Вернуть свою жизнь

Неимоверное количество времени, сил, терпения и истерик потребовалось Андраде чтобы убедить свою мамочку не трогать её парня и не отдавать того под суд, как она заявила, за развращение её несовершеннолетней доченьки. Вначале все было довольно-таки неплохо, Марисса почти смогла уверить Соню в том, как сильно они любят друг друга, и что они просто и дня не могут прожить врозь. Видя светящиеся счастьем глаза своего сокровища, когда та смотрела на своего возлюбленного, актриса почти смирилась с переездом дочери. Но когда Соня Рей узнала, сколько лет жениху Мари, то разразился нешуточный скандал! Больше всех досталось Мартину, модель была просто в ярости, кричала нецензурные ругательства в его сторону! Огрела, "старого извращенца", как она его прозвала, по милой брюнетистой головке своей сумкой и запустила в него парочкой вещей, некоторые из которых даже достигли своей цели и попали в бедного Сервантеса. После всего этого несчастная женщина пыталась забрать Мариссу из квартиры её парня, но та пригрозила мамочке, что если она это сделает, то рыжая найдет себе сорокалетнего мужика и будет встречаться с ним втайне от дорогой мамули. Такая перспектива, естественно, не устраивала знаменитую модель, и поэтому ей ничего не оставалось, как смириться с выбором своего любимого чада, тем более после того, как та увидела, как брюнет ухаживал за немного приболевшей девушкой, Соня окончательно признала свою ошибку в отношении гонщика. И оставила парочку в покое, насколько это было вообще возможно, зная "немного" взбалмошный характер актрисы. *** Солнечный свет пробился даже сквозь довольно плотные шторы. Мирно сопящая Марисса перевернулась на другой бок, пытаясь спрятаться от солнечного лучика, который сейчас светил ей прямо в лицо. Мартин поцеловал свою любимую в губы, но та лишь недовольно что-то пробурчала и опять перевернулась, окончательно скинув с себя тонкое одеяло и открыв тем самым свое полуобнаженное тело. У брюнета перехватило дыхание от вида девушки, облаченной только лишь в тонкий шелковый пеньюар персикового цвета, который он недавно ей подарил. Сейчас легкая ткань ночной сорочки немного задралась, и из под неё теперь было видно не только стройные ножки Мари, но и другие не менее прекрасные части её тела. Сервантес быстро отвернулся от божественно прекрасной девушки залитой солнечным светом. Он сдержал свое желание прикоснуться к её рыжим волосам, которые сейчас были рассыпаны по белой подушке огненным пламенем, и еле смог подавить вожделение избавить Мариссу от итак ничего не скрывающего пеньюара и начать целовать её идеальное тело, совершенно позабыв о своих делах. Преодолев нахлынувшие желание лишь от одного взгляда на свою рыжую любовь, Мартин оставил попытки разбудить девушку и, пока сам не опоздал, вышел из спальни тихонько прикрыв за собой дверь. Потянувшись на большой кровати, рыжая приоткрыла один глаз и посмотрела на прикроватный столик, а на нем, как обычно, стояла кружка ароматного кофе, на этот раз с парой воздушных круассанов. Присев и поудобнее устроившись с помощью нескольких подушек, девушка удивилась, почему Мартин не разбудил её. Посмотрев на часы, Мари поняла, что опаздывает, сегодня был день открытия первого музыкального магазина Сервантеса, и должно быть он уже там. Пылая праведным гневом, она быстро выпила свой остывший кофе и, даже не притронувшись к источающей дурманящий запах сдобе, девушка выпорхнула из постели. Наспех приняв прохладный душ, она надела летнее короткое белое платьице, которое так не нравилось Сервантесу. И дело было не в том, что брюнету не нравился этот наряд любимой, а в том, какими голодными глазами смотрели на его девочку другие мужчины, пытаясь взглядом снять, как ему казалось, и без того мало что скрывающую вещь. Мельком взглянув на свое отражение, бестия взлохматила свои рыжие локоны и выбежала из дома. Ничего не подозревающий о надвигающемся на него рыжем урагане Паблитос, уверенно вещал приехавшим журналистам о своем музыкальном магазине, который будет являться самым большим во всем Буэнос-Айресе, а возможно даже и в самой Аргентине, как вдруг где-то рядом раздался душераздирающий крик. — Мартиииин! Все взгляды сразу же устремились на очаровательную рыжую девушку, которая походкой хищной кошки и улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, направлялась в сторону мгновенно побледневшего Сервантеса. — Дорогой! — пропела Марисса, когда подошла вплотную к молчавшему и уже приготовившемуся к мучительной смерти брюнету. — Как ты мог уйти от меня сегодня утром и даже не отвести в садик наших троих спиногрызов? — Каких спиногрызов Мари? Что ты несешь? — негодовал Мартин, предвещая грандиозное шоу с его обожаемой девушкой и со своим участием в главных ролях. — Как каких? — картинно удивилась рыжая язва и ткнула ему в грудь своим тоненьким пальчиком. — У тебя совсем память отшибло со своим магазином, и ты уже начал забывать не только о том, что обещал мне вчера перед сном, но и о своих троих детишках? — О боже, солнышко! — выйдя из ступора он, наконец, понял причину её злобы. Притянув девушку к себе, брюнет страстно поцеловал её, не обращая внимание на толпу притихнувших журналистов, которые наблюдали за перебранкой влюбленных. Вспышки света от фотоаппаратов озарили страстно целующую парочку, и до этого молчавшие корреспонденты наперебой стали выкрикивать свои вопросы о личной жизни молодого предпринимателя и по совместительству новой подающей огромные надежды звезде гонок, которыми теперь стал уже официально заниматься Сервантес. Журналисты также не оставили без внимания и его молодую спутницу, в которой кто-то даже признал дочку блистательной Сони Рей. — Вот что ты наделала? — прошептал Мартин на ушко рыжей, после того, как отлип от её губ. — Теперь ты обязана согласиться стать моей женой, иначе меня точно посадят, узнав, что я живу с шестнадцатилетней девчонкой, которая, не разобравшись, готова устроить скандал на пустом месте. — Мне уже завтра семнадцать! — стараясь, как и Сервантес, также тихо прошептать ему в ответ, возмутилась Мари надув свои губки. — И почему ты меня не разбудил, а? Ты ведь меня клятвенно вчера заверил, что ровно в восемь ты меня поднимешь, и мы вместе пойдем на открытие твоего магазина. — Потому, что раньше нужно ложиться спать! А не засиживаться в гостиной до полуночи со своими одногруппниками, рисуя плакаты и раздавая указания, кто и что еще должен будет сделать на выходных до вашего с ними ошеломительного митинга в столовой института! Ах да! После этого еще кто-то в течение часа рассказывал мне свой блистательный план, и как с его помощью ты разоблачила, чем они вас там кормят, и это всё вместо того, чтобы ночью спать! — А это тут причем? — чуть громче, чем хотелось бы, сказала Мари, чем привлекла внимание паппараци, и они, перестав сыпать вопросами, замолкли, превратившись в одно большое ухо. Брюнет посмотрел на ничего не понимающую Андраде, чуть приобнял её и, обращаясь уже к журналистам, заговорил. — С гордостью хочу вам представить свою невесту Мариссу пиа Андраде! Из-за начала подготовки к нашей свадьбе я не смог её сегодня разбудить, поэтому у нас не получилось сразу прийти сюда вместе! — с любовью смотря в шоколадные глаза девушки, в которых сначала плескалось непонимание, а затем удивление и полнейший шок, говорил гонщик. — Я честно перепробовал все методы поднять мою засоню, но она, видимо, вчера очень устала за всеми свадебными хлопотами, и поэтому я был вынужден приехать один, но я счастлив, что она все же смогла почтить нас своим очаровательным обществом. Бывший Бустаманте соловьем разливался о своей очаровательной невесте, которая стояла в "лёгком" шоке и решила дома отомстить своему возлюбленному за то, что тот без всякого согласия решил женить её на себе в столь раннем возрасте. Наконец-то он ответил на все вопросы о своей невесте и о том, как давно они вместе он объяснил, что детей у них пока еще нет, а про троих детишек эта была лишь невинная шутка его любимой, которая, как заявил молодой предприниматель, отличается довольно нестандартным чувством юмора. Затем потекли вопросы о музыкальном магазине, об идее его создания, и все вроде бы обошлось, даже скандала как ни странно удалось избежать. *** А вот дома Мартин не смог быстро утихомирить свою вторую половинку, она уже полчаса извергала нелестные отзывы о его сером веществе, которое должно находиться в голове, но по утверждению рыжей у Сервантеса его не было. — Что за цирк ты устроил? — кричала Андраде, наступая на пытающегося спрятаться брюнета. — Какая свадьба?! Я тебе не давала свое согласие! — Да успокойся ты! — вспомнив наконец о том, что он все же мужчина, Пабло отставил в сторону стул, которым пытался прикрыться от разъярённой девушки. Преодолев небольшое расстояние, разделяющее их в два прыжка, он заключил бестию в свои объятья и впился в её ротик опаляющее страстным и долгим поцелуем. Марисса для приличия попыталась вырваться из цепких лап бывшего блондина, но, когда ей это не удалось, она довольно быстро успокоилась и ответила на поцелуй Мартина. "Прошло уже немало времени, а она ничуть не изменилась! Все так же не может злиться на меня, стоит лишь только её поцеловать!", — радостно отметил про себя бывший Бустаманте, углубляя поцелуй. Легонько укусив девушку за верхнюю губу, а затем, нежно поцеловав место укуса, он, не выпуская Мари из своих рук, заглянул в её помутневшие от желания глаза. — Малыш, ты же знаешь, почему я это сделал, тем более я же не мог им сказать, из-за чего я на самом деле не смог тебя разбудить! — убирая выпавшую прядь с её лица, успокаивающе говорил брюнет. — Разразился бы жуткий скандал по поводу нашего с тобой романа, это тебя никогда не смущала наша разница в возрасте, но у людей будет другое мнение! Они же узнали тебя, а потом они бы и пронюхали, что тебе всего шестнадцать! — Мне завтра уже семнадцать! — возразила девушка. — И меня не волнует, что скажут другие! — Тебе может и все равно, но это может отразиться на Соне, а она только недавно начала ко мне нормально относиться и перестала называть старым извращенцем! Рыжая невольно улыбнулась, все-таки два месяца потребовалось, чтобы Соня Рей перестала проклинать Мартина и даже смогла немного полюбить его за то, с какой нежностью и заботой он относился к её сокровищу, которое с каждым днем становилась именно такой, какой она была до смерти своего голубоглазого блондина. — Но... Прервав любимую, парень прижал к её милому ротику свой указательный палец и достал из кармана своих светлых брюк маленькую бархатную коробочку. Встав на одно колено перед Мариссой, он пятерней взлохматил свои темные волосы, а его лицо приобрело одновременно очень серьезный и в то же время необычайно взволнованный вид. — Я хотел сделать это завтра на твоем дне рождении, но сейчас, наверно, более подходящее время! Открыв красную коробочку, в которой было кольцо из белого золота с большим оранжево-красным сапфиром, а вокруг камня кольцо украшала россыпь из множества маленьких бриллиантов, он продолжил, смотря в любимые кофейные глаза своей рыжей любви. — Я уже давно хочу, чтобы ты стала моей женой! Я понимаю, что для тебя это рано, и скорее всего неожиданно, но я безумно люблю тебя и хочу, чтобы ты подумала над моим предложением, а не отказывалась сразу из-за того, что я слишком тороплю события, на твой взгляд. Встав с колена, Мартин взял тоненькую ручку удивленной девушки, которая от переполняющих её разных эмоций не могла сейчас произнести ни слова, он одел изумительно красивое колечко на её безымянный пальчик. Рыжая подняла свою ручку к лицу, чтобы поближе рассмотреть подарок и расплылась в глупой, счастливой улыбке. — Можешь не отвечать сейчас. — Заметив её счастливый, но все-таки растерянный вид, сказал Сервантес. — Это кольцо независимо от твоего ответа останется у тебя, я увидел его случайно, и как только взглянул на него, я сразу решил, что оно должно быть твоим! Шоколадные глаза девушки встретились, с темно-синим взглядом брюнета, и Мари опять поймала себя на мысли, что этого просто не может быть! Почему-то она очень часто стала замечать, что его карие глаза, когда он смотрел на неё, приобретали темно-синий оттенок. Решив, что это освещение таким образом меняет цвет его глаз, Марисса откинула свои размышления и легонько поцеловала Мартина пообещав подумать над его предложением. *** Вот уже два часа Мари металась из одной комнаты в другую, девушка никак не могла понять, почему она не может принять предложение Сервантеса. Её не волновала разница в их возрасте, как правильно заметил брюнет! Она была даже полностью уверена, что любит Мартина, и что он любит её, но все же рыжую что-то смущало, что-то, что не давало ей принять окончательное решение и связать свою судьбу с ним, а вот что – девушка никак не могла сообразить! Взяв яблоко со стола, Марисса вот уже как пятнадцать минут пыталась осилить злополучный фрукт, как вдруг её головку озарила ошеломительная мысль, и яблоко выпало из её руки. Мартин, который пытался приготовить обед, выбежал из кухни, как только до него донесся странный звук, и теперь он стоял, облокотившись о дверной косяк, с беспокойством смотря, как его девочка немигающим взглядом следит за катящимся яблочком. "Черт! Какая я дура! Почему я раньше этого не замечала?! Да он даже говорит иногда, как говорил Бустаманте! А его песня, которую он мне недавно написал, просто кричит о том, как они похожи! Как такое возможно?! Может, именно поэтому я до сих пор не могу выполнить обещание, которое я недавно дала Пабло?! Они слишком похожи, нет, далеко не внешне, только лишь своим поведением и словами. Единственно, что кроме внешности их отличает, так это то, что Сервантес более рассудительный, но это и не удивительно ведь он намного старше Бустаманте... А что, если я всегда буду их сравнивать? Если я соглашусь, а сама буду думать, что на его месте должен быть другой человек? Человек с небесно-голубыми глазами, человек, которому я обещала, что ради него буду жить дальше, а не просто существовать! Человек, на могиле которого я обещала стать счастливой ради него и себя! И пусть счастливой меня может сделать только Мартин, но я никак не могу решиться и сделать, возможно, последний шаг навстречу к новому неизвестному будущему, оставив позади свое прошлое. Это до сих пор не отпускающее чувство к Пабло, которое просто впиталось в каждую клеточку моего тела! Я готова кричать от безысходности! Готова бежать хоть на северный полюс, лишь бы не видеть ставшие уже родными карие глаза своего брюнета, в которых плескалась необыкновенная надежда на мое согласие и безграничная любовь!" Все это пронеслось за каких-то пару минут в рыженькой головке девушки. — Малыш, что с тобой? — спросил брюнет, с пола поднимая зеленое яблоко. Так и не услышав ответа, он приподнял её за подбородок и заставил посмотреть в свои глаза. От его взгляда, в котором легко можно было прочесть заботу и необыкновенную нежность, бестия пару раз моргнула, прогоняя наваждение, где сейчас перед ней на коленях стоял голубоглазый блондин. Образ Пабло растворился, и сейчас она попала в омут ставших недавно родными карих глаз. — Мари, ты в порядке? — Да, все хорошо. — Тихо проговорила Андраде, пытаясь отвести свой взгляд. — Я просто задумалась о завтрашнем дне и о твоей сестре. Как думаешь, я ей понравлюсь? Этот вопрос совершенно не волновал Мариссу, но нужно было как-то отвлечь Мартина и объяснить свое состояние. — Солнышко, я просто уверен в этом! — прижимая к себе рыжий комочек счастья, говорил брюнет. — Я не очень хорошо её знаю, но я вообще не понимаю, как ты можешь кому-то не понравиться! — Как это ты её плохо знаешь, ты же говорил, что у тебя из родных осталась только сестра, да и звонит Лола почти каждую неделю. Ты сейчас о чем? — немного отстранившись от него, сказала девушка. — Просто, когда я попал в аварию из-за того, что не проверил машину перед очередными гонками... Пабло ненадолго прервал свою речь, ему не хотелось говорить ей эту ложь, но он так и не смог найти подходящего момента, чтобы признаться ей, поэтому он все-таки решил рассказывать официальную версию. — Я был в коме пять месяцев, и после того, как очнулся, я ничего о себе не помнил. Все, что я знаю, я знаю лишь со слов Лолы и моих друзей! — Почему? — отозвалась девушка, смотря на печального Мартина. — Что почему? — Почему ты не рассказывал мне этого раньше? — Не мог! — честно ответил брюнет. — Мне не хочется об этом рассказывать, просто это странное ощущение, кажется, что там была не моя жизнь! — Понятно! — кивнула Мари, нежно целуя Сервантеса. — Не рассказывай, когда будешь готов, тогда и поделишься со мной своими переживаниями. А чем это у нас так странно пахнет? — удивилась Марисса, при этом сморщив свой милый носик. — Черт! — улыбаясь в тридцать два зуба и притягивая рыжую ближе к себе, сказал бывший Бустаманте. — Похоже, наш обед сгорел! — И что мы будем есть? — Спросила девушка, смотря на спокойного и от чего-то счастливого Мартина. — Все-таки, нужно было помочь тебе с готовкой! — Не переживай! Сходим в кафе, а после пойдем в парк. Говорят, там открылись новые аттракционы! Как тебе мой план на день? — помогая девушке встать, он протянул ей руку. — Наверное, мой предел – это готовить для тебя блинчики с утра! — У тебя получаются удивительно вкусные блинчики и божественный кофе! — закрыв шоколадные глаза, Мари провела языком по нижней губе, будто ощущая их вкус, а через пару секунд она почувствовала на своих губах страстный поцелуй Мартина, унесший её далеко от всех воспоминаний. *** Влюбленная парочка обошла уже практически все самые опасные аттракционы, которые были в этом парке. Вначале Мартин просто радовался, что девушка забыла обо всех проблемах и не думала больше, что же там устроит её обожаемая мамочка с её не менее обожаемой сестричкой, в руки которых был полностью отдан их с Мией праздник. Марисса еще давно предпочла благоразумно отказаться от участия в подготовке к такому знаменательному дню, чему неимоверно радовалась, когда выяснились некоторые подготовительные работы, и сколько на них эти безумные тратили своего времени. Но после пары часов на "смертельных" каруселях, как выразился брюнет, Сервантесу стало неимоверно плохо. — Пойдем! Пожалуйста! Ну, чего ты боишься? — уговаривала Марисса своего брюнета, чтобы они вдвоем прокатились на американских горках. — Ты же гонщик! Я вообще не понимаю, что тут страшного! — Солнышко, меня уже тошнит от этих жутких аттракционов, на которые ты меня затащила. От последнего, где нас поднимали, чуть ли не на километр ввысь, а затем резко опускали, я и вовсе чуть не потерял сознание! Может, лучше на карусель сходим? — предложил Сервантес, указывая на милый аттракцион с деревянными лошадками для детей лет пяти. — Ну, уж нет! Ты как хочешь, а я пошла! Взмахнув тоненькой ручкой в неопределенном направлении, Мари двинулась к кассе, оставив Мартина одного. Он проследил за ней взглядом, мысленно проклиная свою идею сходить в парк, и уже было собрался идти за любимой, на которую не первый раз очень неопределенно смотрел парень, который продавал билеты на различные аттракционы! Тот явно пожирал своими глазами стройные ножки рыжей бестии, одетые в довольно короткие зеленые шортики, а это в свою очередь очень не нравилось Паблито, поэтому, перестав обращать внимание на то, что его еще недавно тошнило, он двинулся вслед за своей девушкой, как вдруг его окликнул какой-то женский голос. — Мартин! Неужели это ты?! — Сервантес, не задумываясь, повернулся и увидел перед собой зеленоглазую блондинку лет двадцати пяти. Блондинка была одета в обтягивающие бежевое платье, на её ногах были босоножки на высоком каблучке в тон к платью. Весь вид незнакомки кричал о её сексуальности, а зеленые глаза девушки с неподдельным желанием смотрели на гонщика. — Мы знакомы? — удивился бывший Бустаманте. — Как, ты не узнаешь свою первую школьную любовь? — протянув свою руку к вороту его голубой рубашки, она разгладила на ней несуществующие складки. — Это же я, Виктория! Мы с тобой хотели пожениться до твоей встречи с Мариной! Не ожидала, что ты меня даже не узнаешь! На этих словах личико блондинки исказилось злобой, но затем оно так же быстро, как недавно, поменялось и опять приняло свой изначальный вид. Снова на её загорелом лице появились улыбка и манящий томный взгляд. — Я слышала, что твоя жена погибла! Прими мои соболезнования, мне очень жаль. — Сказала Виктория без тени сочувствия в голосе, пытаясь одновременно дотронуться до его руки. Марисса, купив билет, развернулась, чтобы посмотреть, не передумал ли Мартин прокатиться вместе с ней на американских горках, и увидела, что Сервантес далеко не скучает без нее. Сердце забилось чаще, и рыжую охватила не бывало сильная ревность! Поэтому, нисколько не медля, она направилась к Сервантесу с намерением высказать ему все, что она про него думает, но, подойдя поближе и услышав часть их разговора, девушка уже не могла сдвинуться с места.