Я обещал ей любить до конца...

Прохладный ветер с реки трепал её распущенные волосы. На набережной не было никого, кроме нас двоих. Она стояла и крепко прижимала меня к себе, так-же как когда-то давно. Я всем своим телом чувствовал её дрожь и я её понимаю. Все боятся смерти... Она стояла и смотрела мне в глаза так же, как когда-то давно, когда всё только начиналось. Ветер донёс мне запах её волос. Тот самый запах, который я обожал и который сводил меня с ума, сладкий, как мёд. По её щекам ручьями текли слезы, но она стояла, улыбаясь, и смотрела на меня своим сверкающим влюбленным взглядом. В моей голове творился апокалипсис от того, что я собирался сделать. Она все так же стояла, глядя в мои глаза, а её руки, как обычно гладили мою спину и с силой прижимали к себе. Внезапно она прильнула ко мне губами, так же, как я когда-то, во время нашей первой встречи. От этого поцелуя во мне перевернулось всё, что ещё было в норме. Я почувствовал, как в горле комом сжались все прощальные слова, которые так долго думал и подбирал, будто в один момент все они утратили свою ценность и смысл. На её губах чувствовался соленый вкус слёз. Никогда бы не подумал, что один поцелуй может принести больше боли, чем самый острый нож. Наши губы разомкнулись и я вновь посмотрел в эти светлые и любящие глаза. Теперь я понял что после того что собираюсь сделать у меня будет только один выход... Мы стояли так ещё несколько мгновений. Наконец её лицо отразилось еле сдерживаемой грустью и она подняла на меня свой взгляд. - Прощай. - только и сказала она. Я понял, что значит это слово - она готова. В руку тут же скользнул нож "бабочка". Одно ловкое движение руки и в свете луны сверкнуло, заострённое до предела, белое лезвие ножа. Рука вскинулась в ударе и я под конец прикрыл глаза, что бы не видеть того, что натворил. Послышалось клокотание и я почувствовал как рубашку забрызгивает липкой жидкостью. Глаза горели огнём, но я сдерживался из последних сил и не открывая глаз приставил нож к своей груди прямо напротив сердца. Легкие наполнились воздухом и я, решителным движением руки, вонзил нож в свою грудь. Наши тела пошатнулись и я наконец открыл глаза. Она стояла передо мной с перерезанным горлом и из последних сил сжимала объятия. Щеку обожгло горячей слезой. Наши тела вновь обессилено пошатнулись и мы, не размыкая объятий полетели в воду... Я обещал, что буду любить её до смерти...