Возможно...

Два молодых паренька прогуливались по супермаркету, то и дело вскрикивая и убегая друг от друга. Погода на улице стояла прелестная, и, пожалуй, дома мог усидеть только самый скучный и необщительный человек, хотя и такой бы вскоре сорвался и вышел на улицу, постоять под палящим солнцем. Но, собственно ни Кас, ни Дин не относились к таким людям, потому-то с самого утра и гуляли, всё-таки первые деньки лета хочется не терять, а наоборот запомнить. Ну они и запоминали, а работники заведения стояли в сторонке в ужасе. -Каааас – протянул зеленоглазый, смотря на друга. -Чего тебе, не устал еще? –Кастиэль явно имел меньшую подготовку, чем этот вечно неумолкающий Винчестер. Собственно кто бы дал ему поразмыслить об этом больше, Дин словно ураган пронесся мимо Кастиэля, толкая его и только потом подставляя тележку. Казалось, он как этот волк в игре ловил падающие яйца. Но вот Кас был другого мнения, но, опять же, его не спросили, а просто толкнули прямо навстречу отделу с алкоголем. Катиться на встречу стене конечно страшно, но куда хуже врезаться в сотни бутылок вина и коньяка, согласитесь? Дин был этого же мнения и именно поэтому в паре сантиметров, но все же остановил мучника, помогая вылезти из алюминиевой тюрьмы. -Я убью тебя! – кричал Кас, однако даже спустя пару секунд, не получив ответа, оставался стоять на месте. -Может я просто куплю тебе мармеладных колечек, и ты успокоишься? – весело сказал Винчестер, хватая друга за руку и направляясь в сторону кассы. -Куда пойдем? – спросил ведомый меж полок, и повинуясь ускорил темп. -Можно ко мне, идейка есть одна, ну…как сделать этот день особенным. – почему-то смотря в пол отвечал он. -Окей, почему бы и нет. Дом Дина был не большим, но очень уютным. Кухня всегда была наполнена приятным запахом недавно испеченного пирога, а гостиная доброжелательными людьми, которые всегда после вкусного ужина вместе смотрят телевизор. Семья Винчестеров была настоящей, она была семьей, не то, что у Кастиэля. Но сегодня и кухня и диван были пусты, поэтому они сразу поднялись на второй этаж и зашли в комнату старшего сына. Она была такой же как и всегда, Дин не любил изменения и лишь изредка добавлял на стены новые порции плакатов. Кровать, в отличие от обычного, была растрепана, поэтому прежде чем сесть Кас решил немного помочь другу. Вдруг где-то из-за спины раздался голос: «Смотри, что я у отца взял!» -Дин, ты единственный, кто в нашем возрасте берет вещи родителей и хвастается ими друзьям. – не поворачиваясь ответил Кастиэль. И тут же пожалел об этом. Друг сильно толкнул его рукой в спину, поэтому тот оказался лежащим на кровати на животе, а вскоре и пристегнутым наручниками к спинке - Эй, что ты затеял?! –только и успел он суказать перед тем, как мужские руки надели на него кляп. -Прости. – только и сказал Дин, начиная раздевать его. Хотелось кричать, безумно хотелось. Когда холодными прикосновениями друг делал ему хорошо и плохо в раз. Кас не понимал, что происходит, а Дин не понимал, что творит, но остановиться не мог. Стянув футболку, он принялся водить кончиками пальцев по светлой коже, а она податливо изгибалась и становилась красной. Будто до него никто не касался этих мест, они были девственно чисты, не единого шрама, ни одной царапины. Это сводило с ума, затуманивало сознание. Глаза его горели сумасшедшим огнем и сам он, казалось, сошел с ума. Винчестер сел сверху, таперь ощущая полную свою власть, эмоции били ключом. Он достал небольшой охотничий нож из прикроватного столика, жадно цепляясь взглядом за лезвие, а затем легонько провел им по белоснежной коже, оставляя красную струящуюся полосу и наслаждаясь криками, что больше были похожи на стоны. Капельки крови выступили на поверхность, и Дин провел по ним пальцем, а затем слегка лизнул его, пробуя солоноватую, с железным привкусом кровь. Парень прикрыл глаза от наслаждения и шумно выдохнул, наклоняясь и зализывая рану, а следом нанося новую и повторяя все в том же распорядке поглащал Кастиэля. Чувствовать его вкус было великолепно, быть одним целым с тем, кого любишь было великолепно, он целовал его, оставлял укусы, пил кровь и все это под сладостные стоны боли, что будто плавили мозг. Но в какой-то момент этого стало мало, ему хотелось слиться с любимым телом, стать одним целым. Остатки одежды были разорваны в клочья, а мужчина наносил свои кровавые отметину все дальше. Он был зверем, терзающим свою добычу. Винчестер резким движением раздвинул дрожащие ноги, проводя лезвием по внутренней стороне бедра, а затем, как и прежде, вылизывая ее. А затем, смочив слюной два пальца, проник внутрь, и выдохнул от наслаждения, чувствуя как тело под ним содрогается. Тысячи мурашек пробегали каждый раз, когда привычные стоны становились криками. А он все двигал пальцами в жарком пространстве. Терпение истекало, а одежда уже причиняла боль. Джинсы вскоре были спущены до колен, а сам Дин, перед тем как закончить их с Касом слияние, достал из кармана те самые мармеладные кольца и командным голосом произнес: «повернись». А затем сам резко выполнил свое же поручение, повернув Кастиэля к себе лицом и в клочья разодрав больную спину. Заплаканные голубые глаза и раскрасневшееся лицо на миг прояснили сознание, но вид вставшего члена не дал ему и секунду подумать о содеянном. Дин провел указательным пальцем по выступившим венкам, чувствуя как Кас напрягся, а затем растянул красное мармеладное колечко и надел на член, наклоняясь и мягко целуя в головку и снова поворачивая на живот резким движением. Терпение истекло, не оставалось от него ни капли, именно по этому Дин резко вошел без смазки. В этот момент он будто рассыпался на миллионы кусочков, дрожь прошла по телу, а теснота внутри доставляла неописуемое удовольствие. Больно сдавив ягодицы Винчестер стал резкими движениями доставлять себе удовольствие. Он наклонялся к Касу, шептал ему на ухо, словно обезумевший, о том как тот красив и прекрасен, а тот только сжимался под ним от невероятной боли и кусал руку до крови чтобы хоть немного отвлечься. Миллионы игл пронзали его, когда Дин впивался ногтями в уже не раз разодранную ми же кожу, а слезы не переставали литься из глаз. Еще несколько рваных толчков и Дин вышел из него оставляя после себя пустоту, отстегивая наручники и уходя прочь. Сил не было ни на что, даже думать. Кастиэль будто умер, его не было. По прошествии пары минут он все же перевернулся на горящую порезами спину и увидел лежащий на столике нож. Он сел, прислонившись к стене, и взял его в руку. Вдох, выдох – он сломлен, растерзан, морально убит. Вдох, выхох – не человек, а игрушка в руках кукловода. Вдох, выдох – умереть или жить до восхода. Вдох, выдох – покинуть сей мир мой ответ. Трясущаяся рука тянется к бывшей когда-то белоснежной коже, что больше похожа на кровавое месево, а затем вонзает острый нож до кости и ведет слабея теряя силы, но достигая цели. Кровь бьет фонтаном на простыни, остатки сил испаряются, словно спирт. Мечты о счастливой жизни, о будущем, теряют свою значимость, остается одна. «Я хочу увидеть родные глаза, зеленые огоньки в них, добрые, а не бессердечные. Я хочу увидеть их такими, как прежде» - последняя слеза капает из стеклянных глаз, убивая и унося с собой последнюю несбыточную мечту. Возможно, позже Дин зайдет в комнату и увидит родное тело, что стало еще бледнее и из его глаз тоже капнет слеза. Возможно… Прошлого не вернешь, как не сотворишь и будущего. Будучи мертвым, не убивай живых.