Сломанные

Пингвин. Никому не нужная сломанная игрушка. У этой игрушки хромает нога и не хватает шестерёнок в голове. Возможно, это производственный брак и он изначально был бракованным. Появился на свет жестоким ублюдком, с рождения раздумывая, как бы половчее задушить пуповиной акушера, который недостаточно аккуратно принял его из материнского чрева. Нет. Всё-таки Гордону легче думать, что Пингвин стал таким в процессе эксплуатации злыми детьми, что пытались его разобрать и посмотреть, что у него внутри. Ведь этот город многих сломал. Чем Кобблпот лучше? Барбара тоже была сломанной, только он не сразу это заметил, а ведь всё было на поверхности. Нужно было только лучше узнать её и её прошлое. Почему-то у маньяков такие фокусы проходят намного лучше. Вот Лесли кажется целой, цельной и правильной, но Джиму упорно кажется, что она притворяется. Просто мастерски играет нормального человека. Браво, Лесли! Оскара ей за главную женскую роль в фильме «Самая нормальная женщина в безумном городе»! Зато с Пингвином никаких недомолвок нет. Он знает, чего от него ждать. Пингвин может подобострастно улыбаться в глаза, умолять, просить прощения, предлагать все сокровища мира, а в своей сломанной голове кропотливо продумывать очередную схему по захвату власти, по ходу включая Джима в её хитросплетения. И Гордон всё это прекрасно видит. Его это даже умиляет. Он ведь должен шарахаться от этого парня, но нет же, стоит, изображает внимательного слушателя. Даже кивает. Кивает даже, когда Пингвин приглашает его на свидание. Стоп. Пингвин выжидающе на него смотрит, как будто понимает, что до Джима ещё не дошёл весь смысл вопроса, и позволяет ему подумать. Очень щедро с его стороны. По-королевски. Пингвин приглашает его на свидание. Джим несколько раз прогоняет эту мысль через извилины и на пятый или шестой раз эта идея уже не кажется ему такой бредовой. Он ведь знает, чего от него ждать? Правда, не до конца, но он точно знает, что пока не начнёт откровенно унижать и поливать грязью его или его спятившую мамашу, садистская версия Пингвина на него не накинется. Очень удобно. Джим мысленно проговаривает ответ, чтобы лишний раз убедиться, что он звучит так же нелепо, как и вопрос, и озвучивает его: - Да. С удовольствием. Когда и где? Видимо, его ответ кажется бредовым даже Пингвину. По его виду не скажешь, что он ожидал получить согласие. Заготовленные мольбы, уловки, посулы и угрозы валятся прямо на глазах, а текст на этот случай Кобблпот не подготовил. «Вот и я тебя подловил», - почти ухмыляется Джим, оттягивая руками карманы плаща вниз. - О! – только и вылетает из бледного рта. – О! Прекрасно! – наконец подбирает он слова. – Восхитительно! В этот момент наверняка словарь синонимов пришёл к нему на выручку. Потом он назначает место и время, и нелепо прихрамывая, уходит. Наверное, боится, что Джим скажет или сделает ещё что-нибудь приятное и его разорвёт на части, забрызгав радостью половину Готэма. *** Вечером в клубе вместо живой музыки играет допотопный граммофон, а тележку с ужином Освальд прикатывает сам. - Официально клуб сегодня не работает. Я всех отпустил. Такой счастливый сломанный пингвинёнок. От сравнения у Джима скулы сводит. Хочется сплюнуть, но пол такой чистый, что это кажется почти святотатством. Они сидят за столом, как на собеседовании, только Джим упорно не понимает, кто кого принимает на работу. Лично он к Пингвину в друзья никогда не набивался. Это Кобблпот всё время цеплялся за него как репей за одежду со своей так называемой дружбой, а Джим с разной степенью досады позволял ему это делать. Когда же он успел привыкнуть к такому укладу? Всё оговорено. Джим с пугающей даже Пингвина готовностью соглашается на его предложение. Почему нет? Это ведь то же самое, только теперь Джим будет позволять себя любить. Всё оговорено, что теперь? Джим в своей тарелке задумчиво строит из кусочков рагу неопрятную башенку. Освальд зачарованно следит за его манипуляциями. Игла граммофона давно завершила свой путь. Это самое унылое свидание на памяти Джима. - Почему ты согласился? Я же тебе не нравлюсь? И тебе здесь… скучно, - Пингвин изучающе разглядывает Джима и добавляет. – Я ведь тебе даже не угрожал. Сам согласился. Без уговоров. Ты что-то задумал? - Разве я похож на того, кто строит далеко идущие планы? – ухмыляется Джим. Пингвин снова недоверчиво смотрит. Чтобы это прекратить, Джим поднимается с места. - Я сейчас. Он возвращает иглу на начало. Играет что-то ужасно древнее, из прошлого века, но под это определённо когда-то танцевали, и приглашает Кобблпота на середину зала. Здесь как раз сходится клином свет прожекторов. - Я не могу танцевать. Образ намокшего воробья на ветке упорно не покидает Джима. - Встань и иди сюда, - командует он. – Или мы дальше будем молчать за столом? Может, мне вообще уйти? Пингвин хмурится и всё-таки встаёт из-за стола. Шаркая ногой, подходит к Джиму всем своим видом показывая, что он не самый лучший партнер для танцев. Он даже кладёт руку Джиму на плечо и пытается сделать первый шаг. Джим просто обнимает его за талию и притягивает к себе. Пустой зал клуба, они вдвоём стоят под дискотечным шаром в огнях прожекторов, играет помпезная музыка. Самое время проверить, насколько далеко сможет зайти Пингвин. Джим целует его в шею, зарывается пальцами в чёрные волосы на затылке. На шее под мочкой уха какая-то особенно вкусная кожа, её хочется отрывать зубами и, не жуя, проглатывать. Джим лижет и посасывает это местечко, удивляясь этой кровожадной мысли. Пальцы у Пингвина будто судорогой сведены, с силой впиваются в плечи Гордона. Чувствуется даже через костюм. Джим отстраняется, смотрит ему в совершенно белое лицо, на нём в свете прожекторов можно различить только вытаращенные зрачки да закушенные до крови губы. Джим пальцами запрокидывает ему голову, целует мягкую кожу под подбородком, целует дёрнувшийся под губами кадык. Ниже уже идёт накрахмаленный ворот белейшей рубашки с вычурным галстуком, который во всём Готэме носит, кажется, только Пингвин. Он снова смотрит в его лицо. Таким растерянным Джим его ещё никогда не видел. И напуганным. Чего же ты испугался, Пингвин? Не думал, что дождёшься такого? Бойся своих желаний, Кобблпот, они имеют подлость исполняться. Пингвин минуты две просто смотрит ему в глаза и, кажется, видит там что-то такое, что приводит его в панику. Он вырывается из его хватки, отходит на шаг. «Чёрт, - думает Джим, - да он действительно напуган! Что он там увидел?» - Нам лучше остановиться, - сдавленно говорит он, потирая красные пятна на шее. Под левым ухом, где было вкусно, автоматически замечает Джим. - Почему? – удивляется Джим. – Ты же сам этого хотел. - Ты сейчас не в себе, Джим. - Значит, потом я буду в норме? Так ты думаешь? - Не знаю, - Пингвин прижимает пальцы к губам и вдруг улыбается. Он ведь за этот вечер только раз улыбнулся. Как же мерзко он это делает. - Ты себя странно ведёшь, - объясняет он. – Я слышал, что одна твоя подружка попыталась прирезать другую. Может быть поэтому. - Ты хочешь поговорить об этом? – Джим теперь тоже улыбается. Только устало. Ему больше не хочется шокировать своим поведением Пингвина. - Нет. У тебя для этого есть подружка-психиатр. - А ты для чего подружка? У Кобблпота на лице расползается огромный румянец. Дразнить его действительно здорово. - Приходи на следующей неделе вот по этому адресу, - Пингвин хлопает себя по фраку в поисках ручки, находит, суетится, пишет на салфетке, протягивает Джиму. – Время тоже там. Я буду ждать тебя, Джим Гордон. И надеюсь, что ты не будешь таким… расстроенным. Последнее слово очень смешит Джима. Пингвин сама тактичность. Он говорит «расстроенным», а Джим всё равно слышит: «Не будешь таким психом». Ну да, это ведь логично. Кобблпот цеплялся за Джима, думая, что он нормален, а тут всё идёт прахом. И всё же соглашается на повторную встречу. Джим на прощание целует его в уголок закушенного рта и уходит, сжимая в кармане салфетку с адресом. Теперь всё встало на свои места. Теперь Джим знает. Он тоже сломан. От осознания сего факта становится самоубийственно легче. Такое же облегчение, наверное, чувствовала Барбара, всаживая в своего отца острый нож. *** Неделя проходит быстро. Джим перегорел и как будто восстал из пепла. Идти на квартиру к Кобблпоту не хочется, и он радуется знакомому чувству досады. Это нормально – не испытывать к Пингвину тёплых чувств. Главное – отпустить эту нормальность, когда они окажутся в постели. Он так и делает. Холодно здоровается, когда Пингвин пропускает его в квартиру. С омерзением осматривает унылую обстановку съёмного жилья. Равнодушно – на самого Пингвина. - Подготовился, - констатирует он, глядя на махровый халат, явно с чужого плеча. Босые ноги на холодном полу почти синие. – Пошли в спальню. Вечером у меня ужин с Лесли. В спальне они молча раздеваются. Пингвин просто скидывает халат на пол и стыдливо прячется под одеяло. На покрывале в ногах разбросаны упаковки презервативов и тюбик смазки. Джим, не торопясь, расстёгивает рубашку, снимает носки, брюки, аккуратно всё складывает на втором стуле, потому что на одном уже образцово сложена одежда Кобблпота. Джим даже не возбуждён, когда залезает к Освальду под одеяло. Наверное, первый раз и должен быть таким. Нелепым. Хотя поначалу всё идёт даже очень неплохо. Джим гладит и целует белую спину, острые лопатки и торчащие частоколом позвонки. Освальд извивается под ним, и всё время ёрзает, пачкая простыни смазкой. Даже когда он растягивает тесную горячую дырку меж тощих бледных ягодиц, всё идёт нормально, если так можно выразиться в этой ситуации. Но когда Джим натягивает презерватив и пытается войти, всё летит в тартарары. Освальд зажимается, хнычет, ему больно, его спину скручивает так, что кажется, сейчас острые позвонки вспорют тонкую кожу и вылезут наружу. Пальцы комкают и рвут ногтями простынь. Джим тяжело вздыхает, он сам напряжён, как струна. Чего проще, качнуть бёдрами вперёд и войти до конца? Весь дом наверняка оглохнет от криков Кобблпота. Он уже сейчас скулит и хнычет от боли, пытаясь отползти. К чёрту. Он никогда не был садистом. На Джима накатывает омерзение, как будто он только сейчас понял, что пытается трахнуть такого недоноска, как Пингвин. Возбуждение спадает, он выходит, стягивает резинку и бросает под кровать. Хочется закурить, хотя вроде как и повода нет. Освальд виновато садится, поджимая ноги. - Зачем ты остановился? - Зачем тебе самому это нужно? – спрашивает Джим. – Тебе больно, хотя… Кобблпот и так красный, непонятно, от напряжения или от смущения, краснеет ещё больше, опускает глаза, и Джим не договаривает. У Кобблпота сбиты настройки, слова ранят его сильнее действий, и он стремится отплатить за них делом. Сейчас не та ситуация, но Джим не хочет лишний раз напоминать. - Давай в другой раз? – наконец предлагает он. - Ты хочешь продолжить? – удивление в глазах Кобблпота – самая искренняя эмоция на свете. После злорадства. - Почему нет? – Джим пожимает плечами. - Я не понимаю, - говорит Пингвин. – Я могу понять, зачем это мне, но почему ты хочешь?.. Я не понимаю. Джим ничего не хочет объяснять. Ему вообще не хочется говорить, как будто шевеление языком отнимает все силы. Да и ответ Освальду не понравится. - Иди сюда. Кобблпот с опаской подползает к нему, Джим без разговоров усаживает его спиной к себе, прижимается торсом и кладёт подбородок в изгиб шеи. Вот так хорошо. Раньше он любил вот так же сидеть с Барбарой, но Освальду этого знать тоже не обязательно. Знакомое ощущение навевает спокойствие, как будто не было всей этой нелепой попытки секса. Джим трётся носом и щекой о горячую шею Кобблпота, знакомое красное пятно под мочкой уха превратилось в синяк и ещё не сошло. Джим старательно зализывает его. Как странно, что не заметил раньше. Пингвин вздрагивает под этой лаской, но не пытается вырваться, Джим всё равно теснее прижимает его к себе, пересчитывает рёбра, очерчивает пальцами крохотные соски. Непривычно. Скользит по впалому животу, обнимает ладонью полувставший член и привычно надрачивает, почти как себе. - Ты говоришь, что тебе понятно, зачем тебе я, но не можешь понять, зачем мне ты, - шепчет ему на ухо Джим, пока Освальд понимает его не больше, чем аквариумная рыбка понимает теорию большого взрыва. – Я тоже не понимаю, зачем тебе я. Освальд снова выгибается, почти опрокидываясь затылком на плечо Джима, и кончает тому в руку. - Джим Гордон… - выдыхает Пингвин, как сытый кот. – О, Джим Гордон! Ты сам не понимаешь, насколько хорош! Ты самый лучший человек в Готэме! Самый надёжный, самый честный. Целый, нормальный… Раньше рядом с тобой я чувствовал себя самым последним дерьмом на свете. А когда ты уходил, думал, что без тебя стану ещё хуже. Он буквально кончает словами. С таким восторгом они выплёскиваются. Джим снова прижимает его ближе к себе. Большего бреда он в жизни не слышал. Страшно представить, сколько человек в окружении офицера Гордона думают точно так же, как и Пингвин. - Ты ошибаешься, - шепчет Джим в покрасневшее ухо. - Всё не так. И именно поэтому мы с тобой здесь. Понимаешь? Освальд поворачивается к нему лицом. Снова эта улыбка, будто он знает большой грязный секрет. - Понимаю, - говорит он. – Но не отбирай у меня эту роскошь, Джим Гордон, - чувствовать себя целым рядом с тобой. Джим только усмехается. Кажется, Пингвин всё-таки смог его обмануть.