Защитник морали

      «Вот стану самым главным и наведу наконец порядок в этом сумасшедшем доме». Не тут-то было. Вместо наведения порядка в инфраструктуре и финансовых делах Ордена приходится денно и нощно заниматься истреблением демонов всех возможных разновидностей. После чего хочется лишь одного – завалиться на кровать, не раздеваясь и не задумываясь о том, какое на дворе время суток.       Вот и в этот раз, вернувшись в свою спальню, Кредо рухнул в постель и заснул так крепко, что не заметил, как спустя полчаса кровать заскрипела под весом еще кого-то, пожелавшего устроиться на ночлег именно здесь.       Зато первым, что увидел глава Ордена, проснувшись, были чьи-то ноги в черных носках, уютно расположившиеся на его подушке...       Кроме носков в поле зрения попадают кожаные ковбойские штаны, что позволяет безошибочно опознать незваного гостя.       — Данте? Какого черта ты здесь делаешь?!       — А? Ну чего ты так орешь... Я сплю.       — Но почему ты спишь на моей кровати?!       — Потому что на полу жестко и неудобно... – подумав, Данте добавляет: — И холодно!       — Только не надо говорить, что моя кровать – единственная в замке!       Полудемон пожимает плечами:       — Ну, на самом деле, после того как кое-кто провел обряд экзорцизма над мебелью, так и есть. А ты что-то имеешь против?       — Да! Я, представь себе, против чужих ног на моей подушке!       — Да, пожалуй, ты прав, — признает Данте. – Но что было делать? Вообще-то, я мог лечь с тобой рядом и обнять...       «...чтоб теплее было, а то ночи сейчас как в ноябре, будто и не лето вовсе...» — Данте не успевает сказать даже часть того, что подумал, потому что Кредо вдруг рявкает:       — Обнять?! Ты совсем спятил?! Я против яоя!!!       Данте искренне озадачен:       — Не понял, а что такое яой?       — Яой – неотъемлемая часть японской культуры, — поясняет невесть откуда взявшаяся Глория и снова исчезает, отправившись по каким-то своим делам.       — А, ну по поводу японской культуры это не ко мне, а к Верджилу... Я этим не увлекаюсь!       — Точно не увлекаешься? – переспрашивает несколько успокоившийся Кредо.       Казалось бы, конфликт почти исчерпан, однако Данте очень некстати произносит:       — Между прочим, Неро, в отличие от тебя, нисколько не возражал...       Договорить ему не дает рев разъяренного Кредо:       — Что?! Ты совратил этого чистого, наивного и невинного мальчика?!       — Интересно, кого это ты называешь наивным и невинным?! Я, между прочим, узнал от него несколько новых для себя нецензурных выражений!       — Нет, это мне интересно, а при каких обстоятельствах ты их от него услышал?!       — Во время охоты на демонов, естественно! А ты что подумал?! Сам извращенец! И вообще, какого Мундуса я перед тобой оправдываюсь? Я еще ни разу не давал никому повода заподозрить себя в ...э ...нетрадиционной ориентации!       — Почему же ты до сих пор не женат? – Кредо находит, как ему кажется, решающий аргумент.       «А я жду, пока моя невеста подрастет!» — хочет возразить Данте, но вовремя вспоминает, что педофилия – вроде бы тоже извращение...       «Интересно, как там Патти? Наверное, уборкой занимается...» — полудемон сам удивлен тем, что ему в голову приходят столь несвоевременные мысли о ведении домашнего хозяйства. Ага, у двери стоит неизвестно кем и почему забытая швабра. Гораздо уместнее было бы задуматься о том, как бы этим предметом надавать по шее одному надоедливому ревнителю морали...       — Что замолчал – нечего сказать, да?       — Знаешь что, Кредо, — негромко, но очень убедительно говорит Данте. – Вот я тебя сейчас отымею этой шваброй и будет тебе долгожданный яой.       Угроза оказывает немедленное действие и в спальне главы Ордена воцаряются тишина и спокойствие.