Face Down

— Мистер Стамп? — в комнату ожидания зашел регистратор. Все пятеро вскочили со своих мест. — Операция завершена, и теперь он может принимать посетителей. Палата 301. Услышав номер палаты, я тут же выбежала из зала. Остальные последовали за мной. Многократно нажимая на кнопку вызова лифта, я надеялась, что таким образом он прибудет куда быстрее, чем если бы я нажала один раз. — Скай, успокойся, — сказал Пит. Я повернулась к нему лицом и глубоко вздохнула. Из глаз снова потекли слезы, но я уже не замечала их. Все, что я знала, это то, что Патрик жив. И этого было достаточно, чтобы удержать меня от падения на пол. Прибыл лифт, и мы втиснулись туда все вместе. Джо быстро нажал на кнопку третьего этажа, но лифт не мог успевать за нашей скоростью. Двери медленно закрылись, секунды молчания длились вечно. Наконец, достигнув нужного этажа, двери открылись, и мы судорожно начали искать дорогу к 301 палате. На удивление, дверь оказалась прямо перед моим носом. Мы вошли внутрь. Кровать была отделена от всей комнаты белой шторкой. В палате, помимо нас и Патрика, находилась медсестра. — Как он? — почти в один голос спросили мы. — Хорошо, — начала женщина. — Операция прошла хорошо. Пуля попала в голову и едва не задела мозг. Мы вовремя извлекли ее. Также сломаны три ребра, и немного задето легкое — проколото. Есть и плохие новости. Чтобы ускорить процесс восстановления, нам пришлось ввести его в состояние искусственной комы, — монотонно проговорила она и вышла из палаты, как будто то, что она сейчас сказала, было абсолютно нормально. Я невольно заскулила и рухнула в объятия Пита. Кома? Мы подошли ближе, и Джо отдернул шторку. Я не могла нормально смотреть. Я просто уставилась и начала рассматривать. На лбу были зафиксированы пропитанные кровью марлевые повязки. Отсутствовали очки, а в волосах застряла кровь. Лицо было изуродовано множеством синяков и царапин. В руку была введена игла, через которую в вену поступало лекарство. Это все, что я заметила в первую очередь. И я рада, что не больше. Это был не Патрик. Это просто не мог быть он. Должно быть, здесь какая-то ошибка. Прямо сейчас он сидит дома, смотрит бейсбольный матч и ждет нас. Но это был он. И не было ошибки в том, что это его грязные блондинистые волосы и детское лицо. Теперь я больше никогда не смогу услышать его смех или голос, увидеть его голубые глаза, почувствовать его губы на своих. — Минуту, — прохрипела я и вышла в коридор. Я прислонилась к стене и с рыданиями скатилась на пол. Невероятно, что всего шесть часов назад я признавалась ему в любви. Мы целовались, а я боялась, что это больше никогда не повторится. Единственная вещь, которой нам всегда будет не хватать, — это любовь. И единственная вещь, которую мы никогда не сможем достаточно дать, — это любовь. Я вернулась в палату и села на свободный стул у его кровати. Я взяла его руку и не произнесла ни слова. Мне больше не хотелось биться в истерике, но слезы продолжали катиться по лицу. Изредка вырывались судорожные вздохи. Брендон нервно ходил из стороны в сторону, с кем-то разговаривая по телефону. Пит тихо рыдал на полу, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Джо сидел на стуле около кровати, опершись локтями на колени и закрыв лицо руками. Энди безучастно уставился на стену. Мне было не понять, что они чувствовали в данный момент. Брендон был его лучшим другом уже много лет. Остальные были участниками группы, сформировавшейся бог знает когда. А я знала его всего несколько месяцев. В помещении висело молчание. Единственный звук издавал монитор сердечного ритма. Изредка вырывались всхлипы. А затем линия на мониторе стала ровной. — Нет! — закричала я и вскочила со стула. Нет, нет, этого не может быть. Он не может умереть. Перед глазами все расплылось. Единственное, что я запомнила, — это как кто-то звал медсестру. Кто-то (как мне казалось, Энди) вывел меня из палаты, потому что я отказывалась покинуть Патрика. Последний раз мне удалось мельком взглянуть на его лицо, перед тем как доктора захлопнули дверь. Я застыла посреди коридора, осознавая происходящее. Внезапно боль пронзила тело. Та боль, которую я чувствовала в ночь папиной смерти. В голове крутилось множество воспоминаний.

***

Я зашла в кабинет и увидела рыдающую маму. Близнецы сидели позади нее. На их лицах отражалось непонимание. Увидев меня, она поднялась и молча обняла меня. — Мам, что происходит? — спросила я. — У твоего отца р-рак.

***

— Здесь и намека нет на гребаную еду! — закричала мать. Она кинула бутылку в дверь, и та разбилась на множество осколков. Сверху послышался плач. Черт, ребят, заткнитесь, или она убьет всех нас! Мама повернулась ко мне лицом. Я вспомнила персонажа из одного субботнего мультфильма, у которого раздувались ноздри, пульсировали вены и из ушей валил дым. Взяв осколок, она провела им по моей руке. — Как ты, дрянь, собиралась накормить меня? — она снова ударила меня осколком, но уже по носу. Я споткнулась и упала на пол, при этом останавливая рукой кровь из носа. Скрипнула дверь кладовки. — Здесь все просрочено! Ты что, убить меня пыталась? — она засмеялась. — Ты еще не в состоянии просто так от меня избавиться, бедная дорогая Скай, — мать пнула меня по животу, и я согнулась пополам. Она не переставая била меня по голени, а потом перешла на ребра. Наконец, она бросила уцелевшую часть бутылки мне в голову, и я потеряла сознание.

***

— Патрик, пожалуйста, иди в комнату. Пожалуйста, — умолял Пит. — А зачем? — закричал Патрик. — Может, сразу на крышу, а потом спрыгнуть? Потому что никому не нужен гребаный Патрик Стамп, куда лучше будет без него! — П-Патрик, это н-неправда, — всхлипывала я, смотря ему в глаза. — Заткнись, стерва! — не успев что-либо осознать, он кинул в нас пустую бутылку, но промахнулся, попав в стену. Я закричала. Патрик схватился за голову и упал на пол.

***

Мне казалось, что сердце вырвали из груди. У меня забрали все, что я любила. В коленях появилась слабость. Я медленно упала на пол, сильно ударившись головой. Но головная боль была несравнима с болью в сердце. Мне просто хотелось свернуться калачиком и умереть. Казалось, что только вчера все пошло ко дну, больше не было надежды, но потом ситуация значительно улучшилась. В глазах загорелись огоньки, голос стал громче и увереннее. Пульс вернулся в норму, сердце собралось по кусочкам. Но листья опадают, солнце садится. Все когда-нибудь заканчивается. А если конец наступит сегодня, я все равно буду продолжать говорить, что ты сияешь ярче, чем кто-либо еще.* И я надеюсь, что твой огонь не погаснет.

***

— Скай, Скай, проснись! — Пит судорожно тряс мое тело. Я даже не заметила, как уснула. А что, если все это лишь страшный сон? — Ч-что с П-пат… — попыталась произнести я, перед тем как затихнуть. — Врачи сказали, что пульс в норме. Они вывели его из комы, и через несколько дней он должен проснуться, — известил Пит с небольшим энтузиазмом в голосе. Я облегченно выдохнула и приняла сидячее положение, прислонившись к стене. — Ты не собираешься вставать? — спросил он, когда увидел, как я закрыла глаза. — Я н-не ч-чувствую ног. Не м-могу встать. Он вздохнул и помог мне подняться. Я обвила руками его шею, уткнувшись лицом в его плечо. Сейчас мне были необходимы объятия. От Патрика. Как только Пит усадил меня на стул, я снова уснула. Это то, что нужно. Во сне я ничего не чувствую и не вижу, что происходит вокруг. А, что самое главное, время идет быстрее. Чем больше сплю, тем больше времени проходит и тем быстрее я увижу Патрика. Увижу его голубые глаза. Услышу его завораживающий голос. Почувствую его любовь.

***

— Боже, Скай, сколько можно спать? — удивился Пит, когда я снова проснулась. На улице было темно, и я понятия не имела, который час. — Сколько времени? — Уже за полночь. За небольшую плату нам позволили остаться в больнице на ночь. — Ты подкупил больницу? — мои глаза расширились. — Есть плюсы в том, чтобы быть знаменитым, — он подмигнул. — Но это не важно. Мы за едой, ты с нами? Я взглянула на Патрика, который до сих пор не очнулся после комы. — Не, я побуду здесь. Все равно в больнице не еда, а дерьмо. — Хорошо, — засмеялся он. — Позвони, если что-нибудь понадобится. — Спасибо, Пит. Я повернулась к Патрику и снова взяла его за руку. — П-привет, Патрик, — прошептала я. — Говорят, что, когда человек в коме, он все еще может слышать, что происходит, так что, э-э, привет. На самом деле, я не знаю, что сказать, но ты мне очень нужен сейчас, Патрик. Ты нужен Питу. Ты нужен Энди. Нужен Джо. Брендону. Ты нужен всем нам. Мы все тебя любим. Я просто… Я так сильно люблю тебя, Патрик. Если ты слышишь, подай знак. Сожми мою руку. Ну, как обычно делают во всех этих любовных романах. Ты так нужен мне, — я зарыдала. Ничего не произошло. Я выпустила его руку и опустила взгляд. Я не знала, сколько просидела в таком положении, пока не услышала, как за дверью кто-то прочистил горло. Я ожидала увидеть медсестру, или Пита, или еще кого-нибудь. Но нет. Подняв взгляд, я увидела черноволосую девушку примерно того же возраста, что и Патрик, в сопровождении с человеком, которого меньше всего я ожидала встретить здесь. С моей матерью.