Сто оттенков Дестиэля

«Меня зовут Дин Винчестер, я солдат. Война отобрала у меня родителей, брата, друзей. Я привык к выстрелам, взрывам и крикам, вся моя жизнь пропитана этим. Мои руки в крови, мое тело покрыто ссадинами и ранами, но эта боль ничто, по сравнению с тем, что я вижу каждый день. Смерть, она повсюду. Я чувствую ее холодное дыхание, она дышит мне прямо в затылок, но я все равно сражаюсь, ведь я обещал это одному человеку. После того как на моих глазах застрелили Сэма, все внутри окончательно опустело, не стало ничего, что бы могло удержать меня в этом мире. Я стоял и смотрел, как истекает кровью мой родной брат, как жизнь медленно покидает его тело. Ему было всего двадцать два года, но война не знает пощады. Я смирился с тем, что меня ждет такая же участь, так почему бы не ускорить процесс? Дуло револьвера у виска, почему-то абсолютно не страшно. Я чувствовал, что это правильное решение. Когда у тебя отбирают все самое дорогое, умирать уже не страшно. На моих глазах погибли сотни и каждый из них уходил с гордостью. Палец на спусковом крючке вздрогнул, но тут я почувствовал, как кто-то сильно сдавил мое запястье. В его глазах были небеса, тихие и бездонные. За такими Дин любил наблюдать теплыми майскими ночами. Этот парень будто ангел-хранитель, который снизошел сверху, чтоб помешать мне совершить ошибку. Если присмотреться, то можно увидеть за его спиной крылья, огромные черные крылья, с темно-синими переливами. Я чувствовал их. Кастиэль. Парень со странным именем. Он напоминает мне Сэма, такой же молодой, упрямый и наивный. Ему только недавно стукнуло двадцать, что может быть хуже, чем увидеть войну в столь юном возрасте? Ничего. Кастиэль не успел закончить медицинский, но это не помешало ему вытаскивать таких как я с того света. Небеса действительно послали нам своего ангела. Он несколько раз ходил с нами, но я настоял на том, чтоб его оставили в лазарете — нам нужен такой врач. На самом деле я просто хотел держать Каса на расстоянии от всего этого дерьма, я чувствовал, что обязан его уберечь. С появлением этого человека в мою жизнь, если мое существование конечно можно назвать «жизнью», вернулись краски, все вокруг обрело смысл. Дробь автомата, запах свинца, оглушающие взрывы, от которых голова раскалывается на части. А я думаю лишь о том парне, с невыносимо синими глазами и постоянно растрепанными волосами. Я обязан защитить его. Когда мы попали в засаду, я получил очередное ранение. Но это был лучший исход из всех возможных. Если существует Ад на земле, то он был там, в этом чертовом лесу. Началась перестрелка, в которой мы потеряли два десятка человек. У нас осталось всего два выхода: навстречу выстрелам или минное поле. Исход один, независимо от выбора. Несколько человек направились на минное поле и... Это ужасно, я до сих пор помню эти взрывы. Одного из солдат, наступившего на мину, разорвало на части. Я недоглядел и за это поплатился — получил пулю, которая, как оказалось, задела мое легкое. Адам и Бенни меня не бросили, они соорудили носилки из веток и дальше я уже не помню — от огромной потери крови я потерял сознание. Очнулся я уже в лазарете и первое, что я заметил — это испуганные синие глаза и холодная ладонь на моей руке. Кас не отходил от меня две ночи, лишь иногда отлучаясь, чтоб сменить перевязки или помочь чем-то еще. Тело невыносимо болело, но, знаете, я был счастлив. Он не убирал свою руку и просто смотрел на меня. Я был в отключке двое суток и первые для меня прошли напряженно: лихорадка, кровотечение, которое никак не удавалось остановить. Такие операции нужно делать в больницах, в стерильных условиях, но никак не в этих лазаретах, но Кас смог. Он взял на себя всю ответственность и смог. Ночью, во время очередного обхода, Кастиэль подошел к моей кровати и присел рядом, как обычно накрывая рукой мое запястье. Он мало говорил, но его взгляды, редкие мимолетные улыбки — этого хватало. В эту ночь я забылся и потянулся к нему. Он не отстранился и придержал меня за плечи, помогая присесть. Мы несколько секунд безмолвно смотрели друг другу в глаза, и я понял, что я не смогу без этого человека. От него исходило сумасшедшее притяжение, которому нет смысла сопротивляться. Я провел рукой по его запутавшихся волосах, которые казались мне нежнее бархата, а затем все как в тумане: я притянул его к себе, касаясь губами сначала его щеки, затем губ, которые были такими мягкими и теплыми. Мир вокруг осыпался осколками, не стало ничего: ни войны, ни страха, остался только он. Он такой хрупкий, робкий, я боялся его как либо ранить. Этот поцелуй в темном лазарете я никогда не забуду, тогда я осознал, что люблю. Теперь я понял, что значит бояться. Нет, не за себя, а за Кастиэля. Потерять его равносильно смерти. С тем, что каждый день может стать для меня последним, я смирился, но ему такого я позволить не могу. Сон в такое время — привилегия, но если мне и удается поспать, то я вижу кошмары. Война забирает у меня Кастиэля, который медленно сгорает в ее черных, окровавленных руках. Я просыпаюсь в холодном поту и бегу к нему, убеждаясь в том, что это всего лишь сон. Я крепко прижимаю его к себе, не обращая внимания на взгляды вокруг, плевать на них. Он жив, а это главное во всей моей никчемной жизни. И так постоянно, кошмаров в моей жизни становится все больше. А он только молча смотрит на меня своими невыносимыми синими глазами, в которых я тону, но я этого хочу. Я навсегда хочу остаться в этой бездне». Июль, 2010 год — Тебе не стоит идти, — голос Кастиэля был каким-то вымученным, — останься, — брюнет присел на кровать, на которой виднелись затертые кровавые следы. — Кас, ты же знаешь, я должен, — Дин присел рядом и обнял брюнета. Кастиэль положил голову на плечо Винчестера и закрыл глаза. — Тогда я пойду с тобой, — прошептал он. — Ты нужен тут. — А ты нужен мне, Дин, — Винчестер склонил голову и так же закрыл глаза. Каждый раз одно и тоже — перед каждой вылазкой они будут прощаться. Каждое мгновение последнее, и Дин дорожит этими самыми мгновениями. — Я люблю тебя, мой ангел, — Винчестер аккуратно развернулся к Кастиэлю, а тот неохотно поднял голову. Дин взял лицо брюнета в ладони, — пообещай мне выжить. — Не могу ничего обещать, — за все это время Кастиэль очерствел, он стал взрослее, больше не стало больше того наивного парня, — без тебя я не выживу. — Кас, — Дин провел пальцами по заостренным скулам, — все будет хорошо. Помнишь, ты хотел к морю? — брюнет еле заметно кивнул, и Дин продолжил: — когда все закончится, а это случится очень скоро, мы поедем, обязательно, я обещаю тебе. — Я боюсь за тебя, Дин... Прошу, не ходи туда, останься со мной, — его голос дрожал. Парень молча подался навстречу брюнету. Эти обветренные, но все такие же мягкие губы. Дин целовал неистово, страстно, будто этот поцелуй был последним в его жизни. Отстранившись, он аккуратно уложил Кастиэля на кровать, а сам прилег рядом, прижимаясь к брюнету плотнее. Дину было все равно, что подумают окружающие, ему просто жизненно необходимо быть рядом с этим человеком. Сейчас Винчестер даже не думал о чем-то большем, ему хватало этих мимолетных прикосновений, поцелуев, взглядов. Однажды Кастиэль уже подарил Дину ночь, самую лучшую ночь. Когда раны на теле Винчестера почти затянулись, он сам пришел к Кастиэлю. На улице стояла теплая майская ночь, которую так любил Дин. Ему удалось уговорить брюнета выбраться на улицу. Они сидели у реки, рассматривая ясное звездное небо, которое отражалось в безумных синих глазах. Дин считал, что недостоин этого парня, но он не смог удержаться, невозможно сопротивляться настолько сильным чувствам. При свете луны Кастиэль еще прекрасней — такой светлый и искренний. Он доверял Дину, отдавался полностью, без остатка. Винчестер навсегда запомнит эту майскую ночь, которая, благодаря Кастиэлю, стала лучшей в его жизни. Кастиэль беспомощно прижимался к груди Дина, пытаясь спрятать взгляд, опечаленный, вымученный. Винчестер знал, что брюнет не хочет отпускать, да Дин и сам не хотел уходить, но выбора нет. Кастиэль все равно еще слишком молод, как бы не закалила его война, и Дин все готов был отдать за то, чтоб парень не видел этого ужаса, этих бессмысленных смертей. Да, они действительно бессмысленные, с людьми обращаются как с пушечным мясом, и Кас это видит, это видят все, но никто ничего не может сделать, Дин из их числа, а жив он до сих пор только ради одного человека. Кастиэль не спал уже трое суток, не удивительно, что он уснул в объятьях Дина. Так даже проще. Винчестер мимолетно поцеловал брюнета в щеку и слез с кровати, предварительно укрыв парня простыней. — Все будет хорошо, Кас... Дин шел за толпой, склонив голову и рассматривая ветки, хрустящие под ногами. На улице стоял жаркий июль, солнце отчаянно пробивалось сквозь негустые ветви деревьев, сцепившиеся над головой парня. Сейчас солдаты направлялись к одному маленькому оккупированному городу. План довольно прост — выжить. Но сейчас Дин думает не об этом, все мысли как всегда заняты Кастиэлем. — Тебя кто-нибудь ждет? — поинтересовался светловолосый мужчина. Дин слышал о Бальтазаре — так звали этого любопытного. Дин вздрогнул и вынырнул из размышлений. — Да, — Винчестер едва заметно улыбнулся, вспомнив черные растрепанные волосы, которые Кастиэль тщетно пытается уложить. — Девушка? — не унимался мужчина, да Дин, в принципе, был не против, Бальтазар показался ему нормальным. — Да, — покраснел Винчестер, — можно и так сказать, — кроме Кастиэля, Дин редко с кем-то разговаривал. Тех, кому Дин доверял, уже давно нет в живых: родители, Сэм, Бенни, Адам — их всех отобрала беспощадная война. — Любишь ее? — он мило улыбался, и, к удивлению Дина, атмосфера между ними не была напряженной. — Безумно, — ни секунды не сомневаясь, ответил Винчестер, — а у тебя что? — А у меня есть младший брат, — в груди до боли защемило, Дин неосознанно вспомнил Сэма. Он вспомнил ту ужасную картину, когда тело Сэма лежало на пыльной, окропленной кровью земле. — Мой брат погиб. — Мне очень жаль, — мужчина похлопал Дина по плечу. Дин с Бальтазаром забежали в какой-то заброшенный домик. На полу лежали три тела — две женщины и мужчина, похоже, мирные жители. Похоже, эти ублюдки расстреливают простых людей. Дин сильнее прижал к себе приклад автомата и сделал еще несколько шагов вперед. В доме все было перевернуто, похоже, что-то тут искали, может, еду. Но зачем нужно было убивать невинных людей, ведь под прицелом они бы все добровольно отдали. Бальтазар махнул рукой, подзывая Дина к открытому окну, из которого хорошо просматривалась улица. На первый взгляд городок пустует, но если присмотреться, можно заметить, насколько первое впечатление ошибочно. — Вижу двоих возле колодца и еще трое... — Дин прищурился, дабы лучше рассмотреть, — нет, четверо в доме, — но тут Дин моментально побледнел. — Что? — мужчина вопросительно посмотрел на Винчестера. — Бальт, у них ребенок... — Так, спокойно, — Бальтазар надавил на плечо Дина, заставляя того присесть, — думаю, нужно начать с тех двоих у колодца. Только нужно вручную, выстрелы привлекут лишнее внимание, а мы сейчас в невыгодном положении — их больше. — Зайдем с тыла, — Дин уже метнулся к выходу, но Бальтазар успел его окликнуть. — Удачи, Винчестер. — Тебе тоже. Дин сидел позади и пялился в спину мужчины, расхаживающего перед ним. Нужно было понять примерную траекторию его передвижение, чтоб не прогадать. Все оказалось слишком просто: он ходил туда и обратно, видимо, долго он уже тут караулит. Винчестер подождал, пока противник развернется к нему спиной, а затем направился к нему. Он тихо ступал шаг за шагом, все больше сокращая расстояние, но тут под ногами хрустнула палка, и мужчина обернулся. Он потянулся за ружьем и хотел было что-то крикнуть, но Дин моментально среагировал: он бросился к нему, попутно ударив его локтем по лицу. Тот потерял равновесие и, выронив оружие, шумно рухнул на землю. Воспользовавшись моментом, Винчестер нанес последний удар — прикладом по голове. Не смертельно, но тихо и действенно. Позади послышались взрывы и крики. Дин не теряя времени рванул в сторону старого дома, в котором уже сидел Бальтазар. — Это что? — он ошарашенно смотрел на дымящийся дом, в котором до этого удерживали ребенка, — что это такое?! — он кричал, не опасаясь быть услышанным. — Хенриксон сказал, что нет времени спасать кого-либо, он кинул в дом бомбу... — Сукин сын! — Винчестер кинул автомат на пол, — ему на всех плевать! А теперь что? Теперь тут начнется то, что тогда было в лесу! Дина прервали взрывы, которых становилось все больше. Шум, удары, от которых содрогалась земля. Винчестер вылез через окно и помчался в сторону звука. — Ты идиот?! Остановись! — Бальтазар последовал его примеру. — Сначала я перестреляю этих чертовых ублюдков, а потом я сам лично застрелю Хенриксона! Кастиэль проснулся от какого-то крика. Он нехотя оторвался от кровати и последовал к окну, за которым происходило построение. Брюнет решил, что быстрее будет, если он воспользуется лестницей, стоящей рядом. Тем более, второй этаж — это не так-то и высоко. Он перекинул ноги через подоконник и аккуратно потянулся вниз, едва касаясь лестницы. — Подержать, сынок? — мягкий мужской голос заставил брюнета вздрогнуть. Бобби Сингер — очень хороший человек и знакомый Дина. — Да, если можно, — Кастиэль аккуратно спустился и, обернувшись, пожал протянутую мужчиной рук. — Ты слышал о дверях? — улыбнувшись, поинтересовался он. — Да, простите, — Кастиэль хотел было продолжить извиняться, но понял, что это лишняя трата времени. В голове крутился другой вопрос: — что случилось? — Много раненых, и дальше ситуация только накаляется, — печально констатировал мужчина. — Я должен быть там... — Я обещал Дину, что не отпущу тебя, — Сингер скрестил руки на груди отвернулся от парня, — прости, сынок. — Нет! — выкрикнул он и обошел Бобби, оказываясь прямо перед ним, — вы сами знаете, что там нужен врач. Я должен быть там, рядом с Дином. — Но... — Перестаньте! — Кастиэль был раздражен. Благодаря Дину к нему все относились как к ребенку, но он на самом деле способен помочь. — Обещай, что будешь беспрекословно меня слушать. — Обещаю, — кивнул брюнет. Раненых действительно было слишком много: огнестрельные ранения, осколочные, у одного парня при взрыве оторвало руку. Кастиэль был рад только одному — среди всех этих солдат нет Дина, а значит, он все еще жив. Он должен быть жив. Брюнет не справлялся. Перевязочный материал быстро заканчивался, а инструменты уже непригодны к работе, но солдаты снова и снова приносили раненых, а брюнет с замиранием души заглядывал им в лицо, убеждаясь, что это не Дин, не его Дин. Одному парню осколок вонзился прямо в грудь. К счастью, болевой шок протекает в две стадии, одна из которых хоть немного избавляет несчастного от боли. Самое время, чтоб вытащить этот чертов осколок из тела: Кастиэль смочил кусок ткани в спирте и протер место, вокруг раны. В том же спирте он прополоснул скальпель и, мысленно наметив место, сделал небольшой разрез и поддел осколок, выталкивая его наружу. Рана непрерывно кровоточила, поскольку был немного задет один из магистральных сосудов. Брюнет вынул кусок стекла и откинул его в сторону, плотно прижимая к разрезу тряпку, не стерильную, но чистую, по крайней мере. — Жить будешь, — он вымучено улыбнулся, глядя на искаженное лицо солдата. Кажется, теперь наступала вторая стадия шока, сейчас ему будет больно, а обезболивающее уже давно закончилось. — С-спасибо, — он сжал локоть врача, — я Бальтазар. — Я Кастиэль, а теперь молчи, тебе силы нужны, — он убрал тряпку от раны и откинул ее в сторону. Кастиэль расстегнул полевую куртку, и разорвал свою рубаху. Нужно было чем-то прижать рану. — Д... Дин Винчестер, помоги... — Кастиэль замер, не в силах пошевелиться. Нет, только не он, только не Дин. — Ч-что? — он рухнул на колени, — где... Где он!? — Он ранен... Не может... — слова давались мужчине огромных усилий, он закашлялся, на устах появилась алая кровь. — Дин! — Кастиэль подбежал к Сингеру, — помогите Дину прошу! Он ранен! -он схватил мужчину за плечи, — помогите же ему, чего вы стоите?! — Я знаю, но мы не можем... — он обреченно опустил взгляд, — я больше не могу жертвовать людьми. — А Дином вы можете жертвовать!? — Кастиэль кричал, в жилах вязкой жидкостью закипала кровь. — Мне жаль... — Что? — он нахмурился, — вам жаль? Да плевать вам на всех! — он не дожидаясь ответа рванул в сторону, с которой до этого приносили раненых. Дин лежал на холодной земле, встретившись взглядом с небом, чистым, безоблачным. Он вспоминал эти синие глаза, даже самые последние мгновения своей жизни Дин проживает с мыслями о Касе. О его мягких губах, холодных, иногда леденящих руках, прикосновения от которых оставляют приятные ожоги, улыбку, которую парень видел очень редко. Вот и все, Дин больше не сможет быть рядом, не сможет защитить, от этого стало еще больнее. Рана в груди кровоточила, но уже было не больно, не страшно. Дин сам виноват — побежал в самый центр и наткнулся на дуло автомата. Затем все как в тумане: выстрел, резкая боль и прохладная жидкость растекается по телу, пропитывая военную форму. Запах гари и пыльная холодная земля. Сейчас Винчестер просто лежит, ожидая ту, что дышала ему в затылок уже не первый год. Долго она ждала этого мгновения. Дин не боится ее, он боится, что Кас не справиться и наделает глупостей, но поздно. Дин хотел бы последний раз увидеть брюнета, прикоснуться к нему, сказать заветное «люблю». Все вокруг начинает темнеть. «Прости, Кас». Кастиэль понятия не имел где Дин, вкруг столько трупов, мин, но он, безоружный, просто мчался вперед, доверившись внутреннему чутью. Выстрел, пуля срикошетила и пронеслась в дюйме от виска брюнета, который машинально пригнулся. Крики позади заставили парня обернуться и, выпустив из внимания дорогу, он не заметил тело, лежащее под ногами. Парень споткнулся и полетел вниз, ударяясь плечом об землю. — Дин, — простонал брюнет, не в силах подняться, — где же ты... — Кас, — сквозь темноту крикнул Винчестер. Он уже не понимал, что происходит, но голос брюнета он всегда узнает. Пускай даже это бред, но Дин все равно будет к нему тянуться. Кастиэль, собравшись силами, поднялся на колени и осмотрелся. Заметив человека, лежащего возле старого дерева, Кастиэль пополз к нему. Пускай его заметят, плевать, он обещал себе, что не даст Дину погибнуть, значит, обязан сдержать слово. — Господи, Дин, — Кастиэль прижал ладонь к ране на груди, — я же говорил, чтоб ты не ходил! — панически твердил Кас дрожащим голосом. Кровь Дина была везде: на руках парня, на одежде. — Кас... Я тебя так люблю, прости меня... — он пару раз моргнул, фокусируясь на лице брюнета, — если ты настоящий, уходи, прошу... Ты должен жить, Кас, — Дин скривился от нахлынувшей боли. — Нет! — он приподнял Винчестера, перекинув его руку через свое плечо, — нет, я сказал! — Кас, уйди... — Дин повис на брюнете, не в состоянии сделать и шага, — я... — темнота поглотила все вокруг, нет больше Кастиэля, нет ничего, только пустота.

***

Темнота понемногу расползалась, позволяя свету заполнить все вокруг, но он был таким ярким, что Дину не сразу удалось к нему адаптироваться. Парень несколько раз моргнул и вот наконец-то зрение пришло в норму. Парень осмотрелся: незнакомое помещение, издали напоминающее госпиталь. Дин повернул голову в другую сторону и заметил Кастиэля, мирно дремлющего на стуле. Черные пряди небрежно спадали на лоб, на котором виднелись маленькие морщинки — они делали эту картину еще более милой. С Касом все в порядке, Дин был счастлив. Он поднял глаза вверх и прошептал заветное «спасибо». Он сомневался, что кто-либо его услышит, но он обязан поблагодарить Небеса. — Дин, — встревоженный голос брюнета и его холодная рука на груди Винчестера, — Дин, я... — он присел на колени рядом с кроватью парня. — Кас, я так люблю тебя, — Дин взял руку брюнета и потянул на себя, заставляя Кастиэля приблизиться. Брюнет послушно наклонился к Дину, который притянул его к себе, жадно касаясь своими губами его лица, плавно переходя на губы, — Кастиэль... — на глазах Винчестера появились слезы. Он никак не мог поверить, что брюнет реален. Дин жадно обхватил шею брюнета, опасаясь даже на секунду его отпустить. Кастиэль, не сомневаясь, ответил, он аккуратно, стараясь не задеть рану, прижался к Дину. Винчестер провел рукой по черным волосам, которые стали длиннее. Будто шелк они обволакивали ладонь, и Дин забылся. — Как долго я... — тогда Дин был абсолютно уверен, что это конец, но в самый последний момент появился ангел-хранитель, который в очередной раз уберег Винчестера от падения в бездну. — Два месяца, — Дин подвинулся, позволяя Касу прилечь рядом. Парень прижал брюнета к себе, поглаживая его предплечье. — Ты не должен был рисковать собой! — голос Дина стал серьёзным, когда он вспомнил, что именно Кастиэль за ним пришел. Винчестер представлял, через что пришлось пройти брюнету, — безоружный, ты помчался в самый Ад. — Я знал, что ты начнешь этот разговор, — он тяжело вздохнул, — иначе я сделать не мог. Я обещал себе, что ты не погибнешь, а значит, любой ценой сдержу слово. — Я бы не простил себе, Кас... — больше никогда Дин не допустит такого. Теперь все будет хорошо, теперь они будут счастливы. — Все кончено, Дин, — Кастиэль приподнялся, — войны больше нет, мы сможем жить нормально, — он улыбнулся. — Домик у моря, — Винчестер улыбнулся в ответ и притянул Кастиэля для очередного поцелуя. Багровое солнце, не спеша раскачиваясь на морских волнах, уходило за горизонт, небо утопало в ярких переливах: розовый, фиолетовый, красный — все смешалось в один безумный оттенок. Крики чаек поутихли, только шум от разбивающихся о песчаный берег волн и завывание легкого бриза. — Ты знаешь, я готов выдержать что угодно, лишь бы только это мгновение никогда не заканчивалось, — Кастиэль мечтательно провожал уходящее солнце. Дин взял одеяло, лежавшее рядом, и укутал себя и брюнета. — Это и так никогда не закончиться, я всегда буду рядом, — Винчестер приобнял парня, прижимая к себе, — только ты и я, никого и ничего больше. — Я счастлив, Дин, — в синих глазах играли блики от солнца, Винчестер завороженно наблюдал за этой картинкой, — ты — самое лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. — Я люблю тебя, мой ангел, — Дин улыбнулся и одарил брюнета мимолетным поцелуем в висок, — больше жизни. — Почему ты меня так называешь? — Кастиэль все еще не отводил взгляд от прекрасного заката. — А разве это не так? Ты мой ангел-хранитель, а это, — Винчестер сбросил с плеч брюнета одеяло и провел рукой по его лопаткам. — Что? — озадаченный Кастиэль обернулся назад, но ничего не увидел, — ты о чем? — Крылья, Кас, твои крылья. Кастиэль подумал бы, что Дин шутит, но он слишком серьёзный. Винчестер взял одеяло и, расстелив на прохладном, слегка влажном песке, улегся на него. Кастиэль последовал его примеру, умастившись под боком. — Хочешь просто полежать? — Винчестер не отрывал взгляд от уже потемневшего неба. — Можно и не только полежать, — Кастиэль приподнялся на локти и загадочно улыбнулся. Дин повалил брюнета обратно на одеяло и навис над ним, вдавливая в песок. Кастиэль продолжал улыбаться, отчего у Дина сердце из груди выскакивало. — Ты просто невероятный, — брюнет хотел возразить, но его тут же заткнули поцелуем. «Я люблю тебя, Дин Винчестер. До потери пульса люблю»

***

Сентябрь, 2010 год Резкая головная боль заставила Дина поморщиться. Он застонал и выгнулся, от этого стало только хуже: рана в груди будто вспыхнула. Винчестер с трудом открыл глаза и с ужасом обнаружил знакомый потолок — это лазарет. Вокруг раненые, медсестры, врачи. Паника накрыла огромной волной, и Дин испуганно встряхнул головой, но ничего не исчезло. — Кас! — дрожащим голосом крикнул он, — Кас! — брюнета нигде нет. Но он же врач, возможно, он где-то на улице, — Кастиэль! — крик перешел в жалкие хрипы, но тут Дина все же услышали — к нему подбежала медсестра. — О, вы очнулись, — девушка улыбнулась и потянулась проверит перевязку на груди Дина, но тот поймал ее руку. — Позови Кастиэля, — грубо выронил Дин. Медсестра заметно помрачнела и, кивнув, пошла к выходу. Позади послышались шаги, и Дин улыбнулся. Парень уже представил, как вновь прикоснется к брюнету, поцелует его. Плевать, на то что море и закат были нереальными, плевать, что война не закончилась, главное, что Кастиэль рядом, а вместе они все переживут. — Кас! — крикнул Дин не оборачиваясь. Он так ждал ответное «Дин». — Это я, — Сингер наконец-то появился в поле зрения, — я так рад, что ты... — Позови мне Кастиэля! — требовал Дин, сжимая в руках серую простыню, — немедленно. — Нам нужно поговорить, Дин, — ничего хорошего эта фраза не сулит. — Где Кас? — к горлу подкатил огромный ком, дышать становилось все труднее. Бобби собрался говорить, видно, что он готовил слова, но все, что он смог из себя выдавить было: — Мне жаль, Дин, — он опустил взгляд в пол. — Чего тебе жаль? — в голосе Винчестера бурлила паника. Но Сингер продолжал молчать, — не молчи?! Чего тебе жаль!? — рана в груди вспыхнула несносной болью, — где Кастиэль?! — Винчестер подорвался с места, но Сингер моментально среагировал: он схватил парня за плечи и придавил обратно к кровати, — отпусти меня! — кричал Дин, вырываясь, — я должен найти Кастиэля! — Его нет, Дин, ты... — Кастиэль! — парень не переставал кричать, лишь изредка переходя на хрип, — Кас! — на глаза навернулись слезы, которые казались раскаленными. Если тогда, когда Дин лежал на земле, ему было просто больно, то сейчас с его груди будто кусок заживо выдрали, а эту рану вылечить невозможно. — Дин, прошу... — Сингер знал, что это бесполезно, но нужно было удержать его. — Нет, Кас! — Дин захлебывался в собственных рыданиях, — нет, прошу, Кас, вернись! Ты не можешь, — Винчестер размяк в руках и безучастно рухнул в кровать, переходя на шепот, — вернись, Кас... - Нет, Дин, нет, я вытащу тебя! — парень поволок бессознательного Дина в сторону машин. Винчестер значительно превосходил Каса в весе, но это не остановило брюнета. Он обвил руку вокруг талии Дина и сделал еще пару шагов. Взрыв заставил Кастиэля пошатнуться, но он все же удержался на ногах. Выстрелы, дым, крики, Кастиэль уже не видел абсолютно ничего, он просто должен вытащить Дина из этой западни. Брюнет дотащил Винчестера за какой-то старый дом и аккуратно уложил его у стены. Парень стащил с себя остатки рубашки и перемотал грудь Дина — это ненадолго должно остановить кровотечение. — Держись, Дин, — брюнет вдохнул полной грудью и вновь перекинул руку Дина через свою шею. Сил уже не осталось, но Кастиэль должен. Дин уже побледнел, а значит, он потерял много крови, нужно поторопиться. Брюнет ускорился настолько, насколько это возможно. Одна мысль о том, что брюнет опоздал, приводила в ужас. Кастиэль знал, он чувствовал, что эта вылазка закончится чем-то подобным, но Дин не послушал, тем самым обрекая себя на случившееся. Кастиэль должен был удержать его, не пустить, тогда всего этого не было бы. — Бобби! — вымученно крикнул брюнет, увидев знакомое лицо, — помоги! — парень уже с ног валился, но остался всего десяток шагов. — Кас! — крикнул мужчина, — позади! — мужчина прицелился, а Кастиэль обернулся и заметил человека, с направленным вперед автоматом. «Выстрел». — Нет! — отчаянно крикнул брюнет, разворачиваясь и прикрывая Дина своей спиной. Боль, резкая и невыносимая. Кастиэль из последних сил держит плечи Дина, но тот выскальзывает из рук. Ноги брюнета подкашиваются, и он падает на пыльную землю. Еще один выстрел и мужчина, стоящий напротив, падает, с простреленной головой. — Дин, ты... — Кастиэль аккуратно кладет руку на рану Винчестера, — ты должен... — огромное алое пятно на спине становится все больше, — ты должен выжить... — он тяжело выдохнул и закашлялся, — я люблю тебя, — он из последних сил подполз к Винчестеру еще ближе и положил голову на его истерзанную грудь, сильнее зажимая его рану, — я люблю тебя..." — Он спас тебя, но его ранение было несовместимым с жизнью, — Сингер продолжал удерживать Дина, — он умер на операционном столе. — Нет! — в зеленых глазах вспыхнуло пламя злобы, — я тебе не верю! Этого не может быть! — в зеленых глазах блестели слезы, — отпусти меня! — Прошу... — Отпусти меня! — повторил Дин, но теперь в его голосе было больше отчаяния. Сингер убрал руки и Дин, собравшись с силами, смог подняться на ноги. Голова закружилась, он пошатнулся, но равновесие удержал. — Он сказал, что дороже тебя у него никого не было. Он просил, чтоб я присматривал за тобой... — А почему ты не уберег его?! — рыдания нахлынули с новой силой, и Дин уже не сдерживался, — почему ты потащил его с собой!? Это я должен был сдохнуть! Я, понимаешь!? — он обессиленно рухнул на холодный пол, — он не должен был погибнуть... — голос парня совсем сел, — только не он, слышишь... — Мне жаль, Дин... Октябрь, 2010 Дин присел на колени, напротив высокой мраморной статуи ангела с огромными, расправленными по обе стороны, крыльями. Она точная копия Касиэля, даже два крыла именно такие, какими их видел Дин. В руках ангела свежий букет из белых лилий — их безумно любил Кас. У его подножья пестрит золотая надпись: «Ты не умрёшь. Ты — ангел, а ангелы не умирают» . Ветер разносит пожелтевшую листву, которая, осыпаясь, стелется вокруг ковром. Небо затянули серые дождливые тучи — будто все вокруг тоскует вместе с Дином. Винчестер до сих пор со слезами смотрит в эти печальные глаза — никакой скульптор не способен передать их глубину. Дин обессилено склонил голову, не в силах сдерживать слезы. «Здравствуй Кастиэль, это снова я, Дин. Я... Ты очень нужен мне, я просто погибаю без тебя, мой ангел. Иногда мне кажется, что ты стоишь за моей спиной, укрывая своими бархатными крыльями. Я сумасшедший, но я чувствую твои прикосновения, ты всегда рядом. Я хочу, чтоб ты знал, я всегда буду любить только тебя. Я никогда и никого так сильно не полюблю. Все время я жил только для тебя, но с твоей гибелью... Моя жизнь, она оборвалась и осталась лишь пустота. Ты моя душа, которую беспощадно выдрали из моей груди. Я скучаю по тебе: по твоим глазам, сейчас даже небо кажется мне не таким ярким, как твои глаза, в которых я утопал, эта бездна затягивала меня; я безумно скучаю по твоим губам, мягким, порой обжигающим; скучаю по твоим холодным рукам, от которых меня бросало в жар; скучаю по твоей нелепой прическе, которую я так любил; по твоему голосу, от которого у меня мурашки по коже; я безумно скучаю по тебе, Кастиэль... Кас, умоляю, просто вернись ко мне... Что мне сделать, чтоб вернуть время назад? Почему Небеса забрали тебя!? Ты должен был жить! Мы должны были жить, неужели мы не заслужили?! Я, может, и нет, но ты... Ты обязан был выдержать этот Ад! Домик у моря. Каждое утро шум разбивающихся о скалы волн, крики чаек и мы с тобой, больше никого вокруг, помнишь? Я уверен, что ты помнишь. Я столько раз представлял как мы с тобой, укутавшись в теплое одеяло, сидим ночью на пляже и рассматриваем созвездия. Или как рано утром я затаскиваю тебя в еще прохладное море, я так хотел этого... Почему эта чертова судьба решила растоптать именно наши мечты?! Ненавижу эту войну! Ненавижу этот мир! Они отобрали у меня тебя — единственное, ради чего я жил. У меня забирают все, что мне дорого: родители, брат, друзья, а теперь отобрали тебя! Того, кого я поклялся оберегать! Ты отдал свою жизнь за меня. Ты пожертвовал собой, Кас, а я ничего не смог сделать... Я бы остановил тебя, запер, связал, но не пустил. Ты так молод, а уже успел увидеть голод, смерть... Ты успел погибнуть. Я молил, чтоб тебя пощадили, чтоб не позволили страдать но... Я не смог... Господи, я не смог! Я не смогу, Кас... Я везде вижу твое лицо, я просто схожу с ума. Моя жизнь без тебя — ничто. Я не способен жить, когда тебя нет рядом. Рана в моей груди затягивает все, оставляя за собой только пустоту. Такое вылечить способен только один врач — ты. Я всегда буду любить тебя, мой Кастиэль. До последнего удара сердца, до последнего вздоха — ты всегда в моем сердце, искалеченном, разорванном на части сердце» .