Балалайка не пьет вино

"Мы выпьем вместе вина," - Говорила она, веселясь. - "Когда кончится наша война, Не водку, давай, Князь?" Я спрашивал, где мы встретимся, Ведь я тоже в Москве жил, Может, там мы очеловечимся, Чтобы каждый из нас любил. За ней ведь идти не зазорно, Она воительница из легенд. Её твердость - не иллюзорна, Её взгляд захватывал в плен. Проникающее ранение Ясным небом прищуренных глаз - Необъявленное нападение На сердце. Был четкий приказ. "Уходи, я останусь в прикрытии, Уходи, следом я отойду!" Как хотелось тогда мне схватить её, Унести, чтоб минула беду. Дубок расплавлялся, палил и сжигал Её тело, её красоту, Мой "окурок" духов легко настигал, Охранял я свою высоту. Рана, две, каждая перевязана - Я не бог, чтобы смерть не встретить, "Подкрепление уже заказано!" - Я сказал... Балалайке ответив? Она села, едва усмехаясь, Зашипев, притянула "весло", Как всегда - никогда не сдаваясь, Как всегда - моджахедам назло. Нас грузили, а я все смотрел в небеса, Встретив взгляд, умоляюще-грозный. Моя жизнь находилась сейчас на весах, Мне казалось, уже слишком поздно. И не знать мне её касания, Не увидеть улыбки во сне, Но без этого странного знания Умирать не хотелось мне. Её губы лишь тронули ухо, Прошептав из последних сил: "Вот такая вот, Князь, непруха, И себя просто так ты сгубил". Я шепнул, уже мира не видя, Просто зная - она услышит: "Я тебя, Соня, ненавидел, Потому что тобой вся жизнь дышит. Я люблю, это так непохоже, Это хрупко и слишком избито, И я слишком был осторожен... Пусть уж лучше все будет забыто. Ты забудь, что я что-то тебе говорил, Забудь, и не это помни. Что любил тебя я, что вообще не любил, Ведь Князь был без того не никчемный." Молчала. А я глотал слезы, Понимая, что жизнь закончена, Уже погружаясь в грезы. Смерть не могла быть отсрочена. Снайпер знает предназначение, Нож заточен давным-давно. Балалайка поёт про забвение. Балалайка не пьет вино.