Дело «Флориста»

Ментальная магия - особый раздел магических искусств и маг, что прибегнет к ней, должен быть предельно осторожен, так как есть опасность раствориться в чужой душе. Книга магических искусств.

*** Цок-цок-цок-цок Ее шаги разносятся по безлюдной мостовой, звучат для меня как музыка… Цок-цок-цок Она торопится, но пока не бежит, время позднее и ее ждут дома. Темно-рыжие локоны в свете фонарей выглядят как медь, темные – кроваво-темные… мне нравятся. Она резко оборачивается, оглядывает пустую мостовую, и ежится, плотнее задергивая шерстяное пальто. Добыча всегда чувствует, когда на нее идет охота. Цок-цок-цок-цокцокцокцок… Она почти бежит, но все зря… Во влажном воздухе сгущается запах ее страха, я чувствую его… ощущаю жар ее тела, как начинает сильнее биться ее сердце… Она не видит, но уже знает, что тут она не одна… Красивое лицо искажает страх… Нет, нет, нет… девочка моя, ты не должна пугаться, я никогда не причиню тебе боли… - Авада Кедавра! – заворожено смотрю, как зеленый луч входит в ее тело, она вся выгибается, прогибается, как будто ей больно, но это не так, тебе же не больно? Нет… Тело падает на мостовую, и я морщусь - она неудачно упала, ее пальто все в брызгах от луж… - Экскуро! – вот так лучше, теперь она снова чиста, как и моя девочка. Нет, это не она, она бы никогда так не оделась… Но мы же это исправим, да? Сажусь на колени рядом с ней и беру ее на руки. - Аппарейт! На минуту прикрываю глаза, пережидаю ненавистное ощущение, и мы, наконец, там, где нам никто не помешает. Делаю глубокий вдох, дышать в лесу после дождя, одно наслаждение. Помнишь, как мы любили бывать в лесу? Мы могли часами бродить по тонким извилистым дорожкам, держась за руки, и счастливее нас тогда не было никого на белом свете… Но потом, моя маленькая девочка, тебе стало этого мало? Тебе стало мало меня? Взмах рукой и теплое пальто пропадает, оно нам ни к чему. Под ним оказывается блузка и юбка, нет, не то… ты не любила такие вещи, тебе больше шли платья! Помнишь, однажды ты затащила меня за собой в этот мужской ад? Я три часа сидел и любовался тобой, ты примеряла все новые и новые наряды, а я никак не мог налюбоваться твоей сияющей улыбкой, твоими блестящими глазами и твоим высоким задорным смехом. Даа, как ты тогда назвала выбранное платье? «Солнце»? Да, именно так, платье «солнце» для девочки, поцелованной солнцем. Нежно глажу лицо, кожа белая, бархатная. Расчесываю длинные медные локоны, расправляю платье - теперь ты почти она… Только… Еще один взмах, и последняя деталь- кладу у тебя в ногах твой любимый цветок… Даааа… Теперь ты идеальна… Спи моя дорогая девочка, спи мой цветочек… *** Пип-пип-пип. Мерзкий звук разлился по небольшой комнате, ее хозяин сильно нахмурился и вслепую попытался нащупать источник звука. Пип-пип-пип. Сонный молодой человек, с силой ударил по железной игрушке, и та, наконец, замолкла. Он со стоном встал, чуть пошатываясь и почти вслепую, каким-то чудом не задев ничего из разбросанных на полу вещей, пробрался в маленькую ванную. И, только выкрутив на полную кран с холодной водой и умывшись, он открыл глаза и увидел свое неясное отражение. - Доброе утро, – вяло поздоровался Гарри. - Да? Милый, ты уверен, что оно «доброе»? Глядя на твою мятую мордаху, можно подумать, что ты пил всю ночь! – раздался мелодичный голос в ответ. - Отстань, – вяло и как-то привычно огрызнулся в ответ Гарри и выдавил пасту на зубную щетку. Конечно, мерзкая стекляшка права, и Гарри признавал, что выглядит он паршиво, но с тех пор, как ему поручили, а если уж до конца быть честным, свалили на него разбор старых дел, он почти не спал уже трое суток. Каждый его день заканчивался и начинался совершенно одинаково - в архиве аврората, среди пыльных папок и тишины. А когда удавалось все же поспать, то просыпался всегда с тяжелой головой и ощущением, что он забыл что-то очень важное, всю ночь его мучили неясные образы, но что конкретно снится, утром вспомнить никак не удавалось. Умывшись, Гарри снова вгляделся в свое отражение, оценил красные глаза с лопнувшими капиллярами: - Мда, гордись, аврор! Мудак Риддл, увидев бы тебя сейчас, помер бы от зависти! – привычка говорить с собой у Гарри появилась за несколько последних лет. Ему было слишком одиноко, и, наверное, даже тот факт, что он в маггловской квартире завел себе магическое зеркало, говорил о многом. Гермиона уже давно своим менторским, таким раздражительным тоном поставила ему диагноз, и постоянно зудела о том, что он неправильно живет, и так больше продолжаться не может. Как «так», Гарри не понимал, да, если честно, и не хотел. За последние годы они сильно отдалились с друзьями, и Гарри признавал, что отчасти в этом была его вина… Гарри прошел обратно в комнату, где сразу нацепил очки. Мир вновь принял положенную ему четкость, и он смог заняться поиском чистой футболки. Подняв несколько с пола, он тут же выкинул их обратно - вещи давно пора было стирать, но времени никак не находилось, а без преданного Критчера, уже мало кто мог о нем так позаботиться. Сердце на миг сжалось, - Гарри скучал по старому домовику, но он умер там же, где и многие другие, в том последнем бою… там же… где и его девочка… Джинни… Гарри замер, почти не дышал, пережидая, когда острая, нестерпимая боль кольнет и привычно исчезнет, но не навсегда. Гарри уже смирился с нею, она будет с ним всегда… Приходит, вот так совершенно неожиданно, заставляет забыть, как дышать, забирает жалкие ошметки радости из его жизни, не дает забыться ни на секунду и уходит… Чтобы, если не дай Мерлин, Гарри даже не забудет, а лишь только отвлечется, придти вот так снова, и поглотить цветной мир в ошметки черно-белой боли… С силой сжал кулак и хорошенько ударил несколько раз об косяк. Боль ушла, и Гарри вновь мог дышать. Молодой мужчина провел ладонями по лицу, стирая морок, и уже через секунду взял себя в руки. Через двадцать минут, отыскав более менее чистую футболку и мантию, а так же позавтракав, младший аврор Поттер был готов отправляться на место своей службы - в Министерство магии, Отдел Правопорядка. *** - О! Парни, гляди-ка! Какие люди, воробушек! – Мэтью Хенли, аврор и его коллега, тридцати лет, расплылся в улыбке, стоило лишь Гарри переступить порог своего отдела. - Всем привет! – Гарри постарался как можно дружелюбнее улыбнуться, хотя и хотелось сказать Хенли пару ласковых, насчет того, кто тут «воробей». Это была традиция отдела, все новые сотрудники были «воробьи» или «птенцы». Те, кто отработал хотя бы года три, переходили в ранг «соколов», а уж более десяти лет - награждались почетным званием «Орлы» или «Ястребы»… Вот только Гарри все порывался как-нибудь спросить: когда он и его ровесники воевали и отдавали свои жизни за чертову магическую Англию, где были эти твари «Соколы», «Орлы», «Ястребы»?! Где был весь этот блядский птичник?! - Ну-ну, не скалься Поттер, давай выдыхай, а то, видишь, Хенли уже почти наложил в штаны от страха, – хороший хлопок по спине отвлек Гарри от Мэтью, и, похоже, очень вовремя, мужчина действительно выглядел намного бледнее. – Ну что, сделал? – чуть полноватый мужчина, с хорошими залысинами на голове и умными карими глазами выжидательно на него посмотрел и протянул руку. Гарри с секунду смотрел на Старшего аврора Генри Митчелла, потом, чуть улыбнувшись наставнику, протянул отчет. - Да, все готово, вот только хоть убей, я так и не понял, зачем я три дня потратил на копание в архиве? – Гарри требовательно посмотрел на наставника, но тот лишь отмахнулся: - Надеюсь, что ни за чем, малец… - только и сказал тот странную фразу. *** Прошло три не самых простых дня, и Гарри, глядя на мертвую девушку перед ним, понимает, для чего он потратил три чертовых дня на архив. День начинался с самого утра погано. Гарри не знал, у кого там, в поднебесье на него зуб, но он точно где-то очень сильно провинился. Было первое ноября, народ приходил в себя после празднования: магглы и магглорожденые шумного, смешливого праздника Хэллоуин, а вот маги серьезного праздника Самайн и его обрядов. Гарри же, вот уже третий год, встречал утро первого ноября с тяжелой похмельной головой и огромным желанием умереть… Мало ему было по вине одного змеелицего в эту ночь потерять семью, так небеса отняли у него его девочку тоже именно в эту ночь… В ночь с 31 октября на 1 ноября 1997 года, через полгода после Последнего сражения, в больнице святого Мунго, так ни разу не придя в сознание, скончалась его Джинни… Колдомедики лишь разводили руками, девочка получила слишком много темномагических проклятий, ее магия и организм боролись, но так и не смогли победить… В эту ночь жизнь Гарри снова оборвалась, и ему казалось, что он больше так и не оправится. Тогда он снял себе маггловскую квартирку и пил там, забывая про мир вокруг, потерял счет времени. Через две недели его вырвали из марева алкогольных паров его лучшие в мире друзья и отчитали как ребенка. Гарри было очень стыдно - за своим горем не подумал о том, как Рону и всей его семье сейчас, ведь они потеряли уже на этой войне Фреда, а теперь и Джинни. Рон тогда был бледен, осунувшийся, но как будто взрослее на несколько лет. Тогда он и сказал, что Джинни бы наверняка стало за него стыдно, за его поведение, за его эгоизм - и это было, как удар поддых… Гарри больше не позволял себе пить, никогда, кроме одной ночи в году… на Хэллоуин… В этом же году день был еще хуже, чем обычно: не успел Гарри войти в родные пенаты, как Митчелл, более хмурый, чем обычно, вцепился в его плечо и развернул его на выход: - Пойдем, малец, только тебя и ждал, – прикуривая маггловскую сигарету, хмуро «поздоровался» наставник. - А что происходит, где все? – Гарри еще раз огляделся через плечо, и, да, ему не показалось, в комнате никого не было, что было очень странно, всегда дежурили шестеро Авроров из их отдела. - А все уже на месте преступления, снова, пикси его дери, этот упырь! – сквозь зубы выдавил из себя старший товарищ, спешно идя по коридорам Министерства к каминам. - Какой упырь? - Флорист! – Гарри замер, и Митчелл снова его с силой дернул на себя, но юноша на его действия слабо обратил внимание. Только недавно он разбирал архив и хорошо запомнил дело о Флористе… Еще бы ему не запомнить… *** - Ну, что скажешь, малец? – Гарри смотрел и никак не мог отвести взгляда от тела перед собой. – Поттер! – юноша вздрогнул, на миг прикрыл глаза и, как учили, отрапортовал: - Молодая девушка, на вид двадцать-двадцать пять лет, маггла, убита заклятием «Авада», других повреждений первичный осмотр на теле не выявил. Убита часов шесть назад, где-то между часом и двумя ночи. Прослеживается след от аппарации, и, по всей видимости, убита девушка не тут, а ее сюда уже перенесли… Да и одета она слишком легко… - Гарри вновь перевел взгляд на красивое зеленое платье, вот только совершенно не подходящее для ноября месяца в Англии, в лесу… - Молодец, все верно. Особенности? – деловито, как на экзамене потребовал новый ответ Митчелл. - Девушка ярко рыжая, в летнем платье и…- все же дыхание сбилось, и Гарри вновь на секунду прикрыл глаза, - и рядом с телом в ногах нашли цветок лилии… - чуть охрипшим голосом закончил он, снова и снова возвращаясь к убитой. Когда Гарри в архиве наткнулся на дело маньяка Флориста, он лишь бегло пробежался по нему, было слишком тяжело читать подробности дела: все убитые были рыжими, и при всех находили цветок лилии… Слишком много ассоциаций… - Ну, а теперь расскажи мне о Флористе, чтобы я понял, что ты не зря просидел в Архиве! – как будто прочтя его мысли, тут же задал коварный вопрос наставник. Гарри замер и опустил глаза. Ему редко за последние годы приходилось испытывать смущение, его совесть давно была забыта и похоронена, но сейчас стало не по себе. Старший аврор Митчелл был единственный, кто согласился взять шефство над «Звездой» и «Героем» магического мира, и Гарри был ему за это очень благодарен. - Эм, убивает раз в год, именно на Хэллоуин, жертвы всегда молодые девушки, с рыжими волосами, всегда одеты в платья, эммм, при них находят цветок лилии… - Это все? – Митчелл, еще больше нахмурился, прикурил новую сигарету и рявкнул: А ну марш в архив, изучать дело! Чтобы завтра с утра отчитался! – Гарри быстро закивал и, больше не глядя на тело, которое его просто приворожило, аппарировал с притоптанной полянки где-то посредине леса. *** Пятнадцатый ряд, вторая полка, коробка ближе к левому краю – в памяти, оказывается, четко отпечаталось, куда именно он поставил коробку со всеми уликами и данными по этому делу. Гарри вытащил коробку, пронес ее за единственный стол в архиве, потянулся открыть и замер. Только сейчас он обратил внимание на то, как тяжело дышит, как дрожат его руки, а капельки пота стекают по вискам. Что-то внутри него замерло в страхе, в страхе перед чертовой коробкой и всем тем, что было внутри. С громким выдохом, как перед прыжком воду, Гарри резко открыл крышку и вытащил все папки оттуда. И больше не давая себе времени на раздумья, он открыл ближайшую из них… *** Через долгие шесть часов и трех свитков пергамента Гарри знал все, что было известно об убийце: Первое тело было найдено после Хэллоуина в 1982 году - лес, маггла, девушка двадцати двух лет, ярко рыжие волосы, в летнем платье. Причин насильственной смерти не выявлено, рядом с телом цветок лилии. Убийства продолжались из года в год, и только через пять лет они дошли до магического мира, и ими заинтересовался аврорат. После следующего убийства авроры выяснили, что убийца пользуется только заклятием «Авада Кедавра», и везде оставался остаточный след от аппарации, что подтверждало: в лес всех жертв перемещали специально, а это тоже что-то да значит. Для Флориста. Далее. Все девушки, так же как и первая жертва, были одеты в один тип платьев, как пишут маггловские эксперты, фасон и цвета были в моде где-то в 73-75 годах. Последнее убийство совершенно в 1990-м году… и авроры честно работали, искали, проверяли все зацепки, сотрудничали с магглами, но поиск ничего не дал. А потом наступили всем известные события, дело закрыли и сдали в архив… И забыли о нем, как о страшном сне, пока… Однажды, 1 ноября 1998 года, сработали маячки о применении одного из Непростительных. Группа Авроров перенеслась в лес, недалеко от Суссекса. Было обнаружено тело восемнадцатилетней Кристен Максвелл, магглы, рыжей, одетой в платье семидесятых годов, с цветком лилии в ногах… Все бывалые авроры схватились за голову, и дело о «Флористе» было открыто вновь. Новые «современные» эпизоды, держались отдельно, Гарри увидел лишь записи о том, что они есть и пометку, что дело у Старшего аврора Митчелла. Убирая папки в коробку, ставя на ней свою магическую печать и относя на место, Гарри никак не мог отделаться от ощущения, что знает, кто мог убивать. В мыслях с самого начала четко прорисовался образ того, кто мог бы это сделать, но мозг отказывался даже думать о таком… Но если он все же прав? *** Мелодичный цокот по пустынной маггловской улочке - как музыка для моих ушей. Помнится поначалу, очень давно, я пытался еще себя остановить, искал способы, думал, что болен. Прочел множество магловских книг по психологии, узнал, такое интересное слово как «маньяк». Человек одержимый манией – маньяк. Да, по всему выходило, что он именно одержим… Но, ничего нового в данном факте нет? Так было всегда, я всегда был ею одержим... Ее смерть лишь немного внесла коррективы в мое личное безумие… Цок-цок-цок-цок Снова знакомый жар разливается по телу, руки начинают чуть подрагивать, все сильнее обхватывая гладкую палочку в руках. Воздух будто замирает, тело насыщается волной наслаждения, когда он видит, как его рука, словно живя своей жизнью, чуть приподнимается, и зеленый луч стремительно входит в девичье тело… Ярко рыжие локоны в сумраке становятся почти красными, большие кольца – сережки в ушах и яркий макияж… нет, так его девочка не выглядела, убрать все лишнее, наносное… Чистое белое лицо, веснушки, раскинутые по вздорному носику - она прекрасна в своей красоте… Взмах руки – и снова знакомое платье… любимый цветок… Ты прекрасна, моя девочка… *** Следующее утро было тяжелым. Гарри всю ночь снилось что-то совсем нехорошее и проснулся он, чувствуя себя разбитым. Пока он принимал душ и делал себе завтрак, неясные образы из кошмара приобрели большую четкость: Цокот каблуков. Запах цветов, нет, скорее переплетение различных запахов, иногда это были цветы, иногда пахло чем-то цитрусовым, а иногда совсем сладкие запахи пачули. Перед взором мелькали яркие ткани, желтый, зеленый, оранжевый - все цвета, что так шли к рыжим локонам и бледной коже. Вчерашние подозрения с каждой минутой становились все более ясными, и, придя к девяти утра на работу, Гарри решился донести свои подозрения о личности Флориста до руководства. Пусть его обсмеют, но он просто обязан был все рассказать. *** - Сэр, я хочу поговорить с вами, – Гарри пришлось ждать до обеденного перерыва, когда они с наставником расположились за своим привычным местом, в харчевне неподалеку от Министерства. - Ну, давай, коль не шутишь, – Митчелл чуть откинулся на скамье и сложил руки перед собой на столе. - В первый раз я плохо знал подробности дела «Флориста», так как, только начав его читать, встретил для себя слишком много совпадений и закрыл его, – Гарри решил зайти издалека, он хотел, чтобы наставник поверил ему. Чуть запнулся, вспомнив тот жар, что окатил его тело, когда он впервые прочел о типаже жертв, и несмело посмотрел на наставника. Митчелл был так же расслаблен и лишь кивнул ему, побуждая говорить дальше. – Как многие знают, моя мать и моя жена, – голос его снова дрогнул, он глотнул из стакана воды, облизал пересохшие губы и продолжил, – да, моя покойная жена, они обе были рыжими, и, начав читать тогда подробности дела, я не смог… не смог выполнить ваше поручение… - Гарри снова замолчал и сделал еще один глоток. - Гарри, это конечно прискорбно, но я не очень понимаю, к чему ты ведешь. Если ты, малец, думаешь, что я все еще злюсь, то поверь, это не так! – Митчелл улыбнулся, когда перед ним на столе появился его заказ и взялся за приборы. - Нет, сэр, - увидев чуть поднятую в удивлении бровь, Гарри тут же попытался исправиться, – точнее, да, мне очень жаль, что я не выполнил ваше поручение тщательно, но я к другому, – Гарри глубоко вздохнул и решил, что хватит мямлить. – После того, как я более внимательно прочел все о деле и обо всех жертвах, я, кажется, знаю, кто убивал, но … - Гарри понимал, как нелепо будут звучать следующие его слова. - Но? Поттер, не томи! – Митчелл весь подобрался, забыл об уже остывшем рагу и не спускал с Гарри требовательного взгляда. - Я думаю, что убийца Северус Снейп, – быстро выдохнул Гарри и замер, смотря на реакцию наставника. А тот, как услышал имя, поначалу удивился, а потом чуть разочарованно посмотрел на него: - Гарри, я понимаю, что вы были в не очень хороших отношениях, но Снейп – мертв! - Я знаю, я видел, как он умирал! – в ответ, громче, чем положено тут же возмутился Гарри и чуть виновато пожал плечами, когда соседи по столикам на него обернулись. Он понизил голос и придвинулся ближе к Старшему аврору. – Мне тоже сложно в это поверить, но сэр, все сходится! Снейп еще со школы сходил с ума по моей матери. Ее звали Лили, у нее были любимые цветы лилии, и она носила похожие платья, я видел на старых фотографиях, – Гарри вытащил из кармана помятый пергамент, развернул его и показал наставнику, там были выписаны все даты убийств. – Вот смотрите, убийства начались в следующий же год, после того, как погибли мои родители, а закончились, как раз в последний год, перед моим поступлением в Хогвартс! Митчелл забрал у него пергамент и перечитал еще раз все написанное. Он вытащил платок, вытер потеющий лоб, и, кинув вокруг них чары Тишины, спросил: - А что ты скажешь об убийствах после девяноста седьмого года? - А что если он подстроил свою смерть? – вопросом на вопрос ответил Гарри. Это было самым слабым местом в его теории. Ведь он сам видел, как умирал Снейп, но после сражения его тело не было найдено, а в гроб положили лишь останки, точнее несколько костей, это все что нашли тогда. – Да, я видел как он умирал, но потом его тела не нашли, нечего было искать, там все истлело, но вдруг, он сам это подстроил? – озвучил Гарри свои мысли. – Перед смертью, Снейп дал мне свои воспоминания и сейчас, мне кажется, что тогда, он передал не только то, что мне полагалось, но и еще те, которые я видеть не должен был… - Гарри на миг прикрыл глаза, вспоминая ночные видения. – Мне кажется, я вижу по ночам обрывки фрагментов тех убийств… - совсем тихо закончил он. Когда Гарри через несколько секунд вновь открыл глаза, его наставник очень внимательно на него смотрел: - Гарри, а может, все твоя фантазия, ты начитался о подробностях дела, тема очень тяжела для тебя, и теперь ты во сне видишь, как будто именно те сцены убийства. Может это банальные кошмары? – вопросы Митчелла были очень правильными, и Гарри сам сомневался в своих словах, но просто не мог не проверить все варианты. Ведь если убийца все же Снейп, его было просто необходимо остановить! - Да, да, сэр, все верно, но вдруг… как я знаю, тогда перед захоронением никому в голову не пришло проверить, кому принадлежат те останки, но мы же можем провести эксгумацию, и выяснить это раз и навсегда? Пока Митчелл молчал, Гарри задумался о своих ощущениях, стыдно было признаться, он очень давно не чувствовал такое воодушевление. Ему хотелось действовать, что-то делать, куда-то бежать, а не просто плыть по течению и выживать, как он делал последние три года своей жизни. - Что ж, малец, ты прав. С начальством я договорюсь обо всем сам. Не стоит никому пока знать, что тебе что-то такое снится. Скажем, что в повторяющихся элементах совершенных Флористом убийств ты увидел поразительное сходство с образом своей матери, а что Снейп с ума сходил по ней, знает чуть ли не половина магомира… - договорив, Старший аврор взялся за оставшееся рагу и принялся быстро работать челюстью. Как говорится: «Война войной, а обед - по расписанию». **** На согласования всей бумажной волокиты было потрачено еще три дня. За прошедшее время Гарри навестил все значимые места для своего бывшего профессора, пытаясь, напасть на его предполагаемый след. Но, все было зря - ни в его старом полуразрушенном доме, ни в опечатанных бывших апартаментах в Хогвартсе, ничего не говорило о том, что за последние три года их навещали. Гарри даже навестил Малфоев и очень долго общался со старшим поколением на предмет призрачной возможности Снейпа выжить. Но те, впервые, наверное, на его памяти показались Гарри искренними и не на шутку взволнованными такой возможностью. Когда же Гарри начал расспрашивать их о поведении Снейпа в канун Хэллоуина, Люциус ему без обиняков заявил, что в это время зельевар был сам не свой, еще более раздражительный, чем обычно, и намного агрессивнее. Конечно, это не было доказательством вины, Гарри и сам в канун чертового дня был, мягко говоря, «не в форме», но вся его хваленая интуиция и ночные видения, которые не прекращались ни на одну ночь, говорили об обратном. *** - У меня для тебя две новости, – через неделю Митчелл после обеда не торопился вернуться в контору, а позвал Гарри прогуляться. Поттер понимал, для чего его позвали, и изнывал от нетерпения, но прошедшие годы научили его выжидать, и, если его наставнику нужно было время, он готов был его дать. - Дайте угадаю, хорошая и плохая? – все же не выдержал молодой мужчина и состроил гримасу, но, поймав укоризненный взгляд наставника, тут же смутился. – Прошу прощения. - Не знаю, какая из них для тебя будет хорошая, а какая плохая… - Митчелл остановился и присел на лавочку. Чуть подняв голову, он внимательно посмотрел на младшего товарища. – Останки, что мы подняли из могилы, принадлежат Северусу Снейпу, сравнили остаточную магию его вещей и костей, – видя, как вытягивается в расстройстве лицо молодого человека, старший аврор быстро заговорил дальше. - Но! Это навело меня на мысль, и я посоветовал нашим умельцам сравнить остаточную магию Снейпа и ту, которая оставалась после аппарации на местах преступления, и, конечно, возможны погрешности, но все убийства совершенные до 90го года, на 85% совершил именно он! Когда смысл последних слов наставника дошел до Гарри, он почувствовал ни с чем не сравнимую эйфорию, как много лет назад, когда у него получалось перед самым носом Хорька поймать снитч! Это было просто волшебно - осознание того, что он смог распутать такое сложное дело всего за несколько недель, доверяя лишь своей интуиции! Гарри растянул губы в неудержимой улыбке и присел рядом с наставником. На душе неожиданно стало светло и хорошо. Но через несколько минут он так же понял и еще одну важную вещь: - Значит у нас два убийцы? – глухо переспросил он наставника, с надеждой глядя в карие умные глаза. Быть может, он что-то не понял, и сейчас Митчелл развеет его сомнения, и они закроют дело? - Да, малец, ты прав. У нас два убийцы, – старший аврор достал сигарету, прикурил, давая время Гарри привыкнуть к этой мысли и продолжил. – С начальством я уже говорил, дело тех лет закроют, поставят гриф секретно. Мы не можем сейчас, всего после трех лет по прошествию дня Победы, заявить, что один из Героев войны, кто был награжден орденом Мерлина, на протяжении многих лет убивал магловских девушек, – голос Митчелла звучал ровно, но Гарри почувствовал, что наставник его осуждает. Ведь именно благодаря ему, Гарри Поттеру, весь магомир поверил, что Северус Снейп был Героем! Гарри опустил глаза и закусил губу, лишь бы не дать себе ляпнуть еще какую глупость. Ему было необходимо подумать. - Убийства с девяносто восьмого года выведут в отдельное дело, и его расследование пока поручили Хенли с напарником. - Почему, сэр? – Гарри все же решился поднять глаза на старшего товарища, но Митчелл на него не смотрел, он дымил уже второй по счету сигаретой, подняв голову и смотря на серое осеннее небо. - Ты за раскрытие дела Флориста получаешь повышение, теперь ты не младший аврор Поттер, а просто аврор, – усмехнулся Митчелл, - и идешь в отпуск на пару недель. А я, наконец, могу уходить на заслуженную пенсию, так что готовься, малец, после отпуска у тебя будет новый напарник. Поттер пораженно замер на месте. Да, он знал, что в Аврорате могут очень быстро повысить, и всегда боялся этого. Ведь снова вокруг него будет ходить множество ненужных разговоров об «Избранности». Да, его вполне заслуженно повышают, только окружающие все равно будут судачить, ведь подробности не будут разглашать… Нет, он был рад данному обстоятельству. Гарри просто не понимал, как сможет смотреть в глаза окружающим, если всем станет известно, что Снейп был маньяком… Расставаться с таким замечательным наставником, как Митчелл было очень жаль, Гарри привык к мужчине за несколько лет, считал его если не другом, то наставником. Но он с самого начала знал, что Митчелл с ним ненадолго, в его возрасте давно уже было пора уходить на покой, и того уговорили остаться только ради Поттера. - Сегодня можешь не возвращаться в Аврорат, а с завтрашнего дня у тебя отпуск. Через неделю жду на вечеринку в честь моего ухода, – Митчелл первый встал со скамейки и снова очень пристальным взглядом посмотрел на младшего товарища. - И, Гарри, не нужно, чтобы кто-нибудь узнал о твоих снах… Эпилог. Цок-цок-цок Знакомое чувство эйфории, но сейчас намного сильнее, чем раньше. Как будто до этого он видел и чувствовал все через невидимую призму, которая мешала ощутить все оттенки эмоций… Сейчас же призма пропала, и все стало намного ярче, насыщеннее, богаче… Цок-цок-цок Она сворачивает с шумной улицы на прилегающую аллею, идет не торопясь, весело размахивает сумочкой одной рукой, а второй придерживает маленькую металлическую коробочку. Маггловский телефон. Ее голос весело звучит в тишине улицы, отражаясь от домов: она через слово смеется, и от ее смеха что-то внутри замирает… Раньше он не слышал их… раньше они были другими… Цок-цок-цок Она договаривает и убирает телефон. Я понимаю, что пора. Замершее дыхание, палочка в руке - она тоже другая, светлая. Раньше была черная, чуть длиннее, но этой удобнее, она роднее лежит в руке, от нее тепло не эфирное, а живое, которое пробирает все тело насквозь, когда на ее острие загорается зеленое сияние, и стремительной молнией ударяет в худощавую, чуть мальчишескую фигуру. Всего пара мгновений, и он со своей ношей в лесу. Ему знаком этот лес, он уже был в нем… Тело на его руках еще теплое, можно подумать, что девушка просто спит, даже лицо ее еще не успело потерять всех красок. Очистив первый выпавший снег, я осторожно, боясь навредить телу кладу ее на пожухлую траву и одним лишь движением избавляю ее от верхней маггловской одежды… Рука привычно тянется трансфигурировать знакомое платье, но в последнюю минуту я останавливаю себя, озаренный мыслью - моя девочка не любила платья… Та другая, да, но не моя… На доли секунды я выпадаю из эйфории, растерянно смотрю по сторонам, и что-то страшное просыпается в душе… Вина? Нет, нет, не хочу чувствовать! Взгляд снова наталкивается на рыжие, почти медные локоны, и тепло вновь приходит ко мне… Прости, моя девочка, я отвлекся… Взмах рукой, и ты в летнем сарафане. Я помню, ты появлялась пару раз в подобном, и тогда я сравнил тебя с лесной феей, конечно, я не сказал вслух, тебе, но я уверен ты и так поняла, как нравишься мне в тот момент. Еще один взмах, и возле тебя лежит букет твоих любимых цветов… Васильки, как твои глаза…