Точка.

       — Смотри, Киллу, он умер, — Иллуми достаёт последнюю иглу из тела Гона.        Киллуа ещё не очнулся, нет, ещё совсем нет. Он ещё не осознаёт происходящего. Что случилось? Почему Гон в крови лежит на земле? Что делает Иллуми? Медленно подойдя к окровавленному телу друга, Киллуа упал на колени.        — Хах, Гон, я говорил, что не люблю подобные шутки? — губы выгнулись в кривой улыбке, зрачки сузились. Недолго думая, Киллуа проверил пульс.        Его нет.        Его нет.        Его нет.        « — Киллуа, а ты рад, что встретил меня? «безумно рад, но почему не могу сказать?»        — Не спрашивай такого, Гон.»        — Эй, Киллу, пойдём домой.        Ему всё равно. Ему всё равно, что будет дальше. Это уже не интересует его, ему всё равно. Он не помнит, как пришел домой. Не помнит как оказался в камере пыток, он просто не помнит.        Электрический стул. Цепи.        Он не чувствует боли, теперь он ничего не чувствует.        Его нет.        Его нет.        Его нет.        Киллу, тебе не больно? Может добавить вольт? Хей, Киллу, а на какие яды у тебя нет иммунитета, хочешь узнать? Ему уже всё равно, он ничего не чувствует.        Электрический стул. Цепи. О, новый яд, боль придется потерпеть.        И боль от ядов ушла, и плеть Миллуки уже давно не тревожит. Что с ним происходит? Как он тут очутился? Он не помнит. Его это не волнует.        Электрический стул. Цепи. О, новый яд, но боли нет. Сколько вольт он добавил?        Что играет в голове? Похоже на скрипку. Какая грустна мелодия, но такая родная…Сколько ещё ты будет играть? Прошу, не переставай, мне кажется, что ты мне нравишься. Он не понимает откуда музыка и, похоже, его это совсем не интересует. Мелодия спокойна, грустная, но такая родная… Она не стихает, нет. Становится только громче и уже, наверное, не такая родная. Чего-то не хватает, вот только чего? Он и не догадывается.        Электрический стул. Цепи. О, новый яд, но боли нет. Сколько вольт он добавил? Ладно, уже не важно. Скрипка стала ещё громче, она ему совсем не родная.        « — Киллуа, а что для тебя счастье? Для меня счастье — это быть рядом с тобой. Это так весело, знаешь, ты мой самый лучший друг». Кто говорил это? Киллуа не помнит, он не должен помнить всё, что не касается пыток и тренировок.        Киллу, мы с Отцом не желаем тебе ничего плохого, мы хотим вырастить из тебя отличного убийцу.        Друзья? Твои друзья? Ты всегда был таким фантазёром.        Сегодня новый яд, довольно опасный, но ты справишься, я уверен.        Киллу, тебе не больно?        Почему ты молчишь?        Киллу, отвечай, когда спрашивают.        Дверь в камеру закрыли на ключ.        Слышен смех.        Электрический стул. Цепи. О, новый яд, но боли нет. Сколько вольт он добавил? Ладно, уже не важно. Скрипка стала ещё громче, она ему совсем не родная. Всё повторяется. Этому нет конца.        — Здравствуй, Киллу.        — Ты что-то хотел? Или, может быть, новая пытка?        — Нет, ты помнишь своего друга Гона? Курапика и Леорио пришли узнать о нём.        — Что за странные имена. У меня не может быть друзей.