Лишь копия

      Матрица... Превосходная имитация человеческого (но временами такого бесчеловечного) мира, созданная машинами. Ей можно было бы восхищаться — со стороны. Ведь если ты внутри, то, разумеется, либо не знаешь об иллюзорности всего вокруг и преспокойно живёшь в неведении, либо, зная правду, осознаёшь, насколько ужасна необходимость жить в ненастоящем мире, где всё, вплоть до вкуса еды, искусственно. Но Матрица продолжает тебя иметь и после освобождения. Возможно, единственный окончательный выход — смерть. — Что мы будем делать теперь? — говорит Нео — наш Избранный и по совместительству моё божество. — Жить. Показывать людям мир, которого они были лишены. Конечно, не всем понравится правда: она горька. Но главное — мы будем жить. Делать то, что было невозможно в Матрице; то, чего, однако, так и не удалось отнять у вида homo sapiens. — Нет. Нет, — Нео вздыхает и как-то странно качает головой. — Это ваша забота. Оставшихся в живых. Я же погиб, пусть и героически, но всё-таки бесповоротно. Я убит, и меня не вернуть. Разве что создать программу на основе моей личности и оставить существовать в Матрице. Достаточно символично, — он усмехается. — Но это уже не я — лишь дубликат. И ты прекрасно понимаешь это, Морфеус. Я ощущаю, как проходит холодок по коже, начинают подрагивать пальцы. Ощущаю жжение в глазах. Но на самом деле всё это, конечно, иллюзия. Извините, мне всё ещё трудно говорить об этом. Да и всегда будет нелегко. Что мы будем делать теперь? Вот что он имеет в виду. Я и он. После его трагической смерти, ранней погибели, безвременной кончины — извините за столь безвкусный и чересчур пафосный подбор слов. Для меня они все одинаковы. Нет, не то чтобы я что-то там себе воображал. Конечно, с самого начала было ясно, что без жертв не обойтись. И... я с первого дня, как только Избранный объявился, чувствовал, что он отдаст жизнь за человечество, за будущее всех нас. Я не фаталист — ни в коем случае! с таким мировоззрением не становятся борцами с Матрицей — но в отношении судьбы Избранного я не сомневался. Вот только я узнал Нео слишком близко, и уже не было пути назад, ведь я полюбил его. Уж не знаю, насколько сильно и всем ли сердцем. Это была другая любовь, не то, что чувствуешь к родителям или женщине. Я совершенно не хотел владеть им до конца, защищать или ревновать. Возможно, это иной уровень. Более высокий или низкий — не мне судить. — Как бы ни была точна копия, она не заменит оригинал, — практически шепчу это и опускаю взгляд. Под нами — высота двух десятков этажей. Сидим на краю. Внизу движутся автомобили: большинство людей ещё не покинуло Матрицу, хотя с момента её перезагрузки прошёл почти год. Я понимаю их. Кто-то злится, кто-то боится, кому-то трудно уйти из привычного мира, даже если он иллюзорен. Я понимаю. Здесь ветер, но он всё равно слышит. — Именно. Ты создал мою копию, но подарила ли она тебе меня? — это даже не звучит как вопрос. О, Нео, вне всяких сомнений, ты прав, окончательно и бесповоротно прав. Что мы будем делать? Он и я. У меня нет ответа.