Созерцание одухотворяет

POV Рэнделла 7:38 Открывать глаза не хотелось. Не хотелось, потому что я наперёд знал, что увижу. Серое здание, закрывающее вид на Неву, и темное, по цвету напоминающее грифель карандаша, небо. Погода оставляла желать лучшего вот уже полторы недели. Погода наводила тоску. После яркого летнего солнца свинцовые тучи вгоняли в депрессию. Делать не хотелось ничего. Ни яркие обои, ни отснятый материал, ни-че-го не помогало отвлечься от внутренней тоски и сплина. Даже позвонить родителям и сообщить, что у меня всё в порядке, было в тягость. Мне нужно развеятся. 9:00 Чуть более живой, но, тем не менее, в плохом настроении, я брел вдоль Воскресенской набережной, чтобы ближе к Водопроводному переулку свернуть к Таврическому дворцу. Миша должен меня ждать там, и я уже давно опоздал. Он неумолим, когда дело касается опозданий, но с этим можно разобраться попозже. 9:11 Миша стоял возле входа в дворец и, как только заметил меня, уставился с немым порицанием. Будучи парнем немного сентиментальным и милым, он просто превосходно умел заставлять себя чувствовать виноватым и прожигать в человеке дыру, когда был недоволен. Зная, что когда погода и природа не радуют глаз, Совергон тоже раздражителен, я попытался скрасить ситуацию улыбкой, но, судя по всему, не получилось. 9:13 Наконец-то мы оказались в двух шагах друг от друга. Лицо Миши не выражало никаких эмоций. Порицание сменилось на безразличие. Он окинул меня коротким, но тяжелым взглядом, повернулся ко мне спиной и потянул на себя дверь. Сейчас он слишком не похож на себя. Несмотря на то, что он не в настроении, Совергон обычно подбадривает меня и не дает окончательно погрузиться в размышления о каких-то своих, личных внутренних демонах. 9:15 Я шел вслед за парнем. Он немного сгорбился, достал телефон и начал набирать что-то. А спустя мгновение повернулся ко мне, вновь окинул взглядом, внезапно улыбнулся и быстро сказал: - Дань, я, конечно, не в восторге от того, что мне пришлось тебя ждать лишних одиннадцать минут, но можешь перестать вести себя, как приговоренный к казни. Воздух с шумом вошел в легкие. Миша зол, но готов простить меня. - Я не от того такой. Настроения нет. - По-моему, у тебя настроение испортилось еще до того, как ты родился. Что у тебя стряслось? – полюбопытствовал друг. - Со мной стряслась депрессия и слепое обожание своего лучшего друга, - подумал я, но сказал: - Миш, ты же со мной в одном городе живешь. Как ты мог не заметить эту отвратительную погоду? - Погода не должна так влиять на твою жизнь, - улыбнулся Миша, - Мы пришли за вдохновением и хорошим настроением, поэтому стирай гримасу, будто бы тебя всю ночь… - Совергон замер на полуслове и с тихим смешком продолжил: - Шутки о геях не отпускают меня. 9:20 Легкий выброс адреналина в кровь – то, что случается со мной каждый раз, когда он шутит с голубым уклоном. Когда сердце наполняет любовь к человеку своего пола, его толерантное и легкое отношение к гомосексуальности заставляет тебя трепетать. Он увидел, что я немного улыбнулся и, взъерошив мои волосы, потянул меня к кассе. - Здравствуйте, нам, пожалуйста, два билета на экскурсию в зал с раритетными книгами, - он посмотрел своими проницательными глазами на девушку-продавца. - Да, конечно, вот, - она протянула билеты Мише прямо в руки, а не положила на прилавок. Когда ты готов убить ни в чем не повинного человека, кажется, это называется ревностью. И если ревность - это действительно именно это чувство, то оно сейчас разъедает меня изнутри. - Миш, - отвлек я внимание друга от девушки, - ты так и не сказал, что со мной всю ночь делали, - я вопросительно посмотрел на него. Несколько секунд парень соображал, о чем я, а когда заметил ехидную улыбку на лице, рассмеялся и потянул меня приобщаться к вечному. 9:23 Тоска отступала.