Моя принцесса специй.

В полумраке вечера она сидит за прилавком и нарезает кончиком своего волшебного ножа семена калонджи. Она работает без остановки. К тому времени, как сегодня зайдет Какаши — каждый раз он забегает по пути на очередную миссию, — его пакет должен быть готов. Может быть, потому она и не услышала, как он вошел, и невольно вздрогнула, когда он внезапно заговорил. И почувствовала на своем пальце укол лезвия, как всполох огня. — У тебя кровь течет, — сказал Хидан — я страшно извиняюсь. Мне следовало постучаться или как-то дать знать… — Все хорошо. Нет-нет, правда, всего лишь царапина. В голове же стучит мысль: "Я уверена, я закрывала дверь, точно ведь закрывала… Кто он такой, если проходит сквозь двери…" Затем все мысли были сметены искрящейся золотом волной счастья. Кровь капала с ее пальца на горку калонджи, теперь красно-черную и разрушенную. Но, наполненная золотым счастьем, она не находила в своей душе места для огорчений. — Позволь-ка… — сказал он и, не успела она воспротивиться, поднес ее палец к губам. И пососал. Жемчужная гладкость зубов, горячая и влажная атласная поверхность внутренних губ, язык медленно скользит по ране, по коже. Его тело — ее тело — становятся одним. Маоко, могла ли ты даже помыслить когда-нибудь о таком? Она хотела бы наслаждаться этим моментом вечно, но должна сказать: — Зачем же, я сейчас что-нибудь приложу, — и отступить, хотя, кажется, не осталось уже никакой воли. В кухне девушка находит мешочек с высушенными листьями нима. Намоченные в меде и приложенные к коже, они лучше всего исцеляют раны. Но она посмотрела на палец — кровь уже не течет, только бледный красноватый порез свидетельствует о том, что что-то вообще случилось. Когда она вернулась к себе за прилавок, Хидан сидел на корточках перед стендом с сувенирами ручной работы и разглядывал сквозь поцарапанное стекло миниатюрных слоников, вырезанных из сандалового дерева. — Тебе они нравятся? — Мне все здесь нравится, — его улыбка, словно цветок, раскрывающий лепесток за лепестком, скрывает в глубине что-то большее, чем слова - "Ты в первую очередь" - уже подумал мужчина, но не стал озвучивать. Маоко, глупо воображать себе, что он заинтересован тобой. Она перебирает пальцами фигурки слоников, пока не находит одного — самой тонкой работы: аккуратно прорезаны глазки, ушки, линия хвоста, крошечные бивни слоновой кости остры, как кончики зубочисток. Я вытаскиваю его наружу. — Я хочу, чтобы ты взял его. Другой на его месте стал бы отказываться. Он не стал. Девушка вложила слоника в его ладонь и пронаблюдала, как смыкаются его пальцы. — Слон — символ обещаний, которые помнят и выполняют. — А ты всегда выполняешь свои? О боже! Почему ему пришло в голову это спросить? Она продолжает как ни в чем не бывало: — Дерево сандал — для смягчения боли, слоновая кость — для стойкости духа. Он улыбнулся, ее Хидан, его ничуть не обманул ее уклончивый ход. Она смотрит, как один уголок его губ пополз вверх, обозначив на щеке упругую ямочку, такую славную, что ей страстно хочется к ней прикоснуться. Чтобы себя отвлечь, она спрашивает: — Зачем ты пришел? Маоко, что если он скажет — к тебе? - Просто хотел с тобой пообщаться. Я наверное не вовремя. - Нет. Все нормально. Я тоже хочу пообщаться. - Может сходим куда-нибудь? - Когда? - Сейчас. Рабочее время уже закончилось. - Да. С удовольствием.