Я не стану забывать

— Какой мерзкий… Гадкий… — недовольно бормотала Гермиона, шумно распахнув дверь, и прошагала в середину комнаты. — Он думает, я стану терпеть его гнусные выходки... Потревоженный Живоглот ошалело уставился на хозяйку, когда та бухнулась на кровать и холодно осведомилась: — Тебя где опять носило, рыжая твоя морда? Однако стоило мокрому носу ткнуться в теплую ладонь, и она тут же примирительно потрепала за мягким ухом. Любимец, оценив отходчивость хозяйки, удобно расположился рядом.  — А ещё он думает, что я теперь каждый раз буду в панике сбегать, стоит только ему появиться... Вот уж не дождётся! — Живоглот издал недовольный звук, и Гермиона запоздало сообразила, что слишком старательно чешет его лохматый загривок. — Прости, — она ласково пригладила взлохмаченную шерсть. — Ты бы видел его самодовольную рожу... Гермиона насупилась, воображая, каким взглядом Блэк провожал её сверкающие пятки. Кажется, даже церемонный поклон отвесил... Это было не смешно. — Совсем не смешно... — шикнула она. — Не лопни там, болван напыщенный! Она резко откинулась на подушки и прикрыла глаза в попытке восстановить мало-мальское спокойствие. Думать больше не хотелось. Шевелиться — тоже. Зато захотелось спать, и в мечтах она уже проводила остаток дня, кутаясь в одеяло под уютный рокот кошачьего мурчания. Забывала и ночь, и утро, и... В этот момент Живоглот вскинул морду и навострил уши, растерянно оглядываясь. Затем спрыгнул на пол и в следующую секунду скрылся под кроватью, где что-то глухо щёлкнуло и зашуршало. На мгновение заколебавшись, Гермиона поспешила следом, решив, что с таким сообщником ей точно бояться нечего. — Глотик, — шепнула она, зажигая огонёк на конце палочки и обводя взглядом пыльно-серебристые узоры паутин. — Нашёл что-нибудь? .. Кот тем временем тревожно царапал трещину в полу. Зазубренный край которой наводил на мысль, что кто-то прокладывал себе выход наружу, последовательно отламывая куски от половицы. В подтверждение раздался знакомый скрежет и из расщелины вынырнула длинная конечность, походившая на плоскую ребристую клешню. И прежде, чем она с глухим щелчком сомкнулась, цепляя деревянный обломок, Гермиона успела испуганно отдёрнуть палочку и встревоженно заключила: — Нужно избавиться от этого раньше, чем оно выберется наружу. Что думаешь? В ответ Живоглот вздыбил шерсть, отчего сразу сделался вдвое больше, и угрожающе зашипел. — Вот бы поймать эту мерзость и... Подсунуть Блэку, — мстительно шикнула Гермиона. — Пускай оттяпает ему... его... — Поосторожней там! — почти заботливо прозвучало сверху. — Не исключено, что чей-то длинный язык оттяпают в первую очередь. Когда Везение — твоё второе имя... Ну вы поняли. Гермиона вздрогнула и похолодела. Между лопаток змейкой поползли мурашки. В голову хлынул поток мыслей, беспорядочно сменяющих одна другую. Варианты... Невинно улыбнуться? .. Нет уж... Сдержанно извиниться? .. Перетопчется! Вежливо раскланяться и удалиться? .. Возможно... Главное — стереть с лица это обреченное выражение. Веди себя естественно и раскованно! Легко сказать... Проще закосить под дурочку. Тем более, косить не придётся — вряд ли возможно выглядеть более по-дурацки... Определив наконец, что талант достойно выкручиваться зарыт слишком глубоко под другими её талантами, Гермиона почти всерьёз решила, что оставаться под кроватью — не худшая из идей. Положение, мягко говоря, не самое удобное. Зато избавит от порции красочных эпитетов, на которые, без всяких сомнений, он теперь не поскупится. Торчащие из-под кровати ноги — определённо, минус... Ну ничего. Пускай любуется. Это всяко лучше, чем... Воображение издевательски демонстрировало, с какой причёской ей предстояло показаться из своего укрытия, Гермиона беззвучно заскулила. Исключено! Нет, и ещё раз нет! Не шевелиться! Притворяться спящей. А то и мёртвой... Он скоро забудет, зачем приходил, и... А действительно, зачем? Внезапная промелькнувшая мысль в корне изменила решение и мгновенно подстегнула к действию. Отчаянно перебирая конечностями, Гермиона выбралась и опасливо огляделась, потирая ушибленный затылок. Но поблизости не обнаружилось ничего подозрительного — никаких окровавленных звериных тушек или чего-то подобного. Уткнувшись невидящим взглядом в острые, слегка сбитые носы блэковских туфель, она принялась лихорадочно оттряхивать колени, попутно выдумывая, как бы ещё оттянуть момент. Но это отнюдь не помогало сохранить самообладание — так или иначе ей придется удостоить своим вниманием и самого Сириуса, а не только его обувь. Сам Сириус, не нарушая молчания, с любопытством наблюдал за Гермионой, чьё поведение, его откровенно забавляло. Неужто в самом деле забыл, чего хотел... — Держи. Вредные привычки формируются незаметно и бесконтрольно! Так что самое время прекратить вздрагивать от его голоса. — Спасибо, — она схватила протянутую им книгу, так кстати разрешившую проблему «куда деть руки». — Ты так быстро убежала, что опять её забыла. Тебе вдруг стало нехорошо? — Вдруг — не без вашей помощи! — И давно окружающих от меня тошнит? Это... — он чуть заметно ухмыльнулся, — неприятно, пожалуй! — Издеваетесь, да? — Гермиона скривилась. — Это ваши крысы... — Крысы? — Блэк закатил глаза, будто раздумывая, и озадаченно почесал щетинистый подбородок. — А-а! Ты про любимое лакомство Клювокрыла? Я каждое утро его кормлю, так что... — Послушайте, — перебила Гермиона, — я испоганила вам ночь, а вы мне утро. Можно надеяться, что мы в расчёте? — Не хочу, чтобы ты вдруг переоценила свою роль — моя ночь и до твоего вмешательства проходила крайне погано, — заметил он, морща лоб. — Тогда я тем более не понимаю... Вы же знаете, я просто хотела помочь! — досадливо буркнула она. — Видишь ли, я нашёл твои методы несколько, кхм... Неприемлемыми. — Ну, как вы справедливо заметили, вид у вас был поганый... А мои методы... На случай отсутствия антипохмельного зелья... — растерянно лепетала она, виновато потупившись. — В общем, я подумала... маловероятно, что профессор Снейп прислал для вас спасительный флакончик из своих запасов... — Он и рад бы! — Сириус недоумённо пожал плечами и развел руки. — Но я так напился, что не смог отправить ему сову с этой просьбой. Вероятно, в этом месте следовало хихикнуть... Но Гермиона не рискнула. За непроницаемым спокойствием на его лице не промелькнуло и тени улыбки. А к сарказму в голосе примешались уже отчетливые металлические нотки. Прищуренно глядя на девушку, Блэк продолжал: — Не скажу, что мне интересно, где ты нахваталась столь исчерпывающих познаний о борьбе с похмельным недугом. Но твою развитую голову не посещала мысль, — Гермиона неосознанно пригладила волосы, — пусть даже запоздалая, что демонстрировать направо и налево свои варварские маггловские замашки — это, мягко скажем, перебор? Позволишь совет? — Сириус не приблизился и на шаг, но Гермионе казалось, будто он черной тенью нависает прямо над ней. — Научись вести себя адекватно ситуации прежде, чем рассчитывать на благодарности. И перестань наконец думать, что твоё вмешательство всегда и везде естественно и уместно. Последнее прозвучало вполголоса и почти враждебно. Инстинктивно отшатнувшись от холодного проницательного взгляда, Гермиона так же негромко спросила: — А смею я рассчитывать на то, что завтра вы не подкинете мёртвых грызунов прямо мне в тарелку? Он посмотрел на побелевшие костяшки её пальцев, сжимающих книгу и, кажется, немного расслабился, уверившись что смысл сказанного дошёл-таки до адресата. Он удовлетворенно потёр ладони. — Ну что ж... — реплику, что по видимому должна была закрепить результат, оборвали два громких аппарационных хлопка. — Где он? Скорее! — Времени у нас немного! — Кто он? — Гермиона с немым укором уставилась на близнецов. — Ну, новый экземпляр. Он очень нам нужен! — Надеюсь, он ядовитый... — понизив голос, Джордж заглянул под кровать. — О, привет, Сириус! Последи за коридором, раз уж ты здесь. Блэк молча отсалютовал Фреду, соглашаясь. — Рон и Джинни отвлекают маму! Поможешь им? — наперебой тараторили братья. — Да, помоги им, Гермиона! Если она нас застукает... — Фред! Джорж! Послушайте для начала! — возмущённо задребезжала Гермиона. — Нельзя так вот бесцеремонно врываться к людям! — А чего? — исчезая под кроватью, отмахнулись они. — Ты ведь не раздета! — А если бы была! Блэк скептически прыснул, бросив в её сторону откровенно сомневающийся взгляд. Она неслышно выдохнула и застыла на месте, раздумывая: не послышалось ли ей. — Да что вы себе... — развернувшись в пол-оборота, начала она внезапно осипшим голосом. Но Сириус к тому моменту потерял к ней всякий интерес и, как и обещал, поглядывал в коридор, с самым беззаботным видом опершись плечом о дверной косяк и практически загораживая собой дверной проем. Всё-таки не послышалось — заключила Гермиона и, задыхаясь от возмущения, сорвалась с места. Остановилась ближе к выходу, уверенная что её взгляд «С дороги!» получился достаточно красноречивым, нервно топнула ногой для убедительности — пожалуй, слишком нервно, что-бы кого-то в чём-то убедить. Сириус не двинулся с места, бесстрастно взглянув на неё сверху вниз. Обратиться сейчас к этому человеку было выше её сил. Гермиона неловко изогнулась, шагнула в сторону на подрагивающих ногах. Едва увернулась от Живоглота, который выписывал под ногами зигзаги, рискуя запутаться в собственных лапах, и блаженно терся о блэковские щиколотки. Обсудим это позже, лохматый предатель... Она набрала в грудь побольше воздуха, мысленно прокляла узкие двери, свою сомнительную природную грациозность и Блэка. В особенности Блэка. Подалась назад, изо всех сил вжавшись спиной в дверной косяк, и буквально просочилась мимо него. Так она выскользнула из комнаты, успев между делом перебрать в уме наиболее беспощадные способы стереть эту нахальную подначивающую улыбочку с его лица... И бегом бросилась по коридору.