Каждый ревнует по-своему.

Ступни Киллуа моментально отрываются от пола - его резко поднимают, крепко обхватив за талию и прижимая к себе. Целуют, глубоко проникая в рот языком и не давая даже полноценно вдохнуть. Синие глаза возмущенно распахиваются, а бледные щеки заливает румянец. Хисока не позволяет ему отстраниться, проводя языком по нёбу, кусая губы. Рука невольно дрожит, трансформируясь, и он вцепляется чуть ниже лопаток Хисоки, раздирая в лохмотья ткань жилетки, а следом и кожу. По пальцам струится кровь, но Хисока не обращает на рану внимания, опускаясь на колени и ставя Киллуа обратно на пол, чтоб быть с ним на одном уровне. У того от слабости и нехватки воздуха подгибаются колени и он почти не сопротивляется. Через несколько минут он сидит, полуподжав ноги, между раздвинутых коленей, машинально сжимая выпачканные кровью пальцы. Хисока с силой тянет его за волосы, откидывая голову назад и ухмыляясь, оглядывая. Прикрытые, затуманенные глаза, щеки, залитые румянцем, влажные приоткрытые губы, грубо искусанные им самим же. Киллуа прерывисто дышит, глядя на него снизу вверх. Хисока снова наклоняется, касаясь языком припухших губ, прихватывая их зубами. Одной рукой он по-прежнему сильно сжимает белые пряди, а другой задирает футболку, скользя ладонью вниз по животу, стягивает шорты. Киллуа заторможенно дергается, когда шорты полностью сняты, а сам он сидит почти на бедрах у Хисоки. - Не вздрагивай так, ~ - хрипло выдыхает рыжий, нетерпеливо облизывая тонкие губы. Киллуа распахивает глаза, когда пальцы сжимают головку, а ладонь соскальзывает ниже, дразняще сжимая член. Хисока приподнимает его, расстегивая свои брюки. Все-таки здравый смысл на задворках разума не совсем отключился, и Хисока, подумав, смачивает пару пальцев слюной, проводя ими между ягодиц, проталкивает в отверстие. Тот сдавленно шипит и зажмуривается, цепляясь за его плечи, и у Хисоки сразу теряются остатки самоконтроля. Он вытаскивает пальцы, приставляя истекающий смазкой член к колечку мышц, надаваливая. Киллуа тихо вскрикивает, упираясь ладонью ему в грудь, когда головка оказывается внутри. Хисока кладет руки ему на бедра, заставляя поддаться. - Тише.. Ты такой узкий, даже слишком. Все равно ведь впустишь, - он подается вперед, закрывая ему рот своими губами. Киллуа неразборчиво мычит, стонет, выгибая спину и пытаясь максимально расслабиться. Хисока с трудом входит до конца, заставляя себя остановиться, обхватывает пальцами его член. Киллуа жарко. Чересчур. И внутри, и внизу, от пары дразнящих  движений. Он задыхается; второй рукой Хисока снова дергает его за волосы, вынуждая запрокинуть голову. Перед глазами все плывет и смазывается от контраста тягучей боли и жаркого удовольствия.. Хисока пробно двигается, от чего тело Киллуа вздрагивает. Он царапает острыми ногтями бледные бедра, оставляя на коже полосы собственнических меток. И снова срывается, теряя над собой контроль, глядя, как податливо прогибается в его руках мальчишка. Он делает резкий толчок, входя до упора и сразу задавая быстрый темп. Киллуа сжимает его бедра коленями, тихо всхлипывая и застонав почти в голос, когда пальцы Хисоки то сжимаются, то разжимаются скользя по его члену. Он даже двигает бедрами навстречу. - Хороший мальчик.. ~ - Хисока насмешливо щурит желтые глаза. - Но смущение и бесстыдные стоны не сочетаются, определись, - он тяжело выдыхает, ритмично толкаясь бедрами. А Киллуа даже не осознает, что ему сказали, прижимая ладонь к губам и покусывая свои пальцы, чтоб протяжно не застонать, когда головка упирается в простату, а ладонь издевательски медленно проходится по всей длине. После пары резких толчков до предела, Хисока с силой сжимает исцарапанные бедра, с глухим стоном кончая. Киллуа жмурится, часто дыша, когда по чужим пальцам стекает белесая жидкость. Хисока усмехается, целуя его в губы и слизывая выступившие капли крови. Осторожно выходит из него, застегивая брюки. Киллуа краснеет от слабости в ногах и вообще во всем теле. - Ты ничего не хочешь мне сказать? Хисока поднимается с пола, подхватывая его на руки и тихо рассмеявшись. - Мне не понравилось то, что ты ушел на целый день с Иллуми-куном, даже не предупредив меня. - рыжий растягивает припухшие губы в усмешке. -  А словами сказать нельзя было? - Согласись, что так убедительнее. ~ - Собственник и садист. - хмыкает Киллуа, расслабленно закрывая глаза. И он почти уверен в том, что встать с постели завтра не сможет.