Уроборос

1. Монолог с тенью - Ты сумасшедший. Мне нравится. Вельмут, кажется, даже не удивлён этим своим открытием. Эту тварь вообще сложно удивить. - Спасибо за понимание, – цедит Кристиан сквозь зубы, возвращаясь к бумагам. Но Тени – им только дай поговорить. Особенно, с интересными людьми. Вельмуту Кристиан с самого начала показался очень интересным экземпляром. Ебанутым, конечно, на всю голову, но не то, чтобы кто-то ожидал от Орвуда меньшего. - Знаешь, будь у тебя яйца, а не хлебный мякиш между ног, ты бы отказался. Чисто теоретически, у тебя была такая возможность. Кристиан даже бровью не поводит на оскорбление. Видимо, он прошёл какой-то особый дворянский курс по управлению лицевыми мышцами, а ему ещё и преподавать там предлагали. Тень в восторге. 2. Рука помощи Уже в поместье Кристиана тошнит. Выворачивает наизнанку на дорогущий ковёр в холле. Вытянутые руки трясутся как при треморе. - Я сейчас умру, – говорит он в воздух перед собой. Тень появляется, конечно же, из-за спины и берёт его ладони в свои. - У тебя отходняк. Жить будешь. Кристиан смотрит на сизый дым, исходящий от Вельмута, а в голове его – пустота, и воспоминание, как фотография, покачивающегося в ошейнике тела. - Тебе не жаль, - утверждает Вельмут, потому что Орвуду нужна уверенность. - Серьёзно? – спрашивает Кристиан, потому что он так не думает. Тень не отвечает. Они связаны этой проклятой кровью, что течёт по венам Кристиана. Вельмут знает даже такие вещи, в которых Орвуд просто никогда даже себе не признается. Он просто пропускает мысли сквозь себя. Сквозь призму незамутнённого взгляда со стороны. И Вельмуту даже не нужно отвечать, потому что Кристиан знает, что он знает. 3. Сверчок Джимини - Ты же понимаешь, что эта ведьма, протрезвев, всё осознает? – совершенно никакого ехидства в голосе Вельмута. Кристиан отмахивается от этой подачи настолько же ехидным: - Да. Вельмут поводит челюстью. Он так делает только тогда, когда ему хочется влепить Кристиану по роже. - И что дальше? Будешь скупать детские дома, чтобы воспитывать спиногрызов «по образу и подобию»? - Так, слушай сюда, - количество раз, когда Кристиан при нём доходил до такого ядрёного бешенства можно сосчитать по пальцам одной руки, да ещё и останется. – Ты не моя совесть. Ты не сверчок, а я – не деревянный мальчик. Если я что-то делаю – ты знаешь, - то я представляю, на что иду. Вельмут разворачивается на пятках и смотрит в стену. По его глазам мало что можно понять, но за столько лет Кристиан может предположить, что за ними кроется. - Да. Ты прав. Я не твоя совесть. Но я – единственное существо, которое о тебе заботится. И он растворяется в тени шкафа. 4. Страх Это единственный раз, когда он боится Тени. Он боится, что Вельмут что-нибудь сделает Оливеру, и теперь он знает, что это такое – бояться не за себя. Он оставляет на ночь свет по всему поместью, садится у кровати Оливера на колени и держит мальчика за руку в тусклом пламени ночника. Неясно даже, кто за кого хватается, как утопающий за соломинку. Увидев краем глаза копошение в углу детской, Крис выставляет ночник перед ними, словно щит, закрывая Оливера от Тени. Вельмут не понимает, а потом качает головой. - Я бы не сделал с ним ничего такого, на что не решился бы ты. Кристиан знает. Знает, но ничего не может ничего поделать со своим внезапно проснувшимся инстинктом защитника. - Поберёг бы его от себя и своей грязи сначала. Не думаю, что он обрадуется, если узнает побольше о твоём «отцовском» опыте. Кристиан ставит ночник на прикроватную тумбу и швыряет какую-то из игрушек в Вельмута. И, конечно же, промахивается из-за дрожащих рук. - Пошёл ты. Вельмут провожает глазами игрушку, с глухим звуком упавшую на ковёр, а затем смотрит на Кристиана. - Ты ступаешь по очень тонкому льду, Крис, - он делает шаг вперёд. - Ты знаешь, что Тени никогда не предают хозяев. Я тебе и отец, и брат, и сын, – ещё один шаг вперёд, всё ещё в полусумраке комнаты, до границы света. - Я, а не этот щенок. Кристиан не знает, что ответить. Так они и застывают до рассветных сумерек. 5. Паук В отличие от Кристиана, Вельмут в восторге от этого мальчугана. Кел может смотреть своими умненькими глазками в пустоту, слушать болтовню Оливера и стискивать в кармане оберег от демонов (весьма интересная печать, кстати) одновременно. Мультизадачность – приятный бонус к его резиновому терпению. Он напоминает Вельмуту бабочку, кружащую на расстоянии волоска от липкой паутины. Сразу же видно, что мальчишка особо тёплых чувств ни к опекуну друга, ни к его личному демону не питает. Зато ради Оливера хоть сердце своё вырежет сам и отдаст. Хотя, уже отдал. О чём Вельмут и сообщает Кристиану: - Он за ним, как за стеной. Только мальчишка Оливера потом возненавидит за все то говно, что тот делает. Кристиан пожимает плечами. - В конце концов, это уже не будет иметь никакого значения. - Пользовать людей в качестве запасных путей отступления? Пять баллов, Орвуд. 6. Сиамские близнецы Когда Кристиан просыпается, задыхаясь и, буквально, плавая в поту, первое, что он видит – склонённого над ним Вельмута. - Мне не нравятся твои кошмары. Кристиан падает на подушку так, словно три смены в порту отпахал. - Так сделай с ними что-нибудь, - выплёвывает он, переворачиваясь на бок и закрывая глаза, чтобы на обратной стороне век снова увидеть опухшее от воды детское тело и содрогнуться. Едва слышно, кровать скрипит. Кристиан открывает глаза и утыкается взглядом в отдающее синеватым дымом колено. - Тени не видят снов, потому что никогда не спят, - едва ощутимая, прохладная ладонь касается его разгорячённого лба. Кристиану сейчас меньше всего и больше сего хочется плакаться в чью-то жилетку. Но Вельмут и не ждёт ничего, он просто говорит. - Твои сны, твои страхи, твои кошмары – это делает меня настоящим. Я – это ты. Ты – это я. Мы как сиамские близнецы, Крис, - прохладная ладонь смещается на грудь, туда, где набатом отдаются удары сердца. – Мы тут срослись. Остаток ночи обходится без кошмаров. 7. Путь из капкана - Я не вижу во всём этом даже капли чёртового смысла, а ведь я, на секундочку, знаю всё, что творится у тебя в голове. Кристиан поднимает глаза с отчётов по дебету - Ты выбрал не лучшее время для этого разговора. - Не хуже никакого другого, - на сей раз это Вельмут – тот, у кого лопается терпение. Он сметает со стола все эти бумажки и дёргает Кристиан через весь стол за шиворот рубашки. - Есть вещи, от которых даже я не смогу спасти тебя. - Не бойся, - шепчет Кристиан очень-очень тихо. От такого абсурда Вельмут даже выпускает его рубашку из рук, но Кристиан не спешит возвращаться в кресло. Так и замирает полулежа на столе. - Я не могу бояться. - И, тем не менее, тебе страшно от того, что может случиться. Ты слишком долго меня защищал. Вельмуту хочется стукнуть Кристиана головой об стену со всей силы. - Закрой. Свой. Рот. Если ты забыл – если тебя казнят, то и для меня всё веселье кончится. Подумай на секунду о ком-нибудь, кроме своего драгоценного Оливера. И спаси, если не себя, то меня. 8. Зеркало-зеркало на стене… В камере даже лежанки-то нормальной нет. Не то, что зеркала или лампы. Даже китель не спасает от этого жуткого холода. А, может, и не холодно ему вовсе, от другого колотит. Лунный свет отражается от осколка, за петельку из проволоки повешенный на криво вбитый гвоздь. Вельмут пытался обнять его за плечи, но так было ещё холоднее. Кристиан снимает со стены зеркальный осколок и вращает в руке несколько раз, взвешивая и примеряясь. В сумеречной тюремной камере можно не разглядеть этих морщин, этих мешков под глазами. Можно увидеть себя молодого, ещё не запятнанного проклятием, счастливого и целостного. Можно скосить взгляд и увидеть Вельмута, пугающего тюремных крыс маленькими пылевыми ураганчиками. - Они нас повесят. Конец истории. Голос Вельмута дрожит то ли от сдерживаемого гнева, то ли от холода. Кристиан предпочитает думать именно так. - Я попробую это исправить. - Нечего уже исправлять, Кристиан. Кристиан опускает голову, разглядывая причудливый узор трещин на полу. - Пообещай мне кое-что. Впервые за всё это время. Поклянись. Что сделаешь так, как я скажу. Вельмут знает всё, что проносится в голове Кристиана, и ему это совсем не нравится, но с призрачных губ уже срывается: - Клянусь.