Бабочка

Рожденному в великом клане, прадеды которого завоевывали славу кровью и бессердечием, суждено уйти из жизни под торжественный бой барабанов, клич воинов, танец служителей. На похоронную процессию собрались все жители деревни одетые в черные одеяния, они окружили тело некогда грозного вождя. Бледное лицо было покрыто сине-фиолетовыми пятнами, густые черные брови придавали ему грозный вид, пересохшие треснутые губы были приоткрыты, словно хотели что-то произнести что-то, что не успели при жизни, руки были сложены, морщинистые тонкие пальцы сжимали рукоятку катаны, пожалуй, единственного верного друга. Тело, одетое в белое одеяние, казалось теперь маленьким и угловатым. Итачи подошел к отцу, держа в руках факел, прежде чем поджечь солому, на которой лежал отец, он обратился к жителям с речью, окинув толпу безразличным взглядом: - Этот человек, не был моим отцом, он был отцом всех вас. Человек , имя которого на веки останется в вашей памяти и памяти ваших детей был вашим отцом, правителем, вождем. Я не смогу заменить вам его, но постараюсь сделать все от меня зависящее, что бы ни посрамить его имя. Алое пламя пожирало солому и в скором времени поглотило тело. Тошнотворный запах разлетелся по окрестностям с темно - серым дымом, проникая в дома людей, которые закрывали платками носы. Пламя быстро погасло, осталось только серебряная зола, которую аккуратно собрали в керамический сосуд бледно- коричневого цвета и передали нынешнему главе клана. Он осторожно взял его и направился в свои покои. Народ, стал потихоньку расходится, шепчась друг с другом. Они не боялись Итачи, хотя и не понимали его помыслов, для них он всего лишь был талантливым юношей, в его глазах не читали особой ненависти и жестокости. Он был похож на туман. - Бедный как он выдержит,- сказала женщина средних лет, опираясь на длинную палку. - И не говори, смерть отца, предательство брата, который, скорее всего, мертв, трагическая смерть жены. - Таково проклятье клана Учиха, они обречены на одиночество,- сказал седовласый мужчина , вмешиваясь в разговор женщин. Итачи сидел посреди темной комнаты, он смотрел на керамическую вазу, в которой теперь покоился отец. Взгляд его был томным, темные волосы спадали на лицо, плечи устало сгорбились. - Говорят, что душа покидает землю на сорок девятый день,- сказал Учиха ,- неужели все это время она достигает неба. Мне кажется, ты был сегодня на своих похоронах и смеялся над нами и над самим собой. Возможно, я ошибаюсь, и твоя душа бродит по горько-сладким воспоминаниям, а может по ошибкам прошлого. Отец, ты ведь тоже совершал ошибки. Все совершают. Знаешь, Сакура бросилась с обрыва, когда я сказал что знаю правду, ее глаза были полны ненавистью ко мне , она была в тот момент иной, наполненной отчаяньем и страхом перед будущем, она смотрела на меня как на чудовище и бежала сломя голову проклиная меня. За что ей меня ненавидеть, я не сделал ничего ей плохого, она и только она принесла мне страдания. Отец, - прошептал Итачи, смотря в потолок, - Я не исполню твой приказ, я не убью Хинату, ведь она моя последняя надежда на спасение. Я хочу жить, растить ребенка пусть даже не своего. Саске пропал без вести, тело его не нашли, конечно это вселяет страх, что однажды он вернется и разрушит все что я построил, но у меня ощущение что этого не будет. Знаешь что странно отец, я ничего не чувствую потеряв всех кто раньше был дорог. Нет в сердце изнывающей боли, нет угрызений совести. Мне даже кажется что вместо сердца у меня дыра, огромная зияющая дыра. Это пугает. Отец ты когда - нибудь любил? Я знаю, ты не любил мать. Откуда я знаю? Достаточно было посмотреть в твои глаза, в них читалась тоска и обида на человека которого ты любил. А я вот понял, что никогда не любил. Я не любил тебя, а уважал, я не любил мать, а почитал, не любил Саске, а был к нему привязан, я не любил Сакуру, а желал ее. Может поэтому я ничего не чувствую - я не жил. Прощай отец. Закончив разговорить с самим собой, он вышел из комнаты с вазой. Осталось лишь одно, развеять прах над холмом. При жизни Фугаку всегда на него взбирался и смотрел вдаль, словно выискивал кого-то, но кроме зеленого леса, ничего нельзя было разглядеть, но он часами мог сидеть там, и наблюдать за малейшими шорохами листвы. Итачи знал его любимое место и дойдя до него, он оглядел просторы и развеял пепел по ветру, навсегда попрощавшись с прошлым.