. — Иди, я потом приду, — сказала я Карновскому. — Куда ты собралась идти? — Во-первых, до расписания, а во-вторых, мне нужно сходить… — я запнулась, как ему это сказать? — Э-э-э… Кое-куда, — заключила я. — Ладно, я понял, — Артем улыбнулся и ушел.       Я подошла к расписанию. Так… „Зельеварение, зельеварение, темные заклятья (тоже пара), искусство обороны, ЛПО (что это?) “ Шесть уроков с девяти утра, каждый урок по… Часу? Чего?!       „Это тебе не обычная, человеческая школа, Софья!“- говорило мое подсознание.       Та-а-ак, а где здесь дамская уборная? Заблужусь, пока ищу, но что поделать, кабинеты тоже буду завтра искать. Нужно исследовать школу.       „Ха, юный детектив!“ — промелькнуло в голове.       Куда пойти сначала? На второй этаж, налево или направо. Ладно, начну считать слева. Эники, беники… — Привет, — тихий голос раздался позади моей персоны, прерывая мою увлекательную считалочку.       Я повернулась. Только бы не… — П-привет, — сглотнув произнесла я. Зачем я вообще разговариваю с этим… Выскочкой?! Конечно же, напротив меня стоял Андрей! Почему ко мне притягиваются всякие блондины Андреи? И, как на зло, никого рядом нет. Ни единой души не бродит. Все испугались Людмилы и разбежались по своим комнатам?! — Ты что-то потеряла? Или кого-то? — На его лице промелькнула ухмылка после моего ошарашенного выражения лица. — Нет, никого и ничего я не теряла, — я старалась не злиться, и, видимо, у меня это получалось. — Не беспокойся, я помогу тебе найти уборную, — ответил, не обращая на мои слова Андрей, и, толкая меня в спину, повел налево. — Эй! Я сама могу найти, что ищу! И какого оборотня ты решил, что я ищу именно уборную?! — Я возмущалась.       Андрей ничего не ответил, только хитро улыбнулся. Да что же черт возьми происходит? Они мысли могут читать?! — Я сама дойду, не надо меня вести за ручку! Я не маленькая! — А возмущаюсь как маленькая… — Не уверен, что ты дойдешь. Ты за две минуты заблудишься, — Андрей все равно вел меня, держа за предплечье. Ну хотя бы не больно держал. Потому что я не сопротивлялась. Мне действительно нужна помощь… Но не хочу, чтобы помогал именно ОН. Хотя он прав. Он прав, что я заблужусь. В такой огромной школе не заблудиться — это значит быть не мной.       Я посмотрела на Андрея. На его лице засияла улыбка. О, оладушки! Я уже минуту (может и больше) иду и молчу! — Что ты так веселишься?! Никуда я с тобой не пойду, — последнюю фразу я пробурчала себе под нос. — Признай, что без меня ты бы не нашла это место, — Андрей стоял и указывал на дверь дамской уборной. — Нашла бы, — возразила я, убирая его руку с моего плеча. — Через…- Брюлов прищурил глаза, отводя их в сторону, точно подсчитывая что-то, — несколько дней.       Да, в этом он прав. Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на этого выскочку. — Можешь не благодарить меня, — как щедро, я и не собиралась… Теперь. — Ха, благодарить? — я притворно засмеялась. — Не за что, — он подмигнул и с лучезарной улыбкой удалился.       Да что он о себе возомнил! Чистая кровь. И что?! Это не повод так обращаться с людьми… Хотя, не считая его улыбки, он ничего плохого не сделал, помог мне. Может, не стоит его так судить…       Только сейчас я поняла, что стою и смотрю ему вслед. Черт! Вот и началась моя бурная, школьная жизнь. Надеюсь, она будет лучше предыдущей…