Письмо Артура

Всем привет я, Артур Пендрагон, плыву в лодке на Авалон. Аж в стихах получилось сам не ожидал. Рассказать мимо чего проплываю не могу, потому что лежу на спине, руки скрещены на груди. Меч мне Мерлин не отдал. Когда вернусь обязательно припомню, потому что как выяснилось и на том свете оружие не повредит. На небе ни облачка. Дождя не будет. Ну что мне сказать вам? Во-первых, я думал, что на том свете куда хуже, чем на белом. Как выяснилось не просто хуже, а гораздо хуже! По прошествии нескольких дней или не дней, уж не знаю в чем тут время исчисляется, но бывает и темно и светло так, что будем считать, что есть и день и ночь. Так вот по прошествии нескольких дней меня нашли: и отец и Моргана. Отец обрадовался, даже выразил сожаление о том, что пытался навредить Гвен и мне. Я великодушно простил. А куда деваться? Дальше уже некуда. Но моя неугомонная сестрица решила, что я оказался рядом с ней только из желания ей насолить. Что она сама меня нашла, Моргана естественно об этом забыла. Ну с логическим мышлением у нее всегда была заминка, а как связалась с Моргаузой совсем беда стала. Поэтому всеми мыслимыми и немыслимыми способами сестричка решила меня убить и на том свете тоже. Самое забавное, что убивать получается, но буквально на полчаса не больше. Потом я снова встаю и начинаю мило ей улыбаться, а ее это так бесит, что не могу удержаться. Спасло меня от нескончаемой мести Морганы только то, что меня разыскал Гвейн. Рыцарь пришел не с пустыми руками, он где-то нашел огромный запас вина и под вечер дня, когда он пришел мы все были пьяные в дымину. Моргана и Утер сидели в обнимку и горланили похабные песни. При чем такие, что даже у Гвейна отвисла челюсть, чего уж говорить обо мне. Ну мы тоже разучили слова и стали подпевать. Голос есть только у Морганы, слух у отца, а у меня и Гвейна ни того, ни другого, но пели душевно, не менее душевно мы и пили. Не слышать нас было невозможно и с разных концов ада или рая, уж не знаю где мы все очутились стали подтягиваться былые враги и друзья. Троллиха чуть не удушила отца при встрече. Ланселот долго и нудно рассказывал, что его воскресила Моргана. При чем сестрица постоянно его перебивала и говорила, что это было ее девизом «Сама не живу и другим не дам». Пришлось обоих напоить еще раз и только тогда они наконец успокоились и перестали меня донимать. Троллиха, кстати, оказалась мировой женщиной. После того как выпила бочонок вина подобрела, и стала вместе с Морганой и отцом петь частушки. Когда они их выучить успели, а? Я и Гвейн только слова успевали запоминать. Вот так и живем тут. Я не вспоминаю прошлое, и разумеется не думаю о будущем. Но тем, кто остался без меня хочу сказать…. Не могу…. Словно кто-то сдавливает мое горло. Я вернусь, когда придет время и найду вас. Каждого.