Любовники

Общаться с Ичимару бывает нелегко, но Заэль знает к нему подход, чтоб получать вдвое меньше ехидства, чем все остальные. Все свои интересные изобретения он показывает сначала ему, и только потом Айзену. Гин любопытен и жаден до всего нового, а также достаточно бесстрашен, или безрассуден, чтоб пробовать на себе изобретенное, вместе с самим Заэлем. А потому Гранц честно рассказывает Гину, что это за препарат, лежащий перед ним на столике, и какое действие он оказывает. - Афродизиак с психотропным эффектом? Верно? Гин понимает все правильно, улыбается, сложив руки в рукава. - Позволь спросить, для чего ты его изобретал? Заэль пожимает плечами. Захотелось, пришло вдруг в голову озарение. - И не проверен? - Он проверен лишь с точки зрения безопасности для того, кто его примет. Как физической, так и психической. Временное помутнение рассудка, можно сказать, наркотик, действие которого пройдет как по истечению времени, так и после удовлетворения желания. Боитесь? Гин фыркает и делает шаг к Заэлю, отчего тот почти с трудом подавляет смутное желание отступить назад. - Скажем так: смерть от странной жидкости – эта не та смерть, которую я себе представлял. И какой же будет эффект? Гин расспрашивает только для проформы, Заэль видит, что он уже хочет попробовать, но желает выяснить нюансы. - Скорее всего, вы будете видеть вместо меня человека, шинигами или арранкара, который для вас дорог, которого вы хотите, или хотели, или любите. Видите ли, мне сложно проверить это в одиночку. - Хаа, опасная штука! – Гин смеется и подступает совсем близко, трогает подбородок Гранца, словно в ласке. – А если я буду видеть тебя? Заэль улыбается тоже, коварно смотрит на него из-под очков. - Два варианта: либо препарат не работает, либо я буду очень польщен, Ичимару-сама. Как и предполагает Заэль, Гин соглашается. Выпивает отмеренное количество вещества и чуть морщится от его вкуса. Заэль садится на кушетку – надо немного подождать. Они в его лаборатории, и если препарат работает, то кушетка им пригодится, несмотря на то, что она довольно узкая и твердая. Ичимару облокачивается на лабораторный столик, постукивает пальцами по своему предплечью. - И что же? Я должен буду на тебя наброситься, как только подействует? Заэль качает головой, ему смешно оттого, что Гин не верит. А точнее, верит в собственный контроль своих чувств. Самоуверенный. Слишком. - Наброситься – сильно сказано. Но противиться должно быть трудно, - он еле успевает договорить. Препарат начинает действовать, и Ичимару распахивает глаза. В другое время Заэль бы подивился и их цвету, и самому факту их раскрытия, но сейчас они стекленеют на пару секунд, а потом Гин трясет головой, будто пытаясь сбросить морок. Потом он снова смотрит на Заэля, и тот все-таки должен отметить, что контроль у Гина превосходный – не дрогнул ни один мускул. А, впрочем, нет. - Изу… Аканна, нет. Гин стискивает край столика побелевшими пальцами, а потом, резко оттолкнувшись, практически вылетает из комнаты, с грохотом хлопнув дверью. Заэлю только остается дивиться и гадать, кто этот таинственный Изу, и почему потенциальный любовник может сбежать от него с таким рвением. Но гадает он не долго, потому что дверь распахивается вновь, и Ичимару все-таки набрасывается на него, опрокидывая на кушетку. - Я знаю, что ты - не он, Заэль, я знаю, я знаю… «Какая интересная мантра! – думает Гранц, пока его стремительно раздевают. – Но ты на ней долго не продержишься, Гин-сама!» Но он сам держится не долго, потому что на него обрушивается волна такой ласковой страсти, какой он еще не испытывал ни с кем. Гин целует его, лижет, трогает везде-везде с той мягкой распаленностью, на которую способен, наверное, лишь для любимого. Ичимару сейчас настолько нежен, что Заэлю становится почти неприятно. Как-то досадно. Ведь Ичимару и до этого из всех его любовников был самым осторожным и аккуратным. - Мой мальчик, - стонет Гин, двигаясь в нем быстрыми, неглубокими толчками, - я так по тебе… Он вскрикивает, кончая, впивается поцелуем в губы Гранца, и Заэль теперь отчаянно завидует все тому же Изу. Сам он тоже кончил пару мгновений назад, и теперь устало обнимает тяжело дышащего Ичимару. Когда тот встает и одевается, Заэлю становится пусто и холодно. И он с отчетливой ясностью понимает, что Гин к нему больше не придет. - Что ж, эксперимент удался, - Гин кидает эту фразу безэмоционально, тускло и уходит неслышно. Заэль решает поменьше теперь показываться ему на глаза, потому что стать врагом номер один для Ичимару у него есть все шансы. Но все же осторожно выясняет у неразговорчивого Тоусена, что Кира Изуру - это всего лишь лейтенант Ичимару, которого тот благополучно оставил. Знание это не дает Заэлю ровным счетом ничего.

***

Зачем он подливает препарат в чай Владыке, Гранц и сам не может сказать. Скорее всего, просто хочет выяснить будет ли Айзен все также холодно-равнодушным с ним, как обычно, или удивит его неожиданными чувствами, как Ичимару. Он удивляет. Тоже неприятно. Но в отличие от Гина, Айзен вовсе не нежен. Его хватка в волосах стальная, и отстраниться нет возможности, пока он засаживает свой член ему в глотку. У Заэля стоит, но прикоснуться к себе он не может, лишь упирается дрожащими руками в трон Владыки и расслабляет горло. Айзен кончает ему на лицо и утыкает головой в пол, придавливая носком ноги и капелькой реяцу. - Тебе надо поработать над рецептурой, Заэль-Апорро, я впервые пил такой отвратительный чай. Соуске улыбается мягко, как всегда добродушно. Заэль чуть приподнимает голову, когда давление на тело исчезает. Он с опаской ждет наказания, а Айзен продолжает советовать. - И иллюзия неполна. Визуально отличий нет, но вот на ощупь… - Соуске потирает пальцы одной руки друг о друга, словно проверяет качество невидимой ткани. – Его волосы были длиннее, а твои короткие. Мда, нужно быть полным идиотом, чтоб пытаться скрыть что-либо от Владыки, но все же Гранцу интересно, как тот узнал. - Спрашивай, если хочешь, - карие глаза лучатся добротой и насмешкой. - Почему вы выпили, если знали, что там что-то подлито? - Гин рассказал мне. И о вкусе, и об эффекте. Не сказал только, кого видел сам. Наверняка не меня, что печально. Можешь идти, Заэль-Апорро. Фраза догоняет его уже у самых дверей. - В следующий раз приходи без всяких зелий. Иначе я могу сделать нечто похуже. Не поручусь за твою жизнь. - Я понял, Айзен-сама. На этот раз выяснять, кто этот длинноволосый фетиш Владыки, у Заэля нет никакого желания. Он ему совсем не завидует.

***

Проверить препарат на Гриммджоу Заэль решает просто от скуки. Он не сомневается в том, кого увидит Джаггерджак, он лишь хочет узнать, как это будет. Оказывается, совершенно обычно. Так же грубо и быстро. Разница лишь в том, что вместе с хриплым рычанием, Гриммджоу извергает из себя тонны ругательств, видимо, должных показать степень помешанности на Четвертом Эспада. Заэль даже рад, что все заканчивается так скоро, потому что слышать бесконечное: «Шиффер» ему надоедает. Гриммджоу сразу отрубается после оргазма, и Гранц доводит себя до разрядки самостоятельно, в отместку злорадно решая ничего Гриммджоу не говорить, а заодно понаблюдать за реакцией Улькиорры, когда Джаггерджак к тому пристанет якобы на законных основаниях. Интересно, сколько времени потребуется Гриммджоу, чтобы все понять? В любом случае, это минус еще один любовник.

***

Братец оказывается таким же неинтересным, что и его король. В начале только смущается, когда Заэль предлагает на один раз поменяться ролями. Напиток он ему вливает через поцелуй, заставляет проглотить, а сам полощет рот – не хватало еще самому забыться и представить… Впрочем, Заэлю не кого представлять. Секс не отличается особо ничем. Разве только, что Ильфорте теперь сверху. Он все также страстно кусается, бесконтрольно стонет и отдается ощущениям. Следит за реакцией Заэля, ласкает его член, придерживая другой рукой заброшенную на плечо ногу брата, коротко вскрикивает и толкается в него под удивительно правильным углом, так что кончают они вместе, и Заэлю почти-почти неинтересно узнавать, кого же там видел старший Гранц. Но все же он спрашивает. - О чем ты, брат? – в глазах Ильфорте истинное недоумение, его волосы взмокли и прилипли ко лбу, он безуспешно пытается их убрать. Заэль неверяще смотрит на него несколько секунд, а потом безумно смеется. Он, правда, польщен. Но решает больше подобных штук не изобретать.