Семья

Несмотря на то, что утро было тёплым и солнечным, в полдень небо затянуло тучами, и после обеда хлынул самый настоящий ливень. Огненный Алхимик такую погоду не любил, так как ощущал себя беспомощным в это время. Как высечь искру, когда ты стоишь промокший до нитки, а сверху ещё добавляют? Тех, кому нравилась такая погода, Рой Мустанг не понимал. Почему-то у него ещё с детства сложилась стойкая ассоциация, что дождь – это плохо. По какой причине в такую погоду он не желал садиться за руль, Рой тоже не знал. А может просто не помнил, ведь могло произойти что-то плохое, а память старательно прячет такие моменты в самые дальние углы подсознания. Поэтому, принципиально не садясь в свою машину, комендант Восточного штаба быстро шагал по улице, натянув на голову капюшон по самый нос, при этом закрываясь зонтиком от холодных капель. Сыну тоже передалась отцовская неприязнь к плохой погоде, и он, сидя на скамейке около начальной школы, так же как и Рой натянул капюшон по самый нос и пытался спрятаться под новеньким портфелем с различными книгами и тетрадями. - Трейн! – Мустанг замер около высокого кованого забора и окликнул своего ребёнка, одиноко сидящего под дождём. Мальчик поднялся со скамейки и бросился к отцу, с отвращением оббегая огромную лужу прямо около входа в школьный двор. - Почему Элисия не забрала тебя? – стараясь перекричать барабанящий по тенту зонта ливень, Рой прижал промокшего сына к себе, стараясь согреть дрожащее тельце своим теплом. - Семиклассники позвали её в кино, - шмыгая носом, пробурчал Трейн, злясь на названную сестру, которая должна была проводить шестилетнего мальчика до автобусной остановки. – Ей со мной неинтересно. - Это она так сказала? – удивился генерал, резко останавливаясь. Ребёнок кивнул и надул губы, сильнее стиснув в руке портфель. Никто из первоклассников не принимал его в игры, а Хьюз, которая постоянно оберегала его, так некрасиво оставила мокнуть под дождём. - Ничего, скоро тебе не будет одиноко, - пообещал Рой, щёлкнув сына по носу. – А ещё дома тебя ждёт сюрприз. - Машинка? – тут же оживился малыш, поднимая на отца взволнованный взгляд. – Она ведь лучше, чем машинка у Марко, правда? – Марко звали мальчишку, живущего по-соседству, который постоянно хвастался новыми игрушками, которые привозили его родители из Креты. - Нет, милый, это не машинка, - останавливая проезжающий мимо автобус, произнёс Огненный Алхимик. – Этот сюрприз гораздо лучше всяких игрушек, поверь мне! – усаживая сынишку на более-менее сухое сидение, объявил он. *** Когда в дверь быстро затарабанили, а Хаяте громко залаял, Риза бросила книгу на диван и побежала открывать, впуская в дом своих мрачных, мокрых и грязных мужчин. Включив обогреватель, стоящий около шкафа, женщина принялась помогать промокшему насквозь ребёнку, снимая прилипшую к телу одежду. - Как из ведра льёт, - раздеваясь по пояс, пожаловался Рой, бросая на пол мокрые тряпки, накрыв ими собаку. – И холодно. Ужасно холодно, словно не в Восточном регионе, а где-то в районе Севера живём! – тихо возмущался он, относя всю намокшую одежду в ванную, чтобы развесить её на верёвках около горячей батарее. – Ты уверена, что старик Грумман соизволит приехать в такую погоду? – донёсся его голос вместе с шумом включённой воды. - Не знаю, - призналась Риза, подталкивая сына к ванной комнате. – Он обещал, значит, должен прийти, - вздохнула она, ставя детские ботинки на батарею, чтобы быстрее высохли. – Залезай к папе, Трейн, - потребовала женщина, помогая мальчику стянуть промокшие трусики. – Пока будете греться, мама подаст горячий чай с вкусными булочками, чтобы внутри тоже было тепло-тепло и хорошо, - промурлыкала она, убирая малышу мокрую чёлку со лба. Убедившись, что её мужчины поместились вдвоём в горячей ванне и теперь играли в резиновые кораблики, бывший снайпер пошла на кухню. Вытащив две чашки из висящего над раковиной буфета, женщина замерла и, резко поставив посуду на тумбу, вцепилась в края раковины, куда её стошнило, искренне надеясь, что её не услышали. - У тебя там всё хорошо? – послышался обеспокоенный голос супруга из ванной. - Да-да, всё в порядке, - выдохнула Риза, стирая кухонным полотенцем выступившие слёзы. Она никогда не переносила такие вещи легко. Потянувшись к духовке, чтобы извлечь из неё свежие булочки, дрожащими руками женщина взялась за ручку и, вскрикнув, одёрнула обожжённые пальцы. - Я так и знал, - тихо произнёс Рой, вышедший из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы. – Больно? – сочувственно спросил он, взяв супругу за руку, и принялся целовать обожженные пальцы. – Теперь Вам нужно быть более аккуратной, миссис Мустанг! - Просто… - начать ей не дали. Мужчина приложил её указательный палец к своим губам и крепко прижал жену к себе. От его мокрой кожи пахло яблочным шампунем, которым они мыли голову сыну, и Риза устало улыбнулась. - Ты сказал ему? – найдя в себе силы отстраниться, поинтересовалась женщина, возвращаясь к приготовлению согревающего перекуса. - Он узнает вместе со всеми, - ответил генерал, погладив жену по спине. – А теперь позволь мне самому приготовить чай. *** Про сюрприз ему так ничего и не сказали, поэтому Трейн, сидя в тёплой ванне, размышлял о предстоящем подарке. Он понятия не имел, с чего вдруг и в честь кого родители позвали прадеда с бабушкой, но полагал, что мама с папой и им решили устроить сюрприз. Может у кого-то день рождения? Мальчик напряг память, пытаясь вспомнить, когда родились мама с папой, но их месяцы рождения не подходили под этот осенний день. Так же он понимал, что сюрприз не мог относиться к нему одному, ведь единственный личный праздник – это именно день рождение, которое было у малыша весной. Быстро потопив кораблик папы, который отец оставил ему, когда вылезал из ванной, чтобы проверить маму, Трейн опустил голову в воду, задержал дыхание и приоткрыл глаза, пытаясь различить что-нибудь в мутноватой воде. Заметив что-то жёлтое, падающее вниз, маленький покоритель океанов и морей резко вытянул руку и схватил потопленный корабль, прежде чем тот достиг дна морского. - Мы поймали его, капитан! – вынырнув и глубоко вдохнув, набирая в лёгкие кислород, мальчишка помахал корабликом перед резиновым утёнком. - Молодцы, - ответил “утёнок”. – Теперь потопите его снова! - Но где, как говорит папа, логика, капитан? - Нет её, топите быстрее! Трейн тут же подчинился приказу, снова хлопнув рукой по резиновым мачтам, и кораблик вновь пошёл ко дну. - Волна, капитан, идёт волна! – ребёнок задвигал ногами, действительно создавая небольшие волны. – Ааа, нас всех потопит! – резиновая уточка закачалась на волнах. - Всё играешься? – раздался тихий, но насмешливый голос, и маленький Мустанг чуть не захлебнулся. Он снова пришёл. Его «воображаемый друг», который сидел на бортике ванны, болтая ногами. Он приходил редко, но всегда внезапно, каждый раз пугая малыша - А что же мне ещё делать? – удивился мальчик, сплёвывая воду, попавшую в рот. - Думать над сюрпризом, который приготовил наш папа, - тут же последовал ответ. - МОЙ папа, - поправил Трейн, достав со дна кораблик и прижав его к сердцу. - Действительно, - грустно улыбнулся «друг». – Ты его сын, а я его «ночной кошмар». Ребёнок непонимающе посмотрел на прозрачный силуэт и, пожав плечами, принялся топить зелёную губку, пропитанную мылом. - Мама, я помылся! – крикнул он, затрясся головой, как Хаяте после дождя. *** Грумман приехал через двадцать минут после мадам Кристмас. Жалуясь на погоду и свои больные ноги, старик, опираясь на тросточку, прошёл в гостиную, где ему тут же налил чай бывший лучший подчинённый. Тщательно пережёвывая кусочки своей булочки, он несколько минут беседовал с Крис Мустанг, говоря о том, что старость – не радость, а потом переключился на Роя, начав обсуждать его работу и свой выход на пенсию. Позже разговор зашёл о новом фюрере – Оливии Армстронг, собирающейся перевести страну в демократический режим, - и беседовать стали все, кроме Трейна, который ничего не понимал и крошил булочку себе в чашку с чаем. - Так вот, зачем, собственно, мы вас пригласили… - Риза отставила свою чашку на столик и, убрав руку супруга со своего плеча, поднялась с дивана. Подойдя к книжной полке, женщина извлекла оттуда книгу, что читала днём, и, вытряхнув из неё какую-то небольшую бумагу, вернулась на своё место. Трейн тут же оживился и потянулся через стол, пытаясь разглядеть, что же держала в руках мама. Кажется, там были написаны какие-то числа, поэтому интерес у мальчишки быстро пропал, так как математику он невзлюбил, и ребёнок переключился на шоколадку, которую привезла бабушка. - Мы ждём второго малыша, - радостно объявила Риза, демонстрируя числа на бумаге. – По словам врача, уже восьмая неделя. - Он уже почти два сантиметра, представляете? – тут же подключился Рой, положив руку на живот супруги. Мадам Кристмас крепко прижала счастливую мать к себе, прошептав ей на ухо «чтобы теперь девочку родили!», и чмокнула её в щёку, оставив красный след от помады, а потом хлопнула пасынка по спине, промурлыкав о том, что Рой – большой молодец. Грумман даже попытался поднять хохочущую внучку, но потом, отметив, что та набрала пару килограмм, обошёлся поглаживанием по светлой голове. Мустангу же старик потряс кулаком, заявив о том, чтобы тот берёг его Ризу как зеницу ока. Маленький Трейн же продолжал грызть шоколадного зайца, непонимающе глядя на родственников. - А ты, дружище, - заметив скучающий взгляд сына, Рой подхватил его на руки, - ты кого больше хочешь? Братика или сестрёнку? - Братика, - пожал плечами мальчишка. – Хотя лучше братика и сестричку вместе. - Ну, это уже как получиться, - Риза погладила ещё не заметный живот и взъёрошила малышу волосы. *** Трейн лежал в своей кровати и смотрел в потолок. Заснуть у него не получалось, так как рядом громко храпел прадед, которого решили положить рядом с мальчишкой, чтобы тот не спал на диване в гостиной. Мадам Кристмас же досталась целая комната, и мальчик не понимал, почему нельзя было положить стариков в одной комнате. Они что тоже ребёнка сделают, если вместе лягут? - Эй, Трейн, - тихо позвал маленького Мустанга «воображаемый друг». Мальчик сел на кровати и посмотрел в угол, где стоял стол, за которым он различил ели заметный силуэт. - Что тебе? – прошептал Трейн, боясь разбудить старика Груммана. - Теперь мама с папой про тебя забудут, - злорадно произнёс «друг», поднявшись из-за стола и подойдя ближе. – Они перестанут тебя любить, потому что у них будет новый ребёнок. А старого они отдадут в детский дом, чтобы не путался под ногами. - Не правда, - прошипел мальчишка, показав «другу» неприличный жест, который увидел в школе, когда какой-то старшеклассник ругался с учителем. - Мама и папа бросят тебя, потому что ты уже большой, а тот – их новый ребёнок – будет всегда требовать их внимания. Он будет орать и плакать по ночам, а тебя будут заставлять убирать ему пелёнки, которые он всегда будет пачкать, потому что ещё не приучен к туалету! – «друг» расхохотался. Эти слова сделали своё дело, и в голове мальчика тут же замелькали картины, что описал прозрачный силуэт. Все страхи, которые Трейн старательно, как говорила мама, прятал под маской равнодушия, вышли наружу. Ребёнок обхватил колени руками и тихо, боясь разбудить храпящего прадедушку, заплакал, понимая, что теперь любовь его родителей к нему исчезнет. - А ещё они отдадут тебя бабушке Крис, - пропел «друг». – Она заставит тебя работать в огороде и собирать колорадских жуков! И всё будет только из-за того мелкого! Тем временем дождь за окном постепенно затихал… *** За шесть месяцев Риза прибавила в весе, а её живот стал более заметен. Теперь она много пила, постоянно бегала в туалет и часто жаловалась. И если Рой, принявший всё к сведенью ещё шесть лет назад, спокойно переносил её капризы, то Трейн стал заметно отстраняться от родителей. Мальчик стал хуже учиться и предпочитал больше времени проводить в своей комнате, игнорируя предложения семьи погулять или посидеть с ними в гостиной. Рой постоянно пропадал на работе, в то время как Риза, переживая за сына, сталась приободрить его любимыми булочками, покупала игрушки, часто прижимала его к себе, надеясь, что материнское тепло вернёт малыша в обычный режим. Сын заботу почему-то не ценил. Булочки ел без особого удовольствия, игрушки быстро ломал, а на все попытки объятий вырывался и убегал прочь. Мать пыталась поговорить, но ребёнок внезапно начинал злиться, он с презрением косился на живот и прятался в своей комнате. В тот день последний раз в году пошёл снег. Серый асфальт снова стал белым, лужи вновь покрылись тонким слоем льда, температура на улице опять опустилась до нуля. В школу Трейн не пошёл. После прогулки с друзьями, где они прыгали по лужам, у мальчика поднялась температура, он стал громко кашлять, пугая свою маму. Доктор, который осмотрел ребёнка, сказал, что это просто простуда, и она должна быстро пройти. В гостиной было тепло. Работал камин. Риза сидела на диване, читала книгу и чесала Хаяте, лежащему рядом, животик. Трейн строил железную дорогу от дверного проёма до окна, собираясь испытать новый игрушечный паровоз, привезённый папой из Центра. Закрепляя зелёные рельсы на красных шпалах, мальчик всячески игнорировал вопросы матери, когда та интересовалась его самочувствием. Он чувствовал себя хорошо, только не мог дышать носом, поэтому шмыгал. - Сейчас папа придёт, - женщина покосилась на сына, надеясь привлечь его внимание. – Будем кушать, на ужин я сварю макароны с сосисками. - Хорошо, - отозвался мальчик, продолжая скреплять дорогу. С новым паровозом уже не терпелось поиграть, запустив его по цветной железной дороге. - Может, ты сейчас хочешь фруктовый салатик? – поинтересовалась Риза, убирая книгу в сторону. Хаяте перевернулся на живот и завилял хвостом, подставив голову под хозяйскую руку. - Пока нет, - Трейн взял игрушку в руки и поставил на рельсы, начав имитировать звуки паровоза. - А тёплого чаю не желаешь? – продолжала настаивать женщина, поднимаясь с дивана. - Не хочу-чу-чу, - паровоз помчался по рельсам, набирая скорость, и мальчик пополз следом, внимательно следя за маршрутом. - Я могу поиграть с тобой? – Риза неосознанно преградила сыну путь, и мальчишка, не успев остановить игрушку, взвыл, когда паровоз сошёл с рельс, упав на бок. - Мама! – негодуя, вскрикнул он, резко поднимаясь с пола. – Оставь меня в покое! – со злости мальчик стукнул кулаком женщину по выступающему животу, и Риза, охнув, загнулась от резкой боли внутри. – Играй со своим новым ребёнком, а я тебя уже не люблю! – Трейн резко повернулся и побежал прочь из дома. *** Мустанг пришёл домой ровно в пять, когда на улице всё ещё шёл снег. Снимая тёплый шарф, подаренный супругой на год совместной жизни, Рой удивлялся. Никто не мчался по коридору, громко топая по паркету, словно жеребёнок, с радостными криками «Папа пришёл!». Никто не вышел из кухни с ложкой в руке, собираясь обнять уставшего мужа и дать ему продегустировать ужин. - Риза? – позвал он, покосившись на вешалку, где висели пальто жены и курточка сынишки. Ботинки тоже стояли на месте, значит, семья должна была быть дома. Но никто не отозвался, поэтому генерал сразу же напрягся. Может, они решили устроить тихий час? Раньше он иногда заставал супругу, дремлющую вместе с ребёнком в детской, но Трейн уже вышел из возраста, когда засыпал днём. - Риза? – снова позвал Рой, на этот раз немного громче, заглядывая в гостиную. Жена сидела на полу, крепко обхватив свой живот и пустым взглядом смотря на огонь в камине. Глаза были мокрыми от слёз, и Мустанг сразу же почуял неладное. - Что случилось? – рухнув на колени около неё, Рой осторожно коснулся её плеча. Женщина вздрогнула и перевела взгляд на мужа. – Риза, что случилось? – генерал сильнее встряхнул её, надеясь добиться ответа. - Трейн, - еле слышно выдохнула супруга. – Он больше не любит меня… - она схватилась за голову и тихо заплакала. - Эй! – Рой, кряхтя, подхватил её на руки и усадил на диван. Сам он бросился на кухню, дрожащими руками вытаскивая из шкафа стакан и наливая в него воды. Вернувшись в комнату, мужчина сунул стакан в руку жене и сел рядом. – Попей и объясни мне что произошло! - Он меня не любит, - всхлипнув, ответила Риза, отхлебнув немного воды. – Я сделала что-то не так и он… - она схватилась за живот, пугая мужа ещё сильнее. - Он тебя ударил… - догадался Рой, и женщина вздрогнула – так сильно изменился голос её супруга. – Где он? – резко поднимаясь с дивана, спросил Мустанг, заглянув любимой в глаза. – Куда он пошёл? - Рой, не надо, - прошептала Риза, потянув к нему руку, но тот отшатнулся и бросился прочь из гостиной. *** Трейн обнаружился на улице, сидя на лавочке, обхватив колени руками. Его трясло от холода и злости. Мальчик сердился на себя, на маму, на нового ребёнка, живущего внутри мамы… Конечно, папу он заметил не сразу. Рой приближался слишком быстро, и когда мальчишка повернул голову, чтобы поприветствовать отца, тот уже стоял рядом и резко, ничего не объяснив, залепил сыну звонкую пощёчину. Ребёнок, не ожидавший удара, не удержался на скамейке и тут же полетел на землю, разбивая ладони и колени. - Маленькая дрянь, - зло прошипел отец, грубо поднимая малыша с земли и шлёпая по испачканной в земле попке, - ещё раз ты поднимешь на мать руку!.. Мальчишка заверещал, пытаясь вырваться, но только сильнее злил своего папу. Мустанг лупил его по заднице до тех пор, пока не онемела рука, а вопли Трейна не превратились в ели слышные всхлипывания. Когда Рой закончил, сын, хныча, взобрался обратно на лавочку, сжался и с обидой посмотрел на отца. - И тебя я тоже не люблю, - пробубнил мальчишка, ёжась от холода и вытирая выступившие слёзы. – Ни тебя, ни маму не люблю! - Да ну тебя, - отмахнулся Рой, набросив ребёнку на плечи своё пальто, опасаясь, что тот подхватит что-то серьёзнее простуды. – Главное, что мы тебя любим. Любовь ведь не всегда бывает взаимной. - И братика тоже не люблю, - продолжал бубнить Трейн, укутываясь в отцовское пальто и вдыхая родной запах. – Любите теперь его, а меня в покое оставьте. - Так вот в чём дело, - внезапно протянул Мустанг и пододвинулся ближе к первенцу. Сын же отодвинулся к самому краю скамейки, опасаясь нового удара. – Ты ревнуешь нас к новому ребёнку, да? - Что это значит? – мальчишка подозрительно посмотрел на папу. - Ревновать – это сомневаться в чьей-то любви, - задумчиво произнёс Рой, пытаясь подобрать более понятное для ребёнка определение. – Так ты ревнуешь? Трейн задумался и начал грызть ногти. Генерал терпеливо ждал ответа, не торопя мальчика. - Ревную, - буркнул сын, подняв на отца глаза. – Наверное. - Вот, - улыбнулся Мустанг. – А кого ты больше любишь – меня или мамочку? - Никого! – тут же вскрикнул Трейн, подскочив со скамейки и сразу же запутавшись в длинном отцовском пальто. – Никого не люблю. - А до этого кого ты больше любил? – решил подойти иначе отец. Мальчик снова задумался, на этот раз дольше. – Ты не можешь выбрать, верно? – подсказал Рой, потянув руку к сыну и погладив его по чёрным волосам. Мальчик вздрогнул от неожиданности и снова посмотрел на отца. – Так и мы с мамой, - начал объяснять Мустанг, продолжая гладить малыша по голове. – Мы тоже не сможем выбрать кого любить больше – тебя или того ребёнка, который скоро родиться. Мы с мамочкой будет любить вас одинаково. - Правда? – Трейн пододвинулся поближе к отцу. - Конечно, милый, - улыбнулся Рой. – Мама носит сейчас тяжёлого малыша под своим сердцем, как когда-то носила тебя. Как думаешь, если бы она не любила тебя, она бы прятала тебя ото всех опасностей в своём животе? – генерал взъерошил сыну волосы и прижал к себе. – Тебя ведь это беспокоило несколько месяцев, верно? - А почему ты меня любишь? - Ну, - Мустанг рассмеялся, - просто когда-то ты был частью меня. - Папа? – позвал мальчик, стягивая отцовское пальто и, встав на скамейку, попробовал надеть его на широкие родительские плечи. - Что, дорогой? – Рой улыбнулся. - Я… я люблю тебя, - выдохнул сын, опустив глаза. – И мамочку я тоже люблю. - Но перед мамочкой надо обязательно извиниться, - медленно поднимаясь со скамейки, напомнил генерал. – А теперь залезай на спину, не пойдёшь же ты босиком по мокрому снегу! *** - Рой! – позвала супруга Риза. Голос неё был взволнованный, она не желала долго ждать. – Рой, иди сюда скорее! Мустанг оторвался от проверки домашнего задания сына и бросился к беременной жене, размышляя о том, какой новый каприз появился у его любимой женщины. - Он толкается, - воскликнула Риза, быстро положив руку мужа на свой живот. – Чувствуешь? – прошептала она. - О! – простонал Мустанг, улыбнувшись. Маленькая жизнь внутри супруги явно решила проявить активность и поиграть в футболиста, пиная свою любимую маму изнутри. Риза тихо смеялась, боясь испугать малыша. - Привет, - прошептал Рой, наклонившись к животу. – Он ведь слышит меня, верно? – снова улыбнулся он, подняв взгляд на жену. - Да-да, слышит и чувствует, - шептала Риза, и бросила взгляд на сына, сидящего за столом. – Трейн, иди сюда, милый, - позвала она с улыбкой. Мальчик тут же спрыгнул со стола, бросив тетрадку, и кинулся к родителям. Как и папа, он положил руку на мамин живот и напрягся, желая почувствовать то, что ощущала мать. Странное чувство было, словно что-то упёрлось в детскую ладошку, и Трейн, резко одёрнув руку, уставился на смеющихся родителей. - Ой-ой-ой, - Риза тут же перестала смеяться и схватилась за подлокотник, тяжело задышав. - Что такое? – Рой нахмурился и взволнованно посмотрел на часы. Жена была ещё только на восьмом месяце, но его пугала возможность того, что малыш мог родиться раньше, даже не смотря на то, что доктор пытался убедить родителей, что этого не произойдёт. Мустанг не верил. Про Трейна тоже говорили, что раньше 38 недели не появиться, но мальчишке же приспичило родиться в поезде, когда родители собирались в Централ к Грумману. - Он просто упёрся в ребро ножкой, - выдохнула женщина, стиснув зубы. - Тебе больно, мамочка? – Трейн обеспокоенно схватил её за руку, подняв свои большие карие глаза на мать. - Всё в порядке, милый, - Риза попыталась улыбнуться и притянула сына к себе, положив его голову на своё плечо. Рой, приобняв супругу с сыном, тоже устроился с другого бока и прикрыл глаза, понимая, что счастлив. *** - Мамочка, хочешь немного куриного супа? – Трейн сел на родительскую постель около матери и аккуратно, боясь расплескать содержимое тарелки. Суп вчера сварил папа, долго и мучительно пыхтя на кухне, изучая содержимое кулинарной книги. На вкус было отвратительно, но вполне съедобно. Бледная и измученная Риза лежала в кровати, устало смотря на маленького сына. С ребёнком, живущим под её сердцем, было что-то не то. Доктор сказал, что виной были разные резусы, от того женщина и мучилась с болями. - Нет, милый, я хочу, чтобы ты покушал, - грустно улыбнулась мать, погладив сына по руке. - Но как же ты? – искренне удивился мальчишка, взяв ложку. - Я поем, когда придёт папочка. - Но он придёт только вечером! – Трейн зачерпнул суп и протянул ложку маме. – Давай я тебя покормлю, как раньше делала ты? Открой ротик! Мам? – мальчик удивлённо посмотрел на родительское лицо, исказившееся от боли. - Позвони папе, милый, - простонала Риза, схватившись за живот. От внезапной боли хотелось взвыть, но женщина боялась напугать своего сынишку. Если бы мальчик только вышел из комнаты, если бы только он оставил маму, хотя бы на пару минут, Риза бы с огромным облегчением вцепилась бы зубами в подушку, тихо постанывая. - Тебе больно, мамочка? – Трейн отставил тарелку с супом на тумбочку, побоявшись разлить бульон по чистым простыням. - Да, дорогой, - призналась женщина. Скрывать не было смысла, сын прекрасно понимал, что ей плохо. – А теперь беги скорее к телефону, - последние слова она прокричала, изо всех сил схватив подушку. *** - Рой Мустанг? – врач, вышедший из родильного отделения, покосился на бледного мужчину в военной форме. Генерал кивнул, резко поднимаясь с красного диванчика. – У вас хорошенькая девочка, - улыбнулся доктор, покосившись на бумаги. – 3,900. - Спасибо, - облегчённо выдохнул Рой, опускаясь обратно на диванчик. – А что с моей женой? – снова напрягся он, бросив взгляд на спящего на соседнем диване сына. Когда Трейн позвонил в Восточный штаб, вереща по телефону что-то про маму, которая не хочет кушать куриный суп и которой больно из-за малыша, Мустанг всё понял. Время пришло, ребёнок решил посмотреть на мир за пределами материнского живота. - Довольно сильная женщина, - в голосе доктора прозвучало уважение, и Рой грустно улыбнулся. – Кричала о том, что родит сама, даже, несмотря на то, что была угроза её жизни. У неё была большая кровопотеря, но мы её сейчас возмещаем, - врач сразу заметил дрожащие руки генерала и поспешил его успокоить. – Вы можете проверить её, правда она сейчас слаба и измучена. Ей бы отдохнуть, отлежаться… - но Рой его уже не слышал, так как на цыпочках, боясь разбудить сына, вошёл в отделение, набросив на себя халат. Риза лежала на койке, прижимая к животу подушку со льдом. Сверху из пакета стекала по красной трубке кровь, вливаясь в бледное тело. Женщина не спала, она просто лежала с закрытыми глазами, думая о чём-то. Она вздрогнула, когда тёплые губы супруга коснулись её щеки, но глаза так и не открыла. - Спасибо, - прошептал Рой, убирая с мокрого от пота лба жены прилипшие волосы. – Спасибо тебе, - Мустанг осторожно взял её холодную руку в свои и принялся гладить, пытаясь согреть. – За сына спасибо, а теперь ещё и за дочку. - Я не слышала её плача, - голос у Ризы был слабым и каким-то бесцветным. – Я не слышала его, Рой, - усталые карие глаза открылись, и генерал заметил в них тревогу. - Нет-нет-нет, - тут же попытался успокоить её муж. – Ты просто не обратила на него внимание, ты ведь так устала и… - Она не плакала! – женщина попыталась резко сесть, вздрагивая от боли, но супруг тут же перехватил её, уложив обратно на подушку. – Что если она… - договорить у неё не хватило сил. Глаза тут же стали мокрыми от слёз. – Я просто хочу её увидеть, - прошептала Риза, когда Рой вытер слезу с её щеки. – Хочу знать, что она в порядке… мне её даже не показали, Рой! - Успокойся, - взмолился генерал, с опаской взглянув на иглу в её руке, которая могла в любой момент выскочить. – Пожалуйста, успокойся, милая! – он принялся вытирать её слёзы, не зная как помочь. - Проверь её, Рой, - всхлипывая, попросила супруга, вцепившись в его руку ногтями. – Пожалуйста, проверь её. - Обещаю, - тут же кивнул Мустанг. – Я проверю её прямо сейчас, слышишь? – он аккуратно освободил свою руку из её пальцев и провёл по прохладной щеке. – Всё будет хорошо, милая. *** Даже не смотря на то, что он старался сохранять спокойствие, где-то внутри появился страх. Риза не слышала плача малышки, хотя дети должны закричать сразу, как только впервые вдохнут воздух. Трейн громко кричал, когда Рой, нервно посмеиваясь, вытащил его, объявив замученной жене о том, что у них родился мальчик. И Мустанг сразу же передал окровавленного возмущающегося мальчишку в дрожащие руки матери, чтобы та взглянула на их сыночка. Не кричат только мёртвые дети, верно? А немые малыши плачут, когда появляются на свет? Рой тряхнул головой, пытаясь отогнать тревожные мысли, и толкнул дверь в отделение, куда помещали новорождённых. У них всё в порядке, у них родилась хорошенькая девочка, весом 3,900. А не кричала она просто потому, что не хотела. Никто ведь насильно заставлять не будет, правда? Оглядевшись и поняв, что поблизости нет врачей и медсестёр, которые выгнали бы его, генерал, набросив белый халат на плечи, принялся бродить между люльками, в которых лежали младенцы, ища свою фамилию. Малышка, аккуратно завёрнутая в розовую пелёнку, с бирочкой «Мустанг, 3,900» на ручке не спала. Она как-то серьёзно смотрела на отца своими чёрными глазами, а потом, широко открыв беззубый рот, зевнула. - Здравствуй, - улыбнулся Рой, любуясь дочкой. - Ну, допустим, привет, - раздался спокойный голос за спиной, и генерал резко повернулся, увидев медбрата. – Сюда посторонним нельзя, - сухо заметил он. - Жена беспокоилась о ней, - признался Мустанг, указав на дочку. – Не услышала её крика. - Бывает, - кивнул парнишка, подойдя к девочке и осторожно вытаскивая её из люльки. – Может из-за обезболивающих не услышала. Подержать хотите? – он передал малышку отцу, и та сразу начала хныкать, задёргав ручками. - Признала, - рассмеялся Рой, целуя маленькую ладошку. *** - Смотри, это – «мама», - терпеливо объяснял Трейн, записывая веточкой слова на тёплом песке, надеясь обучить одиннадцатимесячную сестру грамоте. – А это – «папа». Вот это – моё имя – «Трейн». А это – твоё – «Ринслет». Понимаешь? Девочка, грызущая пластмассовую лопатку, услышала своё имя и тут же подняла на брата удивлённые глаза. Зачем он её зовёт? - Дай! - толстенькая ручка бросила погрызаную лопатку в брата и потянулась за его палочкой. Девочке было всё равно, что на пляже курортного городка в Аэруго лежало много других веточек. Она хотела именно ту, что держал в руке старший брат. - Вот ведь глупая, – простонал Трейн, задирая руку, чтобы малышка не достала. - Дай! – захныкала Ринслет, готовясь в любой момент расплакаться. Она уже давно смекнула, что если начать плакать, то можно получить что хочешь. Просто надо плакать там, где много взрослых, потому что старший брат начинал теряться, завидев слёзы. Оглядевшись по сторонам, малышка уже хотела было начать ныть, чтобы брат отдал свою веточку, но детское внимание сразу переключилось на окружающих. Повсюду были смуглые полуголые люди - дяденьки в разноцветных трусах и тётеньки, у которых на груди висели какие-то «подушки». Родители и старший брат по сравнению с этими людьми казались снегом на песке. Кто-то из людей был даже чёрный, словно один из карандашей Трейна. - Эй, ты куда? – мальчик успел схватить сестрёнку за руку, прежде чем та зашагала к компании каких-то молоденьких жительниц Аэруго. – Папа сказал не отходить от этого места! Смуглые девушки всё-таки заметили маленьких аместрийцев и тут же защебетали на своём языке, улыбаясь и тыкая в малышей пальцами. Одна из них – самая красивая по мнению Трейна – взяла у подруги что-то из сумки и подошла к маленьким туристам, протянув две конфетки в ярких фантиках. - Спасибо, - улыбнулся мальчик, кланяясь в знак благодарности. Жительница Аэруго тоже улыбнулась и медленно, словно боясь испугать, коснулась светлой головы его сестры. Девочка тут же подняла на смуглую незнакомку взгляд, захлопав густыми ресницами, и девушка охнула, восхищённо пролепетав что-то на своём. Трейн вздохнул и сунул в рот конфету. Конечно, у мальчишки была совсем не примечательная в Аэруго внешность. Тут, по словам папы, всё население чёрноволосое и кареглазое. А вот светлые волосы Ринслет сразу же говорили о том, что она родилась в Аместрисе. - В чём дело? – отец, оставляя следы от босых ног на тёплом песке, подошёл к детям, инстинктивно напрягаясь, заметив рядом незнакомку. - О, - девушка тут же прекратила гладить светлую голову Ринслет и взглянула на главу семейства, с отвращением покосившись на жуткий шрам на левом боку. – Падре? - Падре, - кивнул папа, взяв маленькую дочку на руки. Незнакомка тут же пошла обратно к своим подругам, а Ринс, смотря ей в след, задумчиво произнесла: - Па-ду-ре, - повторила она новое слово, значение которого ещё не знала. Малышка огляделась по сторонам, ища чем бы себя занять, и не нашла ничего интереснее, чем отцовское ухо. Рой дёрнулся, когда дочь вцепилась зубками в мочку, и, айкнув, отцепил девочку от своего уха и опустил на нагретый солнцем песок. На отпуске настояла Риза, которой надоело, что муж после того, как Оливия Армстронг сменила Груммана на посту фюрера, стал пропадать на работе целыми днями. Сначала Рой отнекивался, говорил, что он главный добытчик семьи. Правда, после того, как Ринслет однажды восприняла его – небритого и уставшего – за незнакомого дяденьку в военной форме, Мустанг сразу же взял отгулы. Из-за секрета, который супруга хранила на своей спине, они не могли пойти вчетвером на пляж, чтобы позагорать на солнышке и насладиться тёплым морем. Риза отсиживалась в номере, когда наступали особо тёплые дни, и девушки бегали по улице в коротких топиках, а то и вообще в бикини. Зато прохладным вечером, оставив детей с хорошенькой нянечкой-аэругженкой, они прогуливались по безлюдному берегу, жуя бутерброды с кальмаром, купленные в забегаловке, и чувствовали себя счастливыми. *** День выдался жарким. По-настоящему жарким. Настолько жарким, что яичницу можно было жарить прямо на асфальте, чем и занимался сын, демонстрируя четырёхлетней сестре свои кулинарные таланты, пока не видела мадам Кристмас. Риза, завидев это безобразие в окно, оставила супруга мучиться с галстуком в одиночестве и бросилась останавливать ликующих детей, собирающихся отодрать яичницу от асфальта и отобедать, заодно захватив в свои маленькие животы всякой дряни. Рой с интересом наблюдал из отрытого окна, как жена носком новых туфель соскабливает зажарившуюся яичницу от асфальта и пытается взять её в руки, чтобы отнести в урну. Горячее яйцо обжигает руки, Риза злится и старается убедить детей найти другое занятие. Для игры дома слишком душно, на улице – слишком жарко. Кажется, что единственное место в доме, где действительно можно не помереть от жары – туалет и ванна, куда, собственно, Риза и отправляет детей, предложив запустить в ванне кораблики. Когда супруга возвращается, истекая потом и швыряя белую блузку с жёлтыми пятнами на подмышках в корзину, Рой всё-таки справляется с галстуком самостоятельно, завязав более менее приличный узел. Ризе его жалко. По-настоящему жалко, потому что ему сегодня предстоит простоять под жарким солнцем в пиджаке на площади около Центрального штаба. Сегодня Рой должен взойти на пост первого президента демократической республики Аместрис. Звучит длинно, но Риза очень рада за него. Рой Мустанг добился своей главной цели! Риза тоже будет присутствовать на этом торжественном дне. Потому что первая леди должна сопровождать своего супруга. Пусть она не будет стоять рядом с ним на главной сцене страны, зато она будет наблюдать за ним из первых рядов толпы, радуясь вместе с ним. И никакое жаркое солнце, никакая вонь, которая обязательно будет летать над площадью от потных людских тел, ничего не помешает им наслаждаться моментом! Надевая новую блузку, предварительно хорошо протерев подмышки мокрым полотенцем и растерев по чувствительной коже шарик дезодоранта, Риза решает, что мокрый платок на шее мужа будет смотреться куда лучше, ну или хотя бы гораздо приятнее ему самому, чем галстук. Когда она заходит в ванную, чтобы окунуть платок в ледяную воду, она видит сына, одиноко сидящего на холодном бортике, играющего с резиновым утёнком. - Ринслет пошла помогать бабушке делать салат, - отвечает он, прежде чем Риза собирается задать вопрос. Женщина кивает, опуская руку с платком в воду. Боже, какое это блаженство, так не хочется вытаскивать руку и идти под палящее солнце на площади. Если бы это не было так важно, она бы с огромным удовольствием залезла в холодную воду. Она бросает взгляд на сына. Трейн сидит с открытым ртом, железной хваткой вцепившись в бортик ванны, стеклянными глазами смотря куда-то в район унитаза. Риза догадывается, что к мальчишке снова пришёл его воображаемый друг, который начал преследовать его лет с трёх. Детский психолог сказал, что это совершенно нормально для детей, которым не хватает внимания сверстников, но обычно сын, видя своего дружка, спокоен, а сегодня уж чересчур напряжён. Она собирается вернуться к Рою, когда замечает, что резиновый утёнок падает на пол, а сам Трейн готов шлёпнуться в ванну, резко замотав головой, словно пытаясь прогнать что-то плохое. - Мама! – Риза успевает схватить его за плечи, прежде чем он соскользнул с бортика в ледяную воду. – Мама! – он утыкается лицом в её вспотевшую грудь, и женщине сейчас меньше всего хочется ощущать тепло его головы. – Мама, не дай папе уйти, - чуть не плачет мальчик, отрываясь от неё. - Почему, милый? – напряжённо спрашивает Риза. Какая бы причина не нашлась, Рою просто необходимо пойти на площадь. Через десять минут должна подъехать машина, которая доставит их на место. - Он умрёт, - еле слышно говорит десятилетний сын. - Что-то случиться по дороге, малыш? – Риза думает, что Трейну нужно поменьше читать те страшные книжки, которые подарила бабушка. И почему-то только сейчас она замечает, что длинные волосы, которые мальчик начал отращивать после отдыха в Аэруго, нужно немного подстричь, потому что он похож на девочку. - Нет, - качает головой мальчик, вытирая выступившую слезу. – Он показал мне толпу людей. - Всё равно ты же понимаешь, что я не в силах остановить папу, - вздыхает Риза, но мысленно ставит галочку о том, что необходимо взять с собою пистолет. Не то, чтобы она верит тому, что показывает сыну его воображаемый друг, который до этого всякий бред нёс о том, что взрослые - дураки… Она возьмёт его, так, на всякий случай. *** Ужасно жарко. Риза истекает потом, стоя напротив сцены, прячась в тени Алекса Армстронга, который пришёл посмотреть на последние минуты правления своей старшей сестры. Ризе мало воздуха, потому что народу на площади много, все они пялятся на сцену и жадно глотают кислород. Ризе дурно от этой чёртовой духоты и палящего солнца. Кожаная кобура, прикреплённая на бедро и спрятанная под юбку, делает всё только хуже. Нога будто собирается отвалиться. И женщина понимает, что пистолет взяла зря – даже если что-то случиться с Роем, то скорее это будет тепловой удар, потому что он уже шатается от этой жары и духоты. Хоть бы фуражку ему дали, а то чёрный цвет волос притягивает к себе солнечное тепло. Пока Оливия Армстронг своим властным голосом объясняет народу то, что их государство переходит из тоталитарного режима в демократическую республику Аместрис, которой теперь будет управлять первый президент – Рой Мустанг, человек, которому она передает власть над этой страной, - Рой, вытирая пот с лица уже высохшим платком, попивает прохладную воду из бутылки, которую любезно одолжил старина Бреда. Промочив горло, Мустанг начинает говорить в микрофон уже заученную речь о том, что теперь он глава страны и что он будет делать всё для народа. Звучат аплодисменты, Риза аплодирует громче всех, одобрительно поднимая большие пальцы вверх. Рой довольно улыбается, не смотря на то, что весь истекает потом, а сам слегка шатается, так как всё же перегрелся на солнце. Он продолжает свою речь, довольные люди слушают его, раскрыв рты, даже когда солдаты собираются сделать традиционные выстрелы в воздух из ружей. И теперь Риза ощущает напряжение, потому что именно сейчас, когда Рой стоит как мишень на ладони, слова сына прокручиваются в голове. Не дай папе уйти. Он умрёт. Ружья поднимаются вверх, солдаты готовятся сделать первый выстрел в воздух. Рой говорит, люди ликуют, но только Риза замечает, что одно дуло направлено именно на её мужа. Пока она, ругая обтягивающую юбку, пытаясь достать пистолет, раздаётся выстрел. Дым устремляется далеко в небо, люди радостно кричат, аплодируют. И, кажется, что только Риза, переводящая взгляд с солдата, который стрелял далеко не в небо, на своего мужа, замечает, что глаза Мустанга становятся больше от удивления. Его голос внезапно начинает дрожать, и Ризе становиться страшно. Раздаётся второй выстрел. Почти все пули летят в небо, только одна остаётся в ружье. Потому что Риза Мустанг – в девичьи Хоукай – никогда больше не допустит ошибки, которая может стоить жизни её супруга. Она успевает выстрелить солдату в руку, прежде чем он собирался сделать второй выстрел, направив дуло в живот Рою. Пока солдат вскрикивает от боли, привлекая внимание товарищей и народа, Риза бросается к мужу. Рой продолжает стоять на сцене, мёртвой хваткой вцепившись в стойку микрофона, но теперь уже замолкает, обрываясь на полуслове. Кто-то в толпе говорит, что вероятно ему стало плохо под палящим солнцем и требует дать первому президенту воды. Когда Риза бежит по ступенькам, супруг падает на колени и ладони, роняя на пол микрофон, и всю площадь оглушает мерзкий писк. Народ, затыкая уши, смотрит на сцену, где их первого президента рвёт кровью. Оливия успевает прикрыть Мустанга своим телом от прилюдного унижения, поднимает микрофон и говорит, что тут не на что смотреть, и тут у людей начинается паника. Риза падает на колени перед лежащим на горячем полу мужем и снимает с себя блузку, оставаясь в одном бюстгальтере, и кладёт ему под голову. Рой дрожит и хрипит, ему больно, жарко и не хватает воздуха, потому что все, кто стоял на сцене и в первом ряду, уже успевают обступить его. - Врач! – раздаётся властный голос Армстронг из динамиков на площади. – Здесь есть врачи?! Риза не знает, присутствуют ли доктора на площади, её сейчас только волнует супруг, который уже несколько раз закатывал глаза, собираясь потерять сознание. Рубашка под пиджаком стала красной, теперь от Роя пахнет не только потом, но и железным запахом крови. Риза изо всех сил пытается отыскать рану на его теле, поднимая борты пиджака, чтобы понять каковы шансы на выживание. Он умрёт. Нет, он просто не может умереть, оставив Ризу одну с двумя маленькими детьми! То, что видел Трейн и то, что какой-то солдат решил пристрелить нового президента – просто совпадения. - Риза, - голос у Роя хриплый, ему тяжело говорить и дышать, потому что прострелена грудь и, наверняка, задето лёгкое. - Не разговаривай, - напряжённо произносит Риза, сжав его окровавленную руку. - Я… прижгу, - он снова закатывает глаза, но тут же берёт себя в руки. Чтобы прижечь рану нужно вытащить из пиджака перчатку из легковоспламеняющегося материала, расстегнуть рубашку, иначе это будет самосожжение, а не первая помощь, и хлопнуть в ладоши. Только вот Риза сомневается, что у него хватит на всё это сил. - Молчи, - шипит на него супруга, стараясь прикрыть его голову от палящего солнца, потому что мужа начинает колотить дрожь сильнее с каждой секундой. - Знаешь, Мустанг, - Оливия опускается около Ризы и хватает Роя за подбородок, - если ты сдохнешь, заставив меня искать новую кандидатуру на роль президента страны – я тебя убью, - Рой измученно выдавливает из себя смешок и снова закатывает глаза. *** Когда мадам Кристмас заглядывает в палату, чтобы посмотреть что случилось с её дорогим пасынком, Риза давится чаем и задаётся вопросом: с кем остались её дети? Крис Мустанг, разглядывая показания приборов, к которым подключён Рой, спокойно отвечает, что попросила милую девицу, живущую в соседнем доме, последить за детишками. - Ну, как он? – интересуется свекровь, положив ладонь бледному мужчине, сливающемуся с белым постельным бельём, на лоб. Она услышала о происшествии по радио, где сказали, что первый президент, не успев вступить в должность, уже может передать власть второму. Завтра наверняка выйдут статьи о каком-то сумасшедшем солдате, который не желал сменять государственный строй и попытался решить проблему радикально. - Два раза приходил в себя, - устало отвечает Риза. Рой первый раз проснулся, когда стрелки наручных часов перескочили шесть вечера. Не отойдя от наркоза, он пытался улыбнуться – жуткое было зрелище, - но получался лишь оскал. Потом попытался вырвать иглу, через которую в его тело поступали лекарства, но Риза остановила его. Супруга принялась расспрашивать его о самочувствии, но муж смог выдавить из себя лишь «больно» и «пить», и вновь провалился в забытьё, когда чашка с водой коснулась его сухих губ. Во второй раз – через два часа после первого пробуждения – он вел себя более адекватно, несмотря на то, что всё ещё не до конца отошёл от наркоза. Взял Ризу за руку, стал расспрашивать: где он и что произошло. Получив ответы на свои вопросы, задумался, а потом пожаловался на боль в груди, поэтому супруга сразу же пошла звать медсестру. Когда они вернулись, Рой снова выключился, но женщина в белом халате всё же вколола ему обезболивающее. - Трейн сказал, что его друг рассказал… - Всего лишь совпадение, - перебивает Риза, не дав свекрови закончить. Она не желает говорить о произошедшем, потому что её память тут же с радостью подбросит воспоминания о том, что случилось на сцене. - Уж не знаю, - тихо отзывается Крис Мустанг, разглядывая результаты кардиограммы, которые маленький приборчик записывает каждые полчаса. Сначала график скачет вверх и вниз на половину бумаги – Рою ещё не оказали медицинскую помощь, а его сердце билось, словно у испуганной птички, отчаянно борясь за жизнь, - потом линии слегка сглаживаются – врачи извлекают пулю, останавливают кровотечение и приводят рану в порядок, - и на данный момент график приходит в норму, лишь иногда подскакивая – угрозы для жизни больше нет. - Может у вас экстрасенс подрастает, - улыбается мадам Кристмас, замечая, что пасынок начинает снова приходить в себя, и его ресницы подрагивают. – Ладно, раз всё уже позади, пойду я, - она прекрасно понимает желание Ризы остаться с любимым наедине, поэтому, подмигнув, уходит, плотно прикрыв дверь в палату. - Риза? – голос у Роя тихий, он смотрит на супругу сонным взглядом, пытаясь понять, что же произошло. - Как ты себя чувствуешь? – женщина аккуратно берёт его за руку, убрав чёрную чёлку со лба. - Странно, - с лёгким свистом выдыхает муж и косится на дверь. – Кто-то приходил? - Мадам, - отвечает Риза, поглаживая ослабленную руку. – Болит? - Немного, - Мустанг качает головой и, хмурясь, пытается вспомнить, почему он внезапно оказывается в больничной палате вместо Центрального штаба. В голове полная каша, единственное, что ему удаётся вспомнить это то, что ему было больно и очень жарко, а ещё панические крики о том, что президент ранен. - Тебя подстрелили, - мягко подсказывает Риза, заметив странное выражение лица супруга. - Да, - соглашается Рой, и теперь пытается забить эти воспоминания в дальний угол, потому что от них начинает болеть голова помимо груди. *** Трейну одиннадцать, и у него наконец-то появляются друзья, которые подходят по возрасту. Его чёрные густые волосы отрастают до плеч, и маме нравиться расчёсывать их по утрам и собирать в конский хвост, чтобы они не мешали мальчику в школе. Трейну одиннадцать, и он любит устраивать концерты в гостиной, понабрав на кухне кастрюль, и бить по ним ложками, извлекая из них на удивление приятные для ушей звуки. Папа обещает подарить ему барабанную установку на Новый Год. Трейну одиннадцать, и он обожает свою семью. Свою любимую мамочку, своего дорогого папочку и свою сестрёнку, за которую он готов бить носы обидчикам. Ему нравится играть в куклы с Ринслет, потому что куклам можно отрывать и менять головы со злобным смехом. Ему нравится катать сестру на велосипеде, быстро крутя педали и смеяться, когда девочка испуганно цепляется за его талию, боясь упасть. Ему нравится слушать её игру на скрипке, смотреть, как она водит смычком по четырём струнам, создавая душераздирающие мелодии, от которых хочется плакать. Трейн очень любит совместные прогулки в парке. Ему нравится держать маму за руку, в то время как папа несёт на спине Ринслет. Они кушают мороженое, и папа рассказывает всякие смешные случаи из своей молодости. Ему нравится обедать со всей семьёй в придорожном ресторанчике. Они едят вроде бы обычные макароны с котлетками, но почему-то они такие вкусные, что мальчик всегда просит добавки. Ему нравится сидеть вечерами с родителями и сестрой перед камином, слушать сказки, которые по очереди читают мамочка с папочкой. Потом они все идут спать, получив от мамы заслуженный поцелуй. Трейну одиннадцать, и его жизнь резко меняется, когда Ринслет внезапно роняет скрипку и падает в обморок на одном из своих концертов. В доме Мустангов больше не слышен ежедневный смех, вызывающий улыбку или зависть у соседей, потому что младшая дочь оказывается неизлечимо больна и ей срочно нужен донор. Трейну двенадцать, и он предпочитает играть с друзьями, с которыми он создал рок-группу в старом гараже. Его шестилетняя сестра бросает школу, скрипку, своих друзей, и теперь сидит целыми днями дома, уткнувшись в книжки, пытаясь жить в мире своих фантазий, где она здорова и скачет на коне с принцем. Его мама больше не улыбается, она всегда следит за Ринслет, боясь очередного припадка, после которого девочку увозят в больницу. Его папа постоянно пропадает на работе, управляя страной, попутно разыскивая человека, который может спасти жизнь его младшей дочери. У семьи Мустангов наступают тёмные времена.