Последнее "Урра!"

Бомбы взорвались прежде, чем команда Синих успела отреагировать. Наемников разорвало на кусочки: руки, ноги и другие обескровленные части тел. Даже турель, которая стояла в углу, гудела и подавала звуковые сигналы, взорвалась, став грудой металла. ДеГрут усмехнулся. - Это заставит их подумать на досуге. Он спрыгнул с крыши, с глухим стуком приземлившись в стогу сена, и направился к помятой двери в медицинский отсек. Что бы там не находилось, чего бы не желала так сильно заполучить команда Синих… ладно, ему было чертовски любопытно. С ворчанием Доу спрыгнул следом, ракетница покоилась на плече, словно он в любой момент ожидал нападения. - Смотри под ноги, приятель. Никогда не знаешь, где прокопали свои туннели эти подземники. - Я запомню, - ДеГрут потянул за ручку. Та пошевелилась, но не поддалась, словно с другой стороны ее что-то удерживало. Нахмурившись, ДеГрут отошел на несколько шагов, облепив бомбами-липучками дверь. – Пожалуй, нам следует отойти. В тот же миг бомбы взорвались, заставив дверь скрежетать. Но, к удивлению и разочарованию ДеГрута, выстояла. Он выругался, поспешил к двери, на задворках сознания считая секунды до респауна противников, со всей силы ударил кулаком по двери. Та лязгнула, проломилась. Но все еще стояла. Прежде чем ДеГрут ударил еще раз, дверь отворилась. - А-а, герр ДеГрут, герр Доу, - Никлас вышел на свет, он надеялся, что остальные не заметят, что он выглядит бледнее обычного. Он засунул руку в карман своего халата, а затем водрузил меди-пушку на плечо, как сделали Солдат и Шотландец. – Не будете ли вы столь любезны, сопроводить меня к нашему Форту? (-) Конагеру потребовалось приложить все усилия, чтобы не пуститься в пляс, когда его новая турель послала залп ракет в сторону пулеметчика Синих. Вместо того, чтобы пролететь по прямой, как у прошлых моделей, ракеты изменили траекторию, пролетели по дуге и устремились вниз, как смертоносная стая лебедей. С другой стороны балкона Иван усмехнулся и направил Сашу в сторону вражеского Солдата. Без своего медика двое Синих были бессильны и знали это. Через мгновение они прекратили огонь и ретировались, как предположил Конагер, заняв позицию снаружи или вовсе отступив к канализации. - Фишер, мы заставили их отступить, но, кажется, теперь они идут в твоем направлении,– сообщил Конагер. Спустя мгновение рыжий что-то неразборчиво пробурчал в ответ. Над ними, эхом над всем полем разнесся звук выстрела из винтовки Лоуренса. Австралиец лежал на крыше, сдвинув шляпу на бок, чтобы защитить глаза от солнца. Он был в состоянии удерживать вражеского снайпера от причинения большого урона, однако от постоянного наблюдения за мостом, рвом и чужим фортом начинала ужасно болеть голова. Лоуренс вздохнул. Он надеялся, что около полудня Хелен скомандует прекратить огонь, что позволит всем немного отдохнуть. А австралийцу – принять обезболивающее. Движение на балконе напротив привлекло внимание Лоуренса. Он прищурился, а затем посмотрел сквозь прицел. Улыбка расцвела на его лице. На балконе, стоя позади Доу и ДеГрута, был их медик. - Конагер! – теперь, когда турель успокоилась, Лоуренс слышал, как техасец что-то делает рядом со стогом сна. – Скажи Ивану, что его доктор возвращается. Он сейчас на мосту. Конагер передал сообщение Ивану, который едва не выронил Сашу от восторга. - Доктор идет сюда? - Именно. - И он цел? – здоровяк нервно потер пятнышко на стволе своего пулемета. – А снайпер пересчитал пальцы на руках и ногах? - Я уверен, с ним все в порядке. - Да… да, с ним все в порядке. –Выражение полной уверенности в себе скользнуло по его лицу.– Я встречу его у дверей. - Все в твоих руках. Только поглядывай за спину хоть иногда. Иван спускался по лестнице, двигаясь довольно проворно для человека его комплекции. - Доктор будет приглядывать за моей спиной. Как в старые добрые времена, да? Конагер не ответил. Вместо этого, он проследил взглядом, как ушел русский, а затем повернулся к турели. Синий Шпион все еще скрывался, но когда, - не если, а когда - он появится, Конагер хотел быть готовым к встрече с ним. (-) Сейчас Фишер отдал бы всё, каждый чертов пенни из состояния, сколоченного в качестве наемника и автора колонки в женском журнале, чтобы снять маску и стереть мерзкую слизь с губ. Но он не мог. Все, что сейчас имело значение – это огонь; сжечь своего противника дотла. Он ощущал жар сквозь защитный комбинезон, чувствовал сквозь резиновую маску. Слышал запах гари через слабую вентиляционную систему. Слева прозвучал взрыв, и Фишер развернулся, обходя пулеметчика команды Синих, - это, впрочем, был единственный способ справиться с этим громилой, - и направил на него огнемет. Поток сжатого воздуха, вырвавшийся из огнемета, отправил ракету обратно к Синему Солдату, отшвырнув взрывом на несколько футов назад. Когда он обернулся к пулеметчику, того уже и след простыл, исчез внизу, в канализации, визжа от огня и боли. Фишер нахмурился. Внизу были аптечки, и это не самая лучшая идея позволить врагу надолго остаться там. Он отвернулся от канализации, глядя на Солдата, в туннеле слева от него. Боже, как же болело в груди. Движение впереди заставило его схватиться за огнемет, но это были всего лишь ДеГрут, Доу и Никлас. Врач кивнул пироману, но остальные даже не обратили на него внимания. - Окей, док, мы оставим тебя тут. – отсалютовав, ДеГрут выскочил на улицу. Послышался взрыв. Фишер догадался, что шотландец отправил себя в полет в сторону форта Синих. Доу последовал за ним, взлетая с боевым кличем, достаточно громким, чтобы соревноваться с ревом ракет. Фишер оглядел Никласа с ног до головы. Насколько он мог судить сквозь тонированные стекла противогаза, медик был в порядке. Разве только слегка устал, но Фишер не думал, что он сам под маской выглядит лучше. - Герр Фишер, - сказал Никлас, проводя затянутой в перчатку рукой по волосам. - Док. - Прозвучало как кашель. - Вам нужна помощь? Если вы направляетесь к казармам, я… Фишер покачал головой и пробормотал что-то, как ему казалось, отдаленно напоминающее: «Я в порядке». Нет, единственное, в чем он сейчас нуждался - вернуться в казармы, стянуть осточертевшую маску с лица и вдохнуть полной грудью. Он чувствовал, как сердце хочет пробиться наружу, выскочив из горла. Он развернулся, направился в сторону двора, в любой момент ожидая вражеского нападения, особенно пулеметчика, который очень скоро выберется из канализации. - А-а, Фишер, - голос Конагера достиг Фишера, когда тот поднимался по лестнице. – Я подозреваю, шпион Синих все еще здесь. Не мог бы ты сделать крюк, и пройтись через комнату с данными? Убедиться, что шпион не прячется где-то в коридорах? Плечи Фишера поникли. - Конечно. Что же, глоток свежего воздуха откладывается на неопределенное время. За раз рыжий преодолевал по две ступеньки. Он всегда удивлялся, насколько прохладно было тут, внизу. Кондиционирование, полагал пироман, а еще вентиляция в коридорах, ведущих к комнате с разведданными. Насколько он мог судить, комната была пуста. Но он все равно проверил пространство между столом и стеной, угол напротив стеклянной двери и прочие ниши и закутки, так любимые шпионом. Он понял, что кто-то стоит позади него, только, когда выпрямился, после разглядывания места под столом. Он обернулся, но было слишком поздно: нож-бабочка по самую рукоятку вошел в его тело. Задохнуться в маске невозможно, хоть Фишер и старался, замерев от липкого холодного ощущения, что поползло по его ребрам. Одним ловким движением шпион вытащил нож, вслушиваясь в тихий стон Фишера. Рыжий поднял огнемет, нажимая на курок. Но шпиона нигде не было. - Я здесь, - шепот раздался прямо у уха Фишера. Тот развернулся, но шпион был проворнее, он ударил пиромана под ноги, и тот упал на спину. Огнемет ударился о пол и откатился на середину комнаты. Прежде чем Фишер успел среагировать, шпион опустил свой щегольской ботинок ему на грудь, придавливая к полу. - О, я собираюсь насладиться этим, - ухмылка расцвела на лице Синего шпиона. – Как думаешь, когда они обнаружат, что ты пропал? Через полчаса? Больше? Фишер потянулся к пожарному топору на поясе, но тут же почувствовал, как каблук ботинка вдавливается в его грудь. - Нет, боюсь, ты им не воспользуешься. Боль пронзила все тело Фишера, ему казалось, что новое сердце, установленное Никласом, собирается выскочить через ребра. Он опустил руки, позволяя шпиону наклониться и вытащить топор у него из-за пояса, и отбросить в сторону. - Ублюдок, - прошипел Фишер, хотя и не был уверен, что противник понял его. – Нужно было прикончить тебя, когда у меня был шанс. - И чтобы это дало? – ухмылка. – Я бы вернулся. И возвращался бы снова и снова, столько раз, сколько потребовалось бы, чтобы добраться до тебя. Рыжий принялся было спорить, но передумал. Отголоски разговора, - Конагера и Никласа, о том, как саботировать респаун, - вспыли в памяти: это следовало хранить в секрете. - Тогда в чем смысл добраться до меня? Я бы просто… - Позволь тебя остановить, мой друг. – Шпион наклонился, и, прежде чем Фишер смог его остановить, сдернул с головы маску. - Я все равно не понимаю ни слова из того, что ты говоришь. И я хочу видеть твое лицо. Холодный воздух обдал щеки Фишера, он заморгал, уставившись на плафон: свет показался в три раза ярче обычного. - Я спросил, в чем суть? Я бы точно так же возродился, как и ты. - Ты ошибаешься в двух вещах, - шпион махнул рукой. - Ты считаешь, что убить тебя – моя цель. А это всего лишь – результат. Я хочу причинить тебе боль, настолько сильную, насколько это вообще возможно. Всеми возможными способами. - Если ты рассчитывал меня напугать, то это не сработало. Я имел дело с тобой тысячу раз. Видел самые ужасные вещи, на которые ты способен. И, честно? Я не впечатлен. - И, к сожалению, тут ты тоже не прав. Фишер увидел шприц: контейнер с иглой, заполненный ярко-зеленой жидкостью. Зеленой, как глаза шпиона. Шпион стукнул по шприцу ногтем. Ухмыльнулся. И вонзил иглу в шею Фишера. Эта дрянь обжигала, огнем текла по венам, в десятки раз более горячим, чем пламя его огнемета. О шпионе было забыто: Фишер корчился на полу, хватаясь руками за шею, пока яд расползался по его телу. - Да, боюсь это неприятный побочный эффект, - шпион отошел в сторону. Он наблюдал за Фишером с веселым, несколько отстраненным лицом. Словно ребенок, который оторвал мухе крылья и теперь смотрит на нее. - Ч-что…эт-то… - мышцы горла деревенели, пока он не смог только хрипеть и задыхаться. Но шпион понял. - Наш инженер упорно работал, как и ваш. И, как вы, мы пришли к выводу, что следует отключить систему возрождения. Однако, пока вы все бросились на нас, мы изолировали вас, одного за другим. К твоему счастью, ты оказался первым. Медленно, очень медленно боль стала утихать в горле. Все, что осталось – холодное, покалывающее онемение в конечностях. - Наш инженер понял, что респаун - суть есть цифры. Данные. Он назвал это – «бинарный код». Когда мы погибаем, мы становимся цифрами, которые проходят чрез машину и восстанавливаются. Фишер попытался сесть, но понял, что тело отказывается повиноваться. Шпион опустил ногу ему на горло. - Инженер рассуждал, таким образом, что же случится, если кто-то перемешает эти цифры? Что если в код попадет неправильная информация? Разумеется, это займет не один раз, чтобы полностью изменить код, но, в конце концов, респаун будет испорчен. Глаза Фишера расширились. - О-о, не нужно быть таким расстроенным. Ты парализован временно, к тому же, как я сказал, потребуется время, чтобы яд подействовал на код. После следующего респауна ты будешь ощущать себя ужасно, - медленнее, слабее, глупее, - но, возможно поживешь еще день-другой. Вот почему, мой друг, мне так не терпится убить тебя в этот раз. Медленно, почти нежно шпион раскрыл свой нож и провел алую полосу по лицу Фишера. Рыжий дернулся, но ничего не сказал, его взгляд был прикован к лицу шпиона Синих. - Возможно, это не последний шрам. Но его ты запомнишь, - ухмылка. Шпион наклонился, нож застыл над грудью Фишера. - Давай посмотрим, каков ты изнутри? Фишер напрягся. Он мог видеть свое отражение в лезвии ножа: глаза широко раскрыты и, наверное, впервые, напуганы. И тогда шпион Синих дернулся. Пошатнулся. И упал на пол, лицом вниз, открывая взору идентичный нож, по самую рукоять застрявший между лопаток. Антуан показался в поле зрения, лицо его хранило неприятное выражение. - Это ничего не меняет в наших отношениях, - сказал он. Еще раз глянул на поверженного противника, развернулся на каблуках и зашагал прочь.