Ненавижу тебя, но люблю

Она, кинув папку на стол, смотрит на меня с безразличием. Все ее хорошее отношение ко мне ушло также незаметно, как и появилось. На губах появляется ухмылка. За время, пока она замещала Артёма, я изучил ее вдоль и поперек, и теперь, могу точно сказать: она – человек настроение. Если сейчас девушка улыбается, то это не значит, что, - не дай Бог- что – нибудь пойдет не по ее плану, она продолжит мило улыбаться. - Это график? – спрашиваю я, беря недавно кинутый скоросшиватель. - Именно, - отвечает она улыбаясь. Я открываю черную папку и начинаю листать страницы. Первая, вторая, третья… Каждый час расписан по минутное, если не по секудно; никогда не понимал, зачем существует это дурацкое расписание. Неужели, у кого – то настолько скучная личная жизнь, что он, проводя за компьютером два – три, а может и больше часов, расписывает, что и когда мне делать. Как это, однако, глупо. - Двадцатая страница. Быстро перелистываю несколько листов назад. Концерты в августе, в отличие от, скажем апреля, отличаются тем, что их намного меньше. На одной странице умещается и август, сентябрь и еще множество каких – от колонок, которые сейчас не имеет ни кого смысла. - Ты в последнее время работал на износ, поэтому, мы с Артёмом решили, дать на какой – то момент перерыв, - поясняет Вероника, садясь в кресло, находящееся напротив, - тем более, он сказал, что у тебя появились проблемы со здоровьем. - Они начались давно, просто, похоже, он только это заметил. Я откладываю график в сторону. После, собираю руки в «замок». - Не глупи, - спокойно продолжает она. – Ты же знаешь, чем грозит отмена концертов. - Ты права, - я киваю. – Как никогда права. За время, проведенное на сцене, понял: люди совершенно не учитывают то, что я – не робот и не идеальный до безобразия человек; мне, как и всем, свойственно опаздывать, выражать свое недовольстве и все в этом роде, но они, плевали на это с высокой колокольни, но, не смотря на эти мелочи, больше всего меня удивляло, что люди идут на концерт ради одной – всего лишь одной!- песни. Будучи на их месте, хотя бы ради приличия, ознакомился хотя бы с несколькими песнями артиста. – Может, кофе? - каждый раз, когда разговор заходит в тупик, Вероника, пытаясь развеять ситуацию, предлагает какие – либо напитки. Я одобрительно киваю. Девушка, в отличие от меня готовит просто восхитительный кофе. По крайней мере, напитки приготовленный ей, я никогда не выливал в раковину. - Так как насчет сегодняшнего вечера? – Милославская берет чашку и подносит к кофеварочной машине.- Предложение все еще в силе? Какое к черту предложение? Я с недоумением смотрю на нее, в надежде, что Вероника, как всегда пояснит мне, но, к сожалению, этого не происходит. В помещении повисает тишина. Каждый думает о своем: она, ждет точного ответа от меня, а я, судорожно пытаюсь вспомнить, что и когда говорил ей. Наивный. Девушке, наверняка неприятно осознавать, что человек, предлагавший ей что – то, когда – то, зачем – то совершенно ничего не помнит. Будь бы на ее месте наверняка бы не выдержал и закричал, обвиняя забывшего во всех смертных грехах. - Ты забыл? – она сердится. - Нет, что ты, - отмахнулся я. Раньше, всегда призирал людей, которые нагло врут в глаза, а теперь – сам заложник обстоятельств. Если скажу, что забыл – она обидится; если совру, то возможно, пронесет и я отделаюсь тем, что она, закатив глаза, скажет, что я ветряный. - Ты приглашал меня в ресторан. Я хмурюсь. Не помню, чтоб приглашал ее куда – то. Но, раз уже начал открыто говорить ложь, придется продолжать это никчемное дело. - Ну, - откидываюсь на спинку кресла, сцепляя запястья за головой. – Что ты хочешь это сказать? - Какой ты несносный, Крид! – Ника закатывает глаза. - Какой есть, другим не стану, - хмыкаю. Зачем создавать проблемы на пустом месте? Я же не в силах помнить все, что происходит со мной. Загруженный график просто – напросто не дает мне это сделать. - Егор, - Мил облокачивается на стеллаж, заполненный черными папками, и скрещивает руки на груди. За несколько месяцев совместной работы, заметил: если она так делает, значит, предстоит серьезный разговор. – Предложение все еще в силе? Интересно, с каких это пор мои приглашения куда – либо одобряются ею, неприкасаемой, холоднокровной стервой. - Как раз обсудим предстоящие гастроли. - Тогда в силе. Буду ждать тебя в семь, около ресторана «Locura», - взявшись за подлокотники стула, встаю. – И не опаздывай.

***

По включенному радио играла быстрая, временами зажигательная мелодия. Отбивая ее такты руками на руле, провожу рукой пол лицу. Тот, кто не знает, что значит часами стоять в пробке - не знает, что такое Москва. Медленно двигающаяся вереница машин, порой раздражает больше, чем медленный интернет. Кинув взгляд на наручные часы, замечаю, что безжалостная стрелка циферблата показывает полшестого. Поджимаю губы. В этой чертовой пробке мне предстоит простоять еще n- ное количество часов. Черт бы ее побрал! Теперь, Веронике придется ждать меня, а после, когда я, как она говорит, соизволю приехать, начнет читать лекции или просто, как всегда кинет что – то колкое, но не обидное в мой адрес. Тем временем, на радио начинается медленная, добивающая меня до конца мелодия. Откидываюсь на спинку сидения. Другого варианта, как сидеть и ждать, пока пробка « рассосется» я не вижу.

***

В вечернем платье черного цвета, собранными, в замысловатую прическу волосами, она, облокотившись на стену здания ресторана, нервно поглядывает на наручные часы. Сейчас, наверное, в голове Вероники прокручиваются в голове все ругательства адресованными мне. Судорожно паркуюсь, впопыхах выхожу из машины, блокирую ее и направляюсь к ней. Сегодняшний день, все больше и больше удивляет меня. Сначала, девушка заявляет мне, что когда – то, говорил ей насчет ресторана, а теперь, когда я начинаю оправдываться насчет опоздания, вместо привычной колкости слышу лишь молчание. Все происходящее сегодня можно охарактеризовать одним, незамысловатым словом - странно. Все остальное проходит, как в тумане. Помню, беру ее за руку, а она, как тогда, несколько дней, недель, а может и месяцев назад не отдергивает ее, а лишь крепко сжимает. Провожаю к столику, с которым так много связано, и воспоминания, словно цунами, накрывают меня с головой. Я бегу от нее, словно от дурного прошлого, но каждый раз, каждый гребанный раз, возвращаюсь в этот омут воспоминаний; в этом городе нас слишком многое связывает, начиная от общих знакомых и заканчивая местами, где раньше, мы могли сидеть часами. Просто так, взявши две чашки кофе и взявшись за руки, могли провести в любом заведении все время, до самого закрытия. А, ведь, «Безумный» одно из них! Именно в этот ресторан она ходила, когда в жизни у нее случалось то, чего она долго- долго ждала. Купила в каком – то бутике сумку и сразу же пишет мне sms, что сегодня вечером она будет ждать меня здесь. - Егор,- Вероника с непониманием смотрит на меня, но я, словно ничего не вижу и не слышу. В голове мельком пробегает все самые яркие, запавшие в душу воспоминания, от которых на протяжении стольких месяцев пытался избавиться. Сейчас, мне просто необходимо увидеть ту, ради которой готов продать свою никчемную душу дьяволу. - Ты меня слышишь? – она щелкает пальцами перед глазами, пытаясь привести меня в чувство. - Извини, - я встряхиваю головой, в надежде, что эти неожиданно нахлынувшие осколки прошлого исчезнут. - Если ты чувствуешь себя здесь неуютно, то мы можем уйти… - Нет, - качаю головой. – Не надо, все хорошо. Вру. Опять нагло и искусно вру ей. Не все хорошо. Не все, черт возьми, у меня хорошо! Открываю меню принесенной официантом, в надежде, что это как – то отвлечет от всего, начинаю бегло просматривать выбор продуктов, и тут, неожиданно для меня, чья – то рука вальяжно ложится на плечо. Быстро оборачиваюсь и замираю. Такого не может быть. Я, наверное сплю и вижу не совсем хороший, добрый сон. - Здравствуй, милый…