До смерти напуганный

Барт рано понял, что на этом свете ему не рады. Наверное, все началось лет в пять, когда отец первый раз крупно поскандалил с ним. Или раньше, когда накричал. Или ещё раньше, когда он вообще не хотел его появления на свет. Из того, что Барт слышал в детстве, можно было составить целый хит-парад ненависти, на первом месте которого было омерзительное ощущение сдавленного горла и нехватка кислорода. Конечно, Барт никогда не верил, что Гомер хоть сколько-нибудь любит его. В 10 лет Барт обзавелся своим вечным врагом, и тогда перед ним разверзлась бездна ужаса. Боб не просто был маниакальным перфекционистом, он был ещё и умным. Каждый его план был изощренней другого. И, когда Боб был на свободе Барт каждый час, каждую минуту, каждую секунду ждал, что тот появится и вспорет ему живот. Или натравит на него голодных псов. Или без изысков — пристрелит. Страх смерти - один из мощнейших в жизни человека. Это ему рассказала доктор Суонсон, когда узнала, что на просьбу вообразить самое спокойное место на земле Барт представил себе бесконечное белое пространство, где нет ничего, только спокойствие и тишина, и тогда Барт впервые подумал, что в смерти нет ничего страшного, ты просто перестаешь существовать. К сожалению, его терапия закончилась раньше, чем он рассказал об этом доктору Суонсон, но эту мысль Барт запомнил и сохранил. Ему будет легче, если он окажется там, в мире тишины и покоя. Где не будет злости, не будет страха смерти, не будет ничего. Барт Симпсон решил умереть. И сначала ему не по себе от этой мысли, потому что… Убить себя трудно! Больно! На это надо решится. Но он вспоминает кое-что, что моментально отметает все сомнения. Сайдшоу Боб вышел из тюрьмы и поселился в Спрингфилде. И тогда Барт решил — вот он шанс. Боб Сайдшоу ненавидит его сильнее Гомера. Он просто позволит ему отомстить, и на этом все закончится. *** Сайдшоу Боб провел в тюрьме почти половину своей жизни. Он поседел и почти утратил свое невероятное обаяние, сейчас он живет отшельником. Город принял его равнодушно, никому нет дела до бывшего комедианта. Кроме одного мальчика. — Бооб, — Барт медленно проехал на скейте по дорожке к его дому, заложив руки за спину и притормозил у самого крыльца. — Я слышал, что теперь ты будешь жить здесь. — Здравствуй, Бартоломью. Слухи не врут, — кивнул Боб. Вблизи он больше не казался таким страшным, как несколько лет назад, наоборот, казалось, что кто-то облил его растворителем для красок, совершенно обесцветив. Рубашка, бордовые брюки и газета, с сединой в волосах и горькими морщинами у рта — перед Бартом сейчас стоял обычный пожилой отец семейства, кредитом на дом и неблагодарными детьми. — А где твоя чокнутая семейка, Боб? Нет, Барт вовсе не целился, но вопрос явно попал в больное — на мгновение лицо Боба исказила гримаса боли, но тут же исчезла. — Мы развелись, — сухо обронил Боб и сделал шаг к двери, но не мог же Барт позволить ему уйти. Боб должен это сделать, Боб должен довести свою месть до конца! — Что, не выдержали жизни с чокнутым психом? — Барт спрыгнул со скейта и встал прямо перед входной дверью. Сердце его отчаянно колотилось в груди, но он все же выпалил. — И как тебе жить с этим, Боб? Даже твой сын не хочет тебя знать. И Барт застыл, ожидая, что сейчас, сейчас что-то произойдет. Не может же Сайдшоу Боб пропустить такое, он его и за меньшее пытался убить, а тут… Это даже по его меркам перегиб, подлый и грязный. Но Боб ничего не ответил. Он отпихнул Барта от двери — сильнее, чем надо — и просто скрылся дома. Ни единым словом, ни единым жестом он не продемонстрировал того, к чему привык Барт — ненависти. Жестокости. Жажды убить. Ничего этого не было только тихая горечь и отчаяние. Именно это испытал Барт. Что ж, это ровным счетом не значило ничего. Он и раньше доводил людей, разве сейчас он спасует? За все годы Барт и забыл, что Боб крепкий орешек. Его не вывело из себя ни поджигание почтового ящика, ни грязные сплетни о нем и его тюремном дружке Змее, ни брошюрки «Рецидивист по соседству — радость детства!». Ровным счетом ни-че-го. Промаявшись с неделю, Барт не придумал ничего лучше — надо пойти к нему и высказать все напрямую. Или подраться. Или заставить его защищаться… Вечером Барт подготовился. Помог Мардж накрыть стол, смеялся над шутками Гомера, похлопал Лизу по плечу, когда та рассказала о своих успехах, обнял Мэгги. Такой теплый и уютный вечер с семьей, в которой Барт Симпсон — лишний. Всем будет лучше, когда его не станет, больше никто не будет разочаровывать маму и подводить Лизу, разрушая её проекты и работы. Больше. Никогда. Боб открыл дверь не сразу, но когда увидел, кто стоит за ней, то заметно помрачнел. — Что случилось, Барт? — Вежливо поинтересовался он. — Хочешь сфотографировать меня и развесить по городу листовки с очередной идиотской подписью? Или хочешь сразу оглушить меня и сжечь мой дом? — Нет, нет, — Барта жутко раздражала эта обходительность Боба. Ни одного лишнего слова. Или злого слова. Сама невинность. Он сделал шаг вперед, но Боб даже не сдвинулся с места. — Я пришел к тебе, чтобы сказать, что ты можешь убить меня. — Убить? — Удивление в голосе Боба было неподдельным, что вызвало новую волну ярости внутри Барта. — Да, убить. Выцарапать глаза. Вырвать сердце. Вспороть живот. — С каждой фразой он делал шаг вперед, заставляя Боба отступать вглубь дома. — Давай же, ты ведь столько лет мечтал об этом! Ты же меня с десяти лет преследовал! Давай же, Боб, давай! — Барт встал посреди прихожей и раскинул в стороны руки. — Закончим на этом, просто убей меня. — Барт, — Боб покачал головой. — Я не собираюсь тебя убивать больше. Ты должен прожить долгую и счастливую жизнь. Зачем тебе умирать? — Как зачем? — Барт не заметил, как перешел на крик. — Я же сломал твою чертову жизнь! Я же посадил тебя первый раз, второй, третий! Я приношу одни несчастья, Боб, я больше ни для чего не годен! Моя жизнь должна закончиться сейчас! — Барт, что ты говоришь? Давай я позвоню твоим ро… — Нет! Барт не глядя бросился вперед и повалив Боба на пол, сбив его с ног. Тот даже не сопротивлялся, хотя явно был сильнее и тяжелее, и даже когда Барт занес кулак и ударил его по лицу, а потом ещё несколько раз ударил по плечам, по рукам, по груди. Он задыхался от бессильной ярости, уж не замечая, что выкрикивает какие-то бессвязные слова, а Боб под ним только прикрывает лицо от ударов. — Почему, почему, почему я, Боб, почему? — Он буквально прорычал эти слова, давясь сухими рыданиями, и даже не заметил, что уже не бьет, только молотит его вполсилы по плечам. Боб внезапно приподнялся. Барт замер. — Ты ведь похож на Джино, — прошептал Боб, губы у него были разбиты и кровоточили. Барт не сразу смог осознать эти слова, потому что в следующий момент он почувствовал его ладони на своей спине, и Боб прижал его к себе, крепко обнимая. Только в тот момент, когда Боб положил ему ладонь на затылок, прижимая его к себе, Барт понял, что его лицо все мокрое от слез. И все вокруг казалось таким белым.