Стёпа и зелёные человечки

После того, как Ирон поспешно отбыл, Стёпочка, к тому времени уже успевший прикончить плотный завтрак, по-братски разделив его с Эни, слегка заскучал. Поэтому он включил головидео, и перед ним появилась Наставница Нгири. - Приветствую тебя, малыш Тиопа, - улыбнулась голограмма. – Рада, что ты не пренебрегаешь нашими занятиями. О чём бы ты хотел узнать сегодня? Эни, который пристроился за спиной у Стёпы, прыснул в кулачок и тут же испуганно сжался. Стёпа не стал злиться – обращение голограммы к здоровому парню, как к маленькому ребёнку, и в самом деле выглядело довольно смешно. Поэтому он просто задал вопрос: - Я хочу знать алфавит и научиться читать. Это возможно? - Конечно, малыш Тиопа, - ответила Нгири, - ризитейский или всеобщий? Стёпа вопросительно покосился на Эни, и тот прошептал: - Ризитейский – это наш, местный, а всеобщий – общий для всех миров Каталога. Ты говоришь на всеобщем? Стёпа сначала пожал плечами. Однако, рассудив, что похитившие его мелкие поганцы вряд ли говорили на ризитейском, кивнул. - Тогда попроси её показать тебе всеобщий, - посоветовал Эни. – Пригодится. - Всеобщий, - сказал Стёпа терпеливо дожидавшейся его решения голограмме. Та кивнула и сказала: - Тогда я перейду на всеобщий. - Хорошо, - отозвался Стёпа. И Нгири пустилась в объяснения. Как выяснилось, Стёпа всеобщий действительно понимал, спасибо похитителям, и запомнить тридцать пять буквенных символов всеобщего алфавита для него труда не составило. Сначала он запомнил буквы, потом стал читать слоги, а затем перешёл на короткие слова. - Ты способный малыш, - улыбнулась Наставница. – Продолжим, или ты устал? Стёпа заверил, что не устал, и Нгири вывесила целый текст, в котором говорилось о мальчике, летящем на звёздном корабле от планеты к планете и посылающем подарки всем своим друзьям. К чести Стёпы он прочёл текст почти без ошибок, хоть и запинался иногда. Выслушав его чтение, Наставница Нгири похвалила его и закончила занятие, посоветовав поиграть в саду. Стёпа выключил головидео и со вздохом взглянул за окно – сад действительно был красив, но вот выходить из покоев Ирон ему настоятельно не советовал. И тут открылась дверь, и знакомый неприятный голос сказал: - Не хочешь прогуляться по саду, Носитель? Погода великолепная… Эни, заслышав этот голос, быстренько попытался слиться со стеночкой, а Стёпа повернул голову в сторону говорившего и поинтересовался: - А, господин явился… И что ты здесь забыл? - Вообще-то, - тут в голосе вошедшего послышались угрожающие нотки, - меня следует называть Наследник Грам и проявлять почтение. - Почтение, - ехидно заметил Стёпа, - ещё заслужить надо… А беззащитных слуг по углам зажимать – невелика заслуга. - Пожаловался? – глаза вошедшего Грама презрительно сощурились. – Пусть сегодня же на фабрику отправляется, подстилка мелкая! - Он не жаловался, - спокойно ответил Стёпа. – Мне сказал это Ирон. - Вот вечно моему братцу влезть куда-нибудь нужно! – возмутился Грам. – И ты ему веришь? - Верю, - ответил Стёпа. – Потому что он хотя бы не пытался меня трахнуть при первой же встрече, в отличие от тебя. Грам готов был вспылить, но, вероятно, вспомнив наставления дорогой мамочки, успокоился и попытался решить дело миром – в том смысле, в каком сам это понимал. - Да ладно, не стоит за каждую подстилку переживать. Ему ведь понравилось? Ну-ка, скажи нашему гостю, - обратился он уже к Эни, - тебе понравилось? Эни опустил голову и еле заметно кивнул. - Ну, вот видишь? – хмыкнул Грам. – Им всем нравится. - Ну, да, - ядовито отозвался Стёпа, - я понял. Грам, в силу собственной толстокожести, яда в голосе Стёпы не расслышал и посчитал инцидент исчерпанным. Поэтому он решил продолжить светскую беседу: - Тебе ведь нравятся звёздные корабли, а, Носитель? - Меня вообще-то Стёпа зовут, - отозвался Степан, но вовремя вспомнил совет Ирона – проявлять к Граму дружелюбие, и всё-таки ответил: - Да, очень нравятся… - А гонки звездолётов? – продолжил Грам. Стёпа продолжил подыгрывать: - Ну, да, я видел… по головидео… это так впечатляет. - А хочешь посмотреть на звездолёт, который будет участвовать в таких гонках? – продолжил переть, как танк к своей цели, Грам. - Я-то хочу… - вздохнул Стёпа. – Да только кто ж меня туда пустит? Грам заулыбался, как ребёнок на леденец, и заявил: - А хочешь, я покажу? Со мной тебе Дом Лури позволит выйти и всё посмотреть… - Правда? – восхитился Стёпа. – Здорово! Не обманешь? - Конечно, нет, - ответил Грам, донельзя довольный, что удалось хоть чуть-чуть приручить дерзкого дикаря. И если бы он на этой высокой ноте закончил, то Стёпа счёл бы общение с ним иногда приемлемым. Но, к несчастью, у Грама не хватило ума остановиться вовремя. Он сделал несколько шагов по направлению к Стёпе и прошипел Эни: - А ну брысь отсюда! Эни дёрнулся было к двери, но в Стёпе моментом проснулись здоровый инстинкт самосохранения и опасения за целостность собственной филейной точки. И он тут же обозлился: - И чего это ты моим личным слугой командуешь? Эни, стой, где стоишь. Эни дёрнулся и замер. А Грам не преминул высказаться: - Любишь, когда смотрят? Ну и славно… Ты ведь хочешь меня отблагодарить за будущее посещение звездолёта? - «Утром деньги - вечером стулья»,* - тут же парировал морально устойчивый Стёпа. – Вот увижу всё своими глазами, тогда и будет тебе благодарность, а авансов я не плачу – не ЗАО «Кукиш». Грам мало что понял из Стёпочкиной отповеди, но общий смысл уловил. Его снова посылали лесом, а этого нетерпеливый и вспыльчивый Наследник, почитавший себя абсолютно неотразимым, не терпел в принципе. С его точки зрения, он и так проявил по отношению к дикарю-Носителю чудеса терпения и рассудительности. Поэтому он заявил: - И что ты ломаешься, ведь с Ироном у вас всё уже было… Давай-ка лучше по-хорошему поладим… И, расставив руки для объятий, стал надвигаться на Стёпу. Стёпа задумался – бить Грама ему Ирон не советовал, а не бить – ситуация не позволяла. Однако всё разрешилось совершенно неожиданным образом. Стёпочка упустил из виду, что в ванной имеют привычку время от времени тусоваться шустрые близняшки, а зря… Грам продолжал надвигаться на Стёпу, как орда Чингис-хана на русские рати в битве на Калке, всё больше шалея от запаха тела Носителя и собственной вседозволенности. Стёпа сжал кулаки и приготовился стукнуть нежданного ухажёра в породистый подбородок с ямочкой, но тут дверь ванной приоткрылась, из неё показались мордашки Тина и Лина, которые моментом просекли ситуацию и, схватив в четыре руки большой пушистый ковёр, сильно дёрнули его на себя. Грам споткнулся, нелепо замахал руками и грохнулся лицом вперёд, удачно вписавшись подбородком в край ложа – аж зубы лязгнули. Близняшки мгновенно исчезли, а Эни, изобразив мировую скорбь, с похвальной быстротой кинулся к Граму: - Господин! Как неудачно вы споткнулись, господин! Я помогу вам! Грам сдавленно рыкнул, отпихнул руку Эни и встал сам. Правая сторона его лица стала менять цвет и опухать. К тому же ему явно было больно… - Кто толкал ковёр? – рявкнул он, испепеляя Стёпу взглядом. Но из-за стремительно опухавшей нижней челюсти получилось не грозно, а смешно. Стёпе стоило больших трудов не заржать, а сокрушённо спросить: - Ты так сильно головой ударился? Кто мог это сделать, если в комнате нас трое, а мы прямо перед тобой стояли? Сам споткнулся, бывает… Всё-таки у тебя голова – самое слабое место – сходи хоть к целителю, а то некрасивый будешь… Грам ещё раз злобно сверкнул глазами, сморщился от боли и вылетел за дверь. Из коридора донёсся сокрушённый голос Зюхана, а Эни со Стёпой переглянулись и нагло заржали. Зрелище падающей Грамовой тушки было из тех воспоминаний, которые стоило холить и лелеять всю жизнь… *** Зарычав, Ирон несколько раз стукнул кулаком по обшивке ависа, а потом, судорожно всхлипнув, выкрикнул в пространство: - Мама! Во что ты меня втравила? Теперь ему было понятно и поведение Лури, и отношение к нему, и стремление избежать Проверок Крови, и желание спрятать его, как Младшего, чтобы ни о каких Проверках в дальнейшем не было и речи. Всё было вполне понятно. И очень гадко. Ирону очень хотелось разогнать авис и врезаться в ближайшую скалу – так, чтобы и косточек не собрали, решив тем самым все проблемы. Однако он вспомнил Тиопу, Тина и Лина, а заодно и это недоразумение – Эни, и подумал, что будет последним трусом, сбежав таким образом от проблем и предав тех, кто ему доверился. Именно поэтому Ирон остановил собственную руку, уже тянущуюся к рычагу переключения скоростей. Привычка к анализу и самоконтролю вновь взяла своё, и Ирон задумался, чем грозит выявленный генетический парадокс ему лично. Перспектива вырисовывалась не слишком приятная. С одной стороны, Вирг будет пока молчать. Пока. Если ему не придёт в голову, что Ирон приволок ему не волос мифического приятеля, а свой собственный, и тогда… Тогда он может запросить из хранилища результаты Проверки Крови Лури и Ахата и сравнить с полученными результатами. И тогда у Ирона есть реальный шанс угодить в качестве объекта исследований в лаборатории Биоцентра, потянув за собой и Лури заодно. И тогда ему даже пребывание в качестве Младшего покажется недостижимым счастьем. О методах работы с объектами Ирон в своё время наслушался от дяди Лаора… Да и Лури, какой бы ни была… такого тоже не заслуживала. С другой стороны… По законам Высших он является теперь полной собственностью своего биологического отца, который волен творить с ним всё, что пожелает. Высшие, правда, своими отпрысками дорожили и баловали их безмерно, но то - законные дети, рождённые в браке, а не приблудный полукровка. А учитывая специфические вкусы Высших и их странное чувство юмора, жизнь Ирона обещала быть недолгой, но насыщенной. Выход был один – бежать как можно скорее и дальше, что, собственно, Ирон и собирался сделать, но теперь у него появился к этому дополнительный стимул. «Ох, мама-мама, - подумал Ирон, кое-как приведя мысли в порядок. – Как же мне могут аукнуться твои ошибки молодости…» *Цитата из романа И. Ильфа и Е.Петрова "Двенадцать стульев"