«Rigitus 25»
29 сентября 2018 г., 21:22
Спокойный, мягкий, тихий голос Настойчиво зовёт меня по имени И подталкивает моё сердце идти к нему, И я иду… (Skillet — Rest)
Яку смотрел в свою тарелку, где красовался ростбиф с картофельным пюре, но приступать к еде не спешил. Точнее, кусок в горло не лез после того, что они узнали. Эйта Семи мертв и, если можно так сказать, он не чувствовал облегчение. Странно… Убийца матери погиб, но ничего не изменилось. Кьётани, доедая свою порцию, внимательно смотрел на Покровителя, понимая, что тот чувствует. Гончая давно выучил его повадки и то, как он выражает свои чувства, поэтому даже без слов мог понять этого человека. — Ты и вправду думал, что его смерть принесет тебе облегчение? — Мориске вздрогнул и поднял свои глаза на парня, с которым они были примерно одного возраста, но с совершенно разными взглядами на вещи. Богатенький мальчик и сын гробовщика. — Это было глупо. Многие желали кому-нибудь смерти, но, стоило тем умереть, как первые чувствовали лишь грусть. Я такое часто видел. Даже то, как враги просили прощения за содеянное у надгробия. Для меня это казалось глупостью, но им помогало. — Я хотел отмстить за свою мать, за то, что меня лишили её любви так рано. Да, я думал, что станет легче, но внутри… — Потому что перегорело, — сказал Кентаро, смотря прямо в глаза своему напарнику. — Нужно двигаться дальше, Мориске. А пока поешь. Легко улыбнувшись, Яку пододвинул к себе тарелку и приступил к трапезе. Вкус у еды был потрясающий, давно он не ел с такой легкостью на душе. Будто тяжкий груз, который до этого висел у него шее растворился в воздухе. Он поднял взгляд на свою Гончую и увидел на лице понимающую улыбку. Как же ему этого не хватало. Да, обед был просто замечательным, пока в офисе не стали транслировать ужаснейшее послание для всех «Темных». С ними играли, забавлялись, показывали свое превосходство. Вся «Псарня» желала разорвать на клочки этого поганца. Мориске посмотрел на Кентаро и озвучил свои мысли вслух. Ушиджима краем глаза посмотрел на напарника и легко улыбнулся. Пока все думали с чего начать охоту на преступника, Маюми сосредоточилась на одном человеке: Куроо ничего не говорил, его глаза были прикованы к монитору, где запись крутилась вновь и вновь. Он сложил руки в замок и закрыл ими губы, что говорило о серьезности детектива. Яно нервно глотнула и положила руку на плечо Тетсуро, который мимолетно посмотрел в её сторону, а затем вернул внимание экрану. — Ты видишь это, Маюми? — она не знала, что сказать, поэтому промолчала. Покровитель остановил запись, когда убийца картинно поклонился. — Ты не узнаешь этот жест? — Я не понимаю Тетсуро… — девушка наблюдала, как парень берет досье Кенмы и тяжело вздыхает. — Тетсуро… — Хината Шое работал на Кенму. Этот жест часто делал Хайба, чтобы рассмешить Кенму. Да и Тсукишима давно мне говорил, но я не слушал. Может, зря? — Куроо откинулся на спинку стула и посмотрел на свою возлюбленную. — Я запутался, Маюми. Это слишком тяжело. — Я понимаю, Тетсуро. Не думай об этом, мы со всем разберемся. Постепенно. — Да. Постепенно.***
Вернувшись в свою двухуровневую квартиру, Тсукишима с удовольствием снял пиджак и положил его на спинку кресла. Он расстегнул ремень кобуры, оставляя оружие на пиджаке, снял с себя и рубашку, оставаясь в белой майке и чувствуя что-то схожее со свободой. В голове крутились последние воспоминания из «Псарни». Особенно яркой была их ссора с Куроо у машины. Некоторые иногда так глупы, слепы или просто не хотят верить в очевидное. В холодильнике завалялась бутылка пива. В самый раз для такого поганого дня, как этот. Парень откупорил бутылку и сделал пару глотков прежде, чем увидел свою Гончую. Ямагучи спускался по лестнице, ведущей на второй этаж, с каким-то удрученным лицом. В его стиле, если ничего хорошего не нашлось в том месте, куда посылали. — Я так понимаю, что ничего хорошего не услышу, да? — сказал Кей и перевел взгляд на руки напарника. На пальцах играли нежно-голубые языки пламени Архе. Что-то новенькое. — Ямагучи? Что ты… — не успел Покровитель закончить вопрос, как пламя материализовалось в секиру. — Ты был прав, Тсукки, — сказал Тадаши и посмотрел на старого друга с легкой улыбкой. — Это действительно был Кенма-сан, — светло-карие глаза мельком бросили взгляд на пистолет. Далековато, да еще и кухонный островок мешается. — Но Кенма-сан делает великое дело. Он хочет нас освободить. — Яма… Тадаши, — глаза цвета миндаля на секунду вздрогнули от того, с каким тоном было произнесено имя. Давно он его так не называл. — Что он с тобой сделал? — Тсукишима всегда старался казаться черствым, холодным, незаинтересованным, и сейчас не было исключения. В глубине души он корил себя, что отправил Гончую туда в одиночку, без подстраховки, и все обернулась подобным исходом. — Тадаши, ты не Дворняга. Ты выше этого. — Правда? Кей, ты действительно думаешь, что так хорошо меня знаешь? — ответил парень, подходя к кухонному островку и смотря прямо в глаза напарнику. — Ты знаешь только те стороны меня, которые я позволил тебе увидеть. И теперь пришла очередь показать еще одну сторону моего характера — недовольство. Готов? Покровитель напрягся, и Гончая бросился на него атакуя. Бутылка тут же полетела в обезумевшего парня, отвлекая внимание и переключая на стеклотару. Всего несколько секунд, но этого хватило для маневра. Секира задела своим лезвием левое плечо «Темного», что боком перепрыгивал через островок кухни, чтобы добраться до своего пистолета. Наводить оружие на столь близкого человека совершенно не хотелось, однако выбор у него отняли. — Тадаши, не заставляй меня стрелять, — пригрозил он напарнику, а тот улыбнулся. Улыбнулся так, как умел лишь он: нежно, ласково, без лицемерия. Все годы, что были проведены вместе, пролетели за доли секунды перед глазами. — Мне очень жаль, — сказал Ямагучи, из глаз которого полились слезы. Пальцы сжали рукоять секиры сильнее, и он бросился на Тсукишиму, который замер, а затем закрыл глаза. Звук выстрела заполнил помещение, капли крови пролились на светлый паркет. Кей с изумлением и сожалением смотрел на Тадаши, к которому начало возвращаться сознание. — Тсукки… — с опаской произнес парень, желая, чтобы все обернулось дурным сном. — Ты молодец, Тадаши, — сказал Покровитель и ласково улыбнулся Гончей. Он дотронулся пальцами до залитой кровью щеки старого друга и замертво упал на пол с глубокой раной от левого плеча до правого бока. «Адская гончая» еще несколько секунд смотрел в неизвестную ему точку, после чего опустил глаза вниз. Кровь его «Темного» растекалась по паркету, обволакивая обувь, карие глаза более не имели живой блеск, очки от падения слетели и лежали в метре от тела. Вскоре кровь добралась и до них. Душераздирающий крик вырвался из груди Ямагучи. Он рухнул на колени перед Тсукишимой и поднял его торс над землей, прижимая к себе. — Тсукки… Тсукии… Тсукки… — словно мантру повторял Гончая имя своего Покровителя, а горячие слезы срывались со скул. Весь мир потерял четкость, однако он надеялся, что это сон. Что не прижимает к себе мертвого Кея. Что кровь не пачкает одежду. Что они не находятся в лужи крови их квартиры. — Прости… Прости меня…. Я…Я… — Все сделал, как надо, — Тадаши поднял глаза на знакомый голос. Слезы перестали течь от шока, так как ситуация была намного хуже, чем себе представлял его Покровитель. — Отпусти его уже и вернись к Кенме. И смотри не попадись на знакомых. — Акааши-сан… Вы все знали… Все это знали… Зачем?! Почему?! Это неправильно! Они же Ваши товарищи! А Вы… — укол в шею усмирил пыл Ямагучи и полностью вернул в стадию Дворняги. Парень небрежно бросил труп на пол, поднялся и посмотрел на свое плечо. Все-таки выстрелил. Рана сквозная. Не столь страшно. — Я ушел. — Ага, — ответил Акааши и проводил Дворнягу взглядом, убирая небольшой шприц в карман своих брюк. Он посмотрел на тело Тсукишимы, развернулся и ушел. Теперь нужно придумать правдоподобное оправдание для Бокуто, чтобы объяснить резкий уходи из «Псарни». Кейджи остановил машину, заметив небольшую пекарню. Вот и оправдание нашлось.***
Сугавара пришел домой ближе к ночи, хотя полдня переживал за своего «Темного», которого прилюдно выставили из «Псарни». Тогда «Адская Гончая» хотел уйти за ним, однако Ушиджима ему объяснил, что отстранили не его, а напарника. Вот поэтому он и провел целый день с Тендо, Кьётани и их Покровителями, ища улики в доме Хинаты Шоё и Кагеямы Тобио. Коши не мог сказать, что знал хорошо Тобио, однако между Гончими всегда много теплых отношений. Иногда Адский остров кажется полезной затеей — хорошие связи всегда пригодятся в будущем. Переступая порог родной квартиры, парень уловил запах алкоголя. Что ж, вполне ожидаемо в данной ситуации. Савамура сидел в кресле и рассматривал копии улик, что удалось снять, пока его не схватили с поличным. Однако волновало немного другое — ранее непочатая бутылка с виски теперь была почти пустой. — Ты что-то узнал полезное в доме Хинаты? Вы же туда ходили с Ушиджимой, верно? — Гончая не стал интересоваться, как Покровитель узнал о подобном. Он лишь снял пиджак и сел на диван, желая быстро поговорить с парнем и сделать себе кофе. Да, сейчас самое время для этого божественного напитка. — Мы только поняли, что они, вероятно, укрывали Хитоку Яичи. Её кровь была на террасе квартиры. Только еще неясно, то ли они сами ей навредили, то ли это сделал кто-то другой, — сказал «Адская Гончая» Даити, который тут же нахмурился. Картина отказывалась складываться воедино легко. Нужно проявить смекалку, дабы найти виновника происходящего. — Слишком много смертей… Не думаю, что Хината стал бы вредить Яичи. По рассказам Тсукишимы у него не такой характер. Да и в Академии он был слишком…светлым, — «Темный» откинулся на спинку кресла и взял в руки стакан с виски. Сделав пару хороших глотков, он шумно выдохнул, понимая, что у него просто нет другого выбора: — Нужно позвонить Шимизу… Как же я не хочу этого. Делая кофе, Сугавара слышал отголоски разговора напарника со своей невестой, которая была совсем не против оказать ему услугу. Интересно, что эта девушка попросит взамен? Если Коши что-то и понял о Киёко Шимизу, то это будет её привычка равноценной сделки. Многие верха всегда мечтали залезть в дела «Псарни», однако туда их носам путь заказан. Но сейчас… — Только не наделай глупостей… — тихо прошептал парень, смотря на фигуру Савамуры у окна и делая глоток спасительного напитка. Горько. В самый раз для этой ночи.
