Воздух

      В комнате было душно и затхло, плотные шторы надежно сохраняли приятный полумрак. Эдна давно проснулась, но продолжала лежать в постели, обнимая подушку. В душе теплилась крохотная надежда, что сейчас дверь откроется и войдет Нед. Может, с подносом, на котором будут оладьи и апельсиновый сок или с чашкой кофе по его фирменному рецепту, с жирными сливками и зефиром, или просто с чаем. — Кто-то у нас заспался сегодня, — скажет он, присаживаясь рядом, и щекотно поцелует её в нос, как ребенка, а она в ответ обнимет его за шею и утянет на кровать. Но часы тикали, отмеряя минуту за минутой, час за часом, а дверь по-прежнему была закрыта, в доме стояла глухая тишина, никто не шел к ней, не напевал на кухне, не было слышно ни-че-го. На прикроватной тумбочке свадебные снимки, у Эдны так и не поднялась рука чтобы убрать их. Нэд Фландерс умер два года назад.       Эдна никогда особенно не верила в Бога. Конечно, она ходила в церковь иногда, клала мелочь в блюдо для пожертвования и иногда суеверно просила высшие силы ей подсобить, но на этом её дань религиозности заканчивалась. Конечно, иногда Эдна думала о том, что во Вселенной есть что-то большее, чем она может себе представить, но это не направляло её в лоно веры или хотя бы церкви. Поэтому когда у них начался роман с Нэдом, то она даже не предполагала, что все может стать серьезным. Он — благообразный и законопослушный мужчина, который даже коммивояжерам наливал чаю, а она обычная учительница начальных классов, которая подливала виски в свой утренний кофе, чтобы пережить ещё один день и курила как паровоз, разве могло у них что-то сложиться? Да скорее уж Скиннер снова её обольстил бы своими ребяческими ужимками, чем консервативный вдовец с глубокой религиозной позицией, красневший даже от слова "бюстгальтер". Но сложилось. Нэд шаг за шагом завоевывал её сердце, совершенно не смущаясь своей старомодности. Он подвозил её до дома, накидывал на плечи пиджак, если она мерзла, водил в кино и покупал кофе, если им случалось вместе ехать на работу. Иногда даже привозил обед, прямо в школу. Разумеется, вера была айсбергом в их гавани, но Эдна умела идти на уступки, конечно, ради этого приходилось жертвовать воскресным сном и ездить в церковь, молиться перед ужином, но Нэд с лихвой окупал все это, каждое затраченное усилие. Даже предложение Нэд сделал так же старомодно, как и ухаживал — в дорогом ресторане, договорившись, чтобы Эдне подали шампанское с кольцом, встал на одно колено, произнес удивительную речь о том, какая Эдна восхитительная женщина, с которой ему невероятно повезло. Эдна ни секунды не сомневалась в его искренности, в тот день она первый раз за долгое время плакала от счастья. Да, она была счастлива, невероятно, непостижимо счастлива, а Нед был этому причиной. Ещё никогда Эдна не чувствовала такой безграничной любви. Она бросила курить и почти не пила, ей больше это было не нужно. Они прожили вместе восемь лет, и каждый год навсегда отпечатался в душе Эдны. Нэд Фландерс дал ей все, о чем она не могла и мечтать. Настоящую семью. Настоящую любовь. Казалось, так будет теперь всегда.       Нэда унес банальный инфаркт. Странно было думать, что это полное любви сердце внезапно остановилось. Казалось, просто разорвалось из-за того, что Нед поместил туда целый мир. Целый мир и Эдну. Мальчики давно уже жили отдельно от них. Род учился в частной школе, а Тодд в колледже Вечнозеленого штата, их не было дома, когда это случилось, и Эдна боялась представить, каково было им получить звонок из Спрингфилда и узнать, что речь не о планах на Рождество и день Благодарения, а о том, что их отца нет больше. Бедные мальчики. Бедные её мальчики. Похороны и поминки прошли как во сне, все, что помнила Эдна это объятия Рода и Тодда, как трогательно они держали её за руки. Наверное, она тоже обнимала их в ответ, Эдна не могла точно сказать, но ведь они потеряли куда больше, она должна была их поддерживать, а не наоборот. Когда двери за всеми сочувствующими закрылись, они пролили много слез, все втроем. Эдна смутно помнила, что держала Рода за руку, сквозь слезы всхлипывала, что надо было заставить Нэда застраховать свою жизнь, что это было более чем осмотрительно, а Род неожиданно твердо отвечал, что это бы ему не помогло, а Тодд лишь бормотал, что бросит учебу, будет заботиться об Эдне, что ей теперь нельзя оставаться одной. Наутро, когда они бледные и помятые пили кофе, Эдна смотрела на них и второй раз за свою жизнь благодарила Господа искренне. Первый был, когда она сидела у постели Нэда. Их мальчики выросли замечательными. Поэтому Эдна поставила на стол чашку и сказала, что они должны будут вернуться на учебу. Нэд всю жизнь копил на колледж для них, и Эдна не могла им позволить оставаться в Спрингфилде. Это она здесь застряла, а им не обязательно. Тодд, конечно, сопротивлялся по началу, это, безусловно, трогало, но Эдна была непреклонна. Ей не нужна их помощь, не нужно, чтобы о ней заботились, Род и Тодд должны продолжать учиться, и точка. А она переживет. Недолго попрепиравшись, Род и Тодд все же уехали, клятвенно пообещав, что будут писать, звонить, и приедут как только смогут вырваться, обязательно будут на все праздники, привезут ей подарки на Рождество. Эдна прекрасно знала, что так и будет, но провожала их со светлой грустью. Теперь она осталась в доме совсем одна наедине с призраками.

***

      Консервированный суп, готовая запеченная индейка с овощами, одна плитка шоколада с ликерной начинкой. Нэд бы не одобрил, подумала про себя Эдна и едва улыбнулась. Нэда с ней нет уже почти два года, и боль иногда напоминала о себе слабым уколом куда-то в область груди. Когда происходит что-то настолько болезненное, кажется, что время застывает, дни напоминают друг друга. Эдна никогда ещё не теряла никого настолько близкого и дорого. Если не считать, конечно, мужа и матери, но Нэд был для неё… Да никого у Эдны ещё не было важнее. Даже потерю любви к Сеймуру она пережила легче, хотя это стоило ей многих ночей в слезах, чтобы набраться сил и послать к черту его и его мамочку. Неизменный Апу за кассовым аппаратом привычно пробил её покупки и сложил все в бумажный коричневый пакет. — С Вас пять восемьдесят пять, — он немного помедлил, словно не решаясь, и немного наклонился вперед. — Как Вы, Эдна? — Как видишь, Апу, — Эдна хмыкнула, вытаскивая деньги из бумажника. Ещё год назад каждый в городе считал своим долгом у неё об этом спросить, начиная с Хелен Лавджой и заканчивая, как ни странно, Агнес Скиннер. Сначала это было особенно невыносимо, а потом привычно, может потому что доброхотов стало меньше, а может раны подзатянулись и соболезнования их уже не бредили. Круг сузился до пары-тройки людей: четы Симпсонов, Апу, коллег и двух подруг. Но это было приятнее, чем барахтаться в отчаянии и одиночестве, по крайней мере, будет кому похоронить, когда она в них утонет. — Пока жива, — Эдна выложила на прилавок деньги и пододвинула к нему. — Это значит, что все можно исправить. Апу улыбнулся краем рта, забирая доллары в кассу. — Мы, индуисты, верим, что за потерями следуют приобретения. Знаете, пустота не бывает постоянной. — Спасибо, Апу. Сдачу оставьте себе, — Эдна сдержанно улыбнулась и закрыла кошелек. Она много подобных фраз слышала. И «на все воля божья», и «он будет оберегать тебя с небес», и «потери закаляют», но эти фразы не становились утешающими, только заставляли злиться. Обещания, что все будет хорошо и уверения, что где-то там на небесах Нэд в белой тунике смотрит на Эдну и молится... Какой в этом смысл, если он не здесь, не идет рядом? Не поет в душе дурацкие детские песенки и не ложиться с ней в постель в своем колпаке. Пустота в жизни Эдны всегда была постоянной, только Нэд и смог заполнить её. Но ненадолго. Значит, индуисты все же ошибаются. Эдна подхватила пакет и пошла к выходу из магазина, вытирая внезапно заслезившиеся глаза рукавом — наверное, соринка попала, но не успела выйти на парковку, натолкнулась на неожиданное препятствие. Пакет вырвался из рук и рухнул на асфальт, содержимое с неприятным звуком высыпалось наружу. — Ай, карамба! — Это давно не слышанное восклицание прозвучало, как гром среди ясного неба. Эдна неверяще подняла голову и прищурилась. Нет, не показалось — перед ней действительно стоял Барт Симпсон. — Миссис Кей! Он тут же присел на корточки, чтобы собрать покупки, а Эдна молча стояла и растеряно смотрела на него — она не слышала о нем ничего с тех пор, как он уехал в колледж Шелбивилля, который дал ему спортивную стипендию. Эдна не видела его с последнего Рождества Нэда. На похоронах Барта тоже не было, но Мардж передавала его соболезнования. Эдна думала, что только лишь из вежливости. Так странно было с ним вот так банально столкнуться в Квикмаркете. — Надеюсь, Вы не ушиблись. Простите, я совсем Вас не заметил. — Барт поднял пакет и сложил в него обратно продукты. — Нет, — Эдна пожала плечами и слабо улыбнулась. — Давно не видела тебя, Бартоломью Симпсон. Уж не думала, что снова придется. — Надеялись, что я не вернусь, да? — Иронично подначил её Барт и улыбнулся в ответ. Он сильно изменился, вымахал почти под два метра, отпустил волосы и даже проколол ухо. Сейчас он был похож на уличного художника — клетчатая рубашка, измятые джинсы, собранные в хвост волосы и фенечки на запястьях. — Ну что ты, Барт, я всегда знала, что ты не настолько безнадежен, чтобы остаться прозябать здесь — Эдна мягко дотронулась до его плеча и забрала обратно свои покупки из его рук. — Оу, миссис Кей, Вы всегда в меня верили, — доброжелательно усмехнулся Барт, — столько раз называли бездарем. — Зачем ты называешь меня миссис Кей, почему не миссис Эф? — Привык, — Барт вздохнул. — Я слышал о том, что произошло с мистером Фландерсом. — О. — Мне очень жаль, миссис Кей. Я попросил маму передать свои соболезнования. Хотел позвонить, но подумал, что Вы и так... заняты. — Спасибо. Это очень мило, Барт. Они снова замолчали, не глядя друг на друга. Эдна опустила голову, уставившись в потрескавшийся асфальт парковки с застарелыми следами желтой разметки. Осенью в Спрингфилде ещё тепло, но сейчас холодок отчетливо пробежал по её спине от всей этой нежданной искренности и неловкости. Барт тоже молчал, не двигался с места, как будто чего-то ждал, пока все же не нарушил эту нелепую сцену. — Можно проводить Вас, мисисс Кей? — До дома? — Невпопад уточнила Эдна. — Ну да, кажется, мы все ещё соседи? Эдна пожала плечами. Бывшие ученики очень редко захаживали к Эдне, но никто из них и не жил с ней через забор. — Да, мы все ещё соседи. Барт ненавязчиво забрал пакет с продуктами обратно и приглашающе кивнул головой. — Заодно и поболтаем, миссис Кей. Прям как в старые добрые времена.       —… а потом оказалось, что Милхаус поступил по ошибке на инженера, представляете? Он думал, Лиза туда пойдет, вот ведь идиотизм. — Приятно знать, что в мире есть что-то неизменное, — хмыкнула Эдна и сделала шажок, поднимаясь на свое крыльцо. — Может… зайдешь выпить кофе? Это за то, что помог донести продукты. Барт пожал плечами. — Запросто. Дом пустовал, и это было ощутимо. Дело было даже не в том, что комнаты Рода и Тодда почти все время были закрыты, просто сама Эдна бывала лишь в спальне, гостиной и иногда на кухне, все остальные комнаты она заперла, даже не проветривала там. Барт присел за обеденный стол, постоянно оглядываясь. — Давно тут был, — пояснил он вопросительный взгляд Эдны, занимавшейся кофеваркой. — Сто лет не видел этот дом. И эти снимки. Тут как-то иначе? — Мы сделали ремонт с Нэдом. Небольшой, просто перекрасили здесь стены и побелили потолок. Эдна поставила чашку на подставку и нажала кнопку «эспрессо». Эти слова, на удивление, дались ей легко, без эмоций. Просто факт из жизни — они с Нэдом делали ремонт. — Скучаете по нему, да? — Тише произнес Барт. В его голосе сквозила печаль, словно он и правда переживал из-за своего соседа. Эдна помедлила с ответом, наблюдая как черная жидкость наполняет белую чашку. — Скучаю, — ровно ответила она, когда кофемашина шумно долила остатки кофе. — Я правда сочувствую. — Я верю, Барт, — Эдна поставила перед ним чашку, подавив желание потрепать его по волосам. Он уже давно не ребенок, это будет выглядеть глупо. — Мистер Фландерс был хорошим человеком, — Барт вздохнул. — Как он находил понимание даже для меня? Ходил со мной на рыбалку. — Представляю, Барт. Я все же с ним восемь лет прожила, он... — Эдна не закончила фразу и тепло улыбнулась своей чашке, которую достала из шкафчика. Нэд выиграл её на ярмарке и вручил Эдне. Нелепая чашка, в виде овечки с сердечком, но Эдна пила теперь только из неё, до самой его смерти. — Странно, что он меня не ненавидел. — Это же Нэд. Он всех любил. Даже твоего отца. Кофемашина принялась наполнять чашку кремовой жидкостью, Эдна по-прежнему стояла к Барту спиной. Ей было странно. Как будто ему всю жизнь было десять, а потом он в один момент вытянулся, превратился в молодого и почти незнакомого мужчину, лишь отдаленно напоминающего того ребенка, что Эдна оставляла после уроков. Она погладила овечку по глупой фарфоровой морде пальцем. — Однажды они с Мод взяли нас, когда Гомера чуть не лишили родительских прав, — Барт за спиной хмыкнул. — Нед тогда играл роль заботливого отца так старательно, что провел со мной мужской разговор. Ну, знаете, не целуй девочек до брака. Это было даже неловко, что я даже не спросил про мальчиков. Наверное, скажи я это, он бы отшлепал меня, но на каждом шлепке бы извинялся. Он неуверенно засмеялся после своих слов, но Эдна неожиданно для себя подхватила. О, Нэд не мог её шлепнуть без обязательного извинения, и сейчас Эдна вспоминал это, пока смех её разбирал и разбирал, до слез на глазах и боли в ребрах. Барт давно перестал и даже встал со стула, Эдна обернулась, застав его с протянутыми руками - успокоить её хотел что ли? — Всё в порядке, Барт, я в порядке, - она вытерла слезы и села на стул, Барт ещё обеспокоенно смотрел на неё прежде чем сделать то же. — Я слышала, что ты учился в колледже? — Все же поинтересовалась Эдна, делая глоток. Барт пожал плечами. — Доучился почти до бакалавра на факультете маркетинга или как-то так. Я-то хотел рисовать комиксы, но мама настояла на типа приличном колледже, так что я пока вроде студент, но на ближайшие пару месяцев в свободном плаванье. Хочу голову разгрузить и подумать. Бросил якорь в родном городе, поживу с предками, а дальше как-нибудь решу. — Ох, Барт, ты никогда не меняешься, — только и сказала Эдна, Барт шутливо отсалютовал своей чашкой. Они еще немного посидели, разговаривая на какие-то общие темы, типа, погоды или политики. Когда Барт уже стоял на пороге, собираясь уйти домой, Эдна почувствовала, что давно так ни с кем не говорила. Легко, без полушепота и опасливых обхождений острых углов. — Барт, спасибо тебе, что зашел, — она обняла себя за плечи. — Мне не хватало разговоров о Нэде вот так… — Хей, миссис Кей. — Барт шагнул к ней, и прежде чем Эдна поняла, крепко обнял её. От него пахло резко — одеколоном, потом и кофе. Эдна неловко прижалась щекой к его шее, чувствуя, как Барт сжимает руки. Это было приятное, давно забытое чувство, от него теплело в груди. - Я рад, что Вы в порядке. Эдна не нашлась, что сказать, лишь кивнула, а потом долго смотрела вслед, как Барт пересекает лужайку и пролезает в дыру в заборе. Только после этого она все же вернулась в дом.

***

      В доме Нэда всегда было много фотографий. Род и Тодд, свадебное фото с Мод, семейный пикник Фландерсов на природе. Когда Эдна официально стала частью этой семьи, то Нэд повесил на стену несколько её фото и поставил на камин их совместный потрет. После его смерти, Эдна завела привычку подолгу рассматривать снимки. На этих фото она такая счастливая, красивая женщина. А рядом с ней потрясающий любящий мужчина. Эдна иногда проводила пальцами по лицу Нэда на фотографии, словно хотела приласкать его. Невесомая ласка самыми кончиками пальцев — именно так он любил. И когда Эдна целовала его в шею, но целовать кусок картона было бы крайне глупо. Отчасти, Эдна делала это из чувства вины за то, что в такие моменты одиночество было особенно невыносимым. Её убивали глухие стены, отчаяние и бесконечная тоска, грызшая сердце. Эдна может и хотела бы идти дальше, но уже не знала уже как и куда. Разве есть в мире хоть кто-то, способный заменить ей её мужа? От этих мыслей Эдну спасал глоток бренди и отупляющие шоу по телевизору. У вдовы не так много возможностей. В школу Эдна не вернулась. Даже не из-за того, что Сеймур все ещё там работал, нет, она оставила преподавание ради того, чтобы помочь Нэду с его карьерой. Эдна мечтала, что они с Нэдом накопят денег, а как придет пора выйти на пенсию - купят автодом и объедут всю Америку. Как жаль, что этим мечтам не суждено было сбыться. — Что же мне делать, Нэдди? — Со вздохом спрашивала Эдна у фотографии на камине, налив себе ещё бренди. — Жаль мы не в Египте, меня бы с тобой похоронили. А теперь... И мне всего-то сорок пять, вроде ж жить дальше надо. Нэд ей так и не отвечал, лишь улыбался с фото. Эдна пила и смотрела в огонь. Даже мертвому мужу она не могла бы признаться - ей так хотелось, чтобы в её жизни снова был смысл. И кто-то. Кто-то ещё.

***

После того дня Барт стал наведываться к ней все чаще и чаще. То просто заглядывал поздороваться, то приносил печенье Мардж. Та ещё не потеряла сноровку, и её выпечка была все так же изумительна, как и в школьные годы. Эдна даже была не против, в конце концов, с Бартом у них всегда были особые отношения. Он всегда её слушал, даже если они говорили о Нэде. Эдна почему-то всегда чувствовала себя лучше, так она будто понемногу отпускала всю боль, что мучала её все это время. Барт слушал её, всегда. И иногда обнимал. Эдна клала голову ему на плечо и слушала как быстро бьется его сердце. Почему-то эти объятия не были похожи на те, что были с Родом или Тоддом, но Эдна не могла понять почему.

***

Вечером в доме раздался звонок. Эдна заранее знала кто это, потому открыла дверь без вопроса. На пороге, конечно, стоял Барт, у него в руках было несколько коробок. — Стащил у своего старика, — Барт выставил вперед розовую коробку с пончиками. Эдна недоверчиво посмотрела на неё. — Я решил, что нам не помешает немного нездоровой еды и комедия с Адамом Сендлером. — Он же ужасен. — Значит, принято? — Барт насмешливо улыбнулся и без приглашения зашел в дом. Эдна не возражала. На диване было очень много места. Они поставили диск и расположились поудобнее — по разным углам, стараясь никак не соприкасаться. Эдна налила себе бокал красного вина, а Барту досталась бутылка пива. Никаких условностей, они просто смотрели фильм, как два старых друга. Эдна лениво отщипывала сладкое тесто в шоколадной глазури, неспешно запивала пончики вином, а Барт по-доброму подшучивал над ней, изредка отпивая из бутылки, телевизор шумел на фоне. Тихий домашний вечер, чувство уюта, которое было утрачено. На экране происходила очередная несмешная сцена, где Сендлер в очередной раз падал в воду. Почему-то было немного напряженно, Эдна не знала почему. Хотелось что-то сделать или сказать. На самом деле, где-то внутри Эдна была безмерно благодарна Барту. Он ведь помогал ей вернуться в строй, словно глоток свежего воздуха после долгого сна. — Барт. — позвала Эдна, тот обернулся к ней, вопросительно вскинул бровь. — Ты в последнее время проводишь так много времени со мной. Я хотела сказать спасибо. — Миссис Кей, я не могу иначе. — Барт прокрутил бутылку в ладонях. — Я же ведь тоже не представляю своей жизни без вас. — Что? — Эдна немного опешила. Это прозвучало так глубоко. Это было приятно. Это пугало. Барт, видя реакцию, поспешно исправился. — Это как Вы это сказали. Помнишь, на церемонии выбора учителя года? — Ах, вот как, — Эдна облегченно рассмеялась. Она почувствовала невесомый укол разочарования, но отмахнулась. — Ты все помнишь. — Я помню многое, — сказал Барт, странно понизив голос, потянулся к пульту и выключил фильм. — Может чай? — Я сделаю. — Эдна поднялась с дивана и пошла в сторону кухни. Ей показалось, что напряжение только разрослось, но она верила — чай все исправит. Сзади послышались шаги, и Эдна радостно обернулась, держа в руках чашку: — Барт, тебе чай с молоком или… Барт смотрел на неё, слегка сведя брови на переносице. — Барт, что случилось? — Прошептала Эдна, неосознанно прижав чашку к груди. Барт шагнул к ней на встрече, решительный и такой юный ещё, что Эдне стало невыносимо. — Я люблю вас, Эдна. Эта фраза повисла между ними. Эдна почувствовала, что в её груди что-то гулко ухнуло вниз. — Нет, Барт. — Эдна покачала головой и хотела отвернуться, но не успела — Барт внезапно рванул вперед и упал на колени, гулко стукнувшись об пол, и обхватил её за ноги. Человек, которого она однажды назвала мужчиной своей жизни, стоял перед ней на коленях и… хотел стать им. Ей стало больно и сладко от этой мысли. — Да, — упрямо повторил он и посмотрел снизу вверх на Эдну. А затем прижимается лбом к её бедру. — Почему ты делаешь это? — Едва прошептала Эдна, чувствуя, как перехватило горло. Она сжала чашку так, что у неё побелели костяшки, но когда Барт потерся щекой о её обтянутую тонким чулком ногу и прислонился лбом, она прижала ладони к лицу — чашка Барта улетела на пол и ударилась об кафель — и несколько раз глубоко вздохнула, но это не помогло. Слезы потекли по щекам, защипали глаза и размыли тушь. Какая она жалкая сейчас, какая глупая, прожженная уверенная в себе Эдна Крапбаппл рыдала, как девчонка. — Из благодарности, — голос Барта звучал глухо, а по сути глупо, глупее не придумаешь. — За что? — Всхлипнула Эдна, не отрывая руки от лица. Она едва уловила шорох одежды, который значил, что Барт поднялся с колен, и в следующий момент почувствовала его руки на своих. — За вас. тебя. За всю тебя. За твое терпение. За твою мягкость. За твою веру в меня, Эдна. Я столько лет пытался бороться с этим, но больше не смог. Я люблю тебя, — повторил он, уже тише, и поцеловал её пальцы. Мягко взял её ладони в свои, убирая от лица, поцеловал в скулы, уже мокрые от слез щеки, в подбородок, и, наконец, в губы, сначала мягко и ненастойчиво, а затем раздвинув губы Эдны своим языком, делая поцелуй глубоким, влажным, настоящим. Он крепко обнял её за талию, прижимая к своей груди. Эдна так и не отняла руки от груди, но и не разорвала поцелуй, падая в это зыбкое состояние восторга и тревоги. Она просто позволила себе это, немного того забытого ощущения желания близости с другим человеком. С тем, кто так долго был с ней. — И в каждом порыве ветра я слышу имя «Эдна», — прошептал Барт и потерся носом о её щеку, продолжая прижимать её к себе, а Эдна только молчала, чувствуя, как бьется в груди его сердце. Эти строки казались такими знакомыми, словно из давно забытого романа, и от них было так тепло. Почему она? Почему он? Почему… нет? Ведь она же может ещё побыть счастливой? Нед бы хотел этого. И Эдна этого бы хотела. Она посмотрела в лицо Барту и едва заметно кивнула. Когда они оказались в спальне, Эдна испугалась. Наверное, это был второй раз в жизни, когда она боялась, прежде чем лечь с кем-то. В первый раз, когда она теряла девственность со своим первым парнем, но она тогда была неловким подростком, комплексовавшим из-за груди, ног и волос, а сейчас ей уже сорок пять, и она переживает все из-за того же. Она замерла в руках Барта, который, казалось, совсем не замечал этого, Он расстегнул на ней блузку и отбросил в сторону, стащил с её бедер юбку, встал перед кроватью на колени. Эдна, конечно, все ещё сохраняла какую-никакую красоту, но кожа уже давно потеряла девичью упругость, грудь обвисла, появились складки на боках. — Эдна, — Барт, снял с себя рубашку, открывая свой молодой крепкий торс, хоть и не такой накачанный, как у него сверстников. — Что с тобой? — Барт, я же уже… — Эдна не закончила фразу и замолчала, скрестив руки на груди. Барт хмыкнул и приподнялся к ней, взял в ладони её лицо и поцеловал губы. — Самая лучшая для меня, — шепнул он и потянулся к застежке её бюстгальтера. Простое черное белье даже без кружева, Эдне было неловко, а Барт не обратил никакого внимания. Он осторожно стащил его с Эдны, отбросил в сторону и посмотрел на обнажившиеся груди так, как будто не видел в жизни ничего лучше. Так смотрел на неё Скиннер. Так смотрел на неё Нед. Он поймал её груди в ладони, любовно погладил, обводя пальцами соски, а затем прикоснулся к каждому губами. — Иди ко мне, Барт, — прошептала Эдна и, протянув руки, и погладила Барта ладонями по щекам. — Иди сюда. Люби меня, пожалуйста, люби. — Я всегда люблю, — Барт привстал так, что их лица оказалась на одном уровне, и поцеловал её, в губы, — и любил. Он уложил на кровать, прижимая к матрасу своим телом. Эдна почувствовала своим бедром его напрягшийся член. Это откликнулось дрожью у неё где-то в животе и пониже. Он действительно хотел её. Это все было на самом деле. Это все было так странно. Это было неспешно. Барт нежно гладил все её тело, целовал в шею, прочерчивал дорожку между грудей языком. Он стянул с неё трусики и без всякого стеснения погладил пальцами мокрые складки. Он был трогательно нежен, когда вошел в неё, двигал бедрами не слишком грубо, но и не слишком медленно, заставляя Эдну погрузиться в туман тягучего неспешного удовольствия, которые растекалось по всему телу, когда она подавалась навстречу. Барт целовал её в шею и время от времени шептал, что она лучшая, но Эдна едва слышала его, только сильнее вжимала пальцы ему в плечи, в спину, пока не почувствовала сладкие, ни с чем не сравнимые судороги внизу живота, а с губ не сорвался стон. Барт ещё несколько раз двинулся в ней и тоже застонал, и Эдна почувствовала, как обмякает его член в ней и судорожно вздохнула. В её груди сердце заходилось, как птица, попавшая в силки. Было бы иронично умереть сейчас от разрыва сердца, но ничего не произошло. Только Барт вышел из неё и улегся рядом, обнимая её, такую жалкую. — Эдна, ты в порядке? — Он поймал губами край её уха, невесомо поцеловал. — Не знаю, — честно призналась она, глядя куда-то ему в шею. Её топило чувство слабости. Чувство нежности. Это было совсем немного похоже на любовь, возможно, оно им и было, ведь Эдна любила этого дурацкого мальчишку, даже когда тот выводил её из себя. Сможет ли она полюбить его сейчас? Возможно, не так, как он, но разве сейчас это имело значение. Она подняла голову и прижалась своими губами к его губам в целомудренном поцелуе, чувствуя, как крепко он обнял её. Страх отхлынул, уступая место чему-то другому. И пусть тот, кого Эдна сейчас целовала, годился ей в сыновья, пусть это неправильно, пусть это было странно пусть, пусть, пусть. Лишь бы он продолжал держать её в своих руках