Позови меня

POV Делинграс Когда я достиг половой зрелости, родители затеяли со мной весьма серьезный разговор. Они рассказывали о том, кто может быть моим избранником, как себя правильно вести, чтобы не было нежелательных последствий, особенно, если учесть мой статус, когда мне предстоит связать себя брачными узами. Они говорили об истинной паре и том, насколько сложно ее отыскать, но при этом утверждали, что данное событие весьма реально, и этому они были самым что ни на есть явным доказательством. Когда они мне все это рассказывали, я был еще мал, и в моей голове были совсем не романтические мысли, и уж тем более, не ответственность. Родительские наставления пролетели мимо ушей, так что это настоящее счастье, что я тогда так ничего и не наворотил, хотя связей имел множество. Мне, как активу, в сексе нравилось все: слышать стоны партнера, пол не имел для меня никакого значения, видеть желание в глазах, как изгибается в танце страсти тело, чувствовать, как оно содрогается во время оргазма. Во мне всегда бурлили эмоции, но я никогда не испытывал чувств, самых настоящих, чистых и искренних. Нет, конечно, была у меня влюбленность, это случилось, когда я только поступил. Это был демон. Да, признаю, что не лучший выбор для дракона, но на то он и демон, чтобы ломать стереотипы. Он был воистину восхитителен: длинные черные волосы, из которых торчали два закрученных рога, черные, словно ночь, глаза, прямой аккуратный нос, немного пухлые губы, смуглая кожа и тело, Боги, какое у него потрясающее тело. Помню, когда впервые прикоснулся к нему, то уже тогда думал, что кончу только от этого. Цейратиус. Да, дни и ночи, проведенные с ним, были восхитительны, я даже думал, что он моя пара, но когда мы разъехались на каникулы, то ничего, кроме желания, я к нему не испытывал, что весьма настораживало. Помню, я с этим вопросом обратился к папе, на что тот ответил: «Время все расставит по своим местам. Если ты в чем-то не уверен, то не торопись, и ответ сам придет». Мой папа был, как всегда, прав, что подтвердилось уже в скором времени. После каникул я встретился с Цейратиусом, но опять-таки это был только секс. Меня удивлял тот факт, что, не смотря на его мощь, он всегда был снизу, мало того, он сам к этому стремился, стремился подчиняться. Вот только это распространялось только на постель, так как в жизни он был настоящим лидером, все прислушивались к нему и уважали. Он был воплощением власти и силы. Наши отношения закончились так быстро и банально, что я даже рад такой концовке. Это случилось, когда я отказал ему в сексе, по сути, мне и правда не до этого было, я завалил историю культур народов, и если не пересдам, то будет мне худо, а тут он со своими хотелками. В общем, на следующий день, когда я зашел в аудиторию, где у нас была лекция, то увидел, как он прижимает к себе мелкого эльфа. Вот в этот же момент все и закончилось. Я не чувствовал ревности, во мне не было даже обиды, моя гордость не была задета, мало того, я смотрел на него, и на моем лице появилась ухмылка. Проходя мимо них, я приблизился к демону и шепнул на ухо так, чтобы только он мог меня услышать: «Ты думаешь, его размера хватит, чтобы удовлетворить твою ненасытную дырку?». Помню, как его тогда перекосило. Он ничего мне не ответил, просто оттолкнул от себя эльфа и вышел из аудитории. После этого случая он перевелся в другую группу, и мы с ним сталкивались очень редко. Вот вам и чувства. С тех пор у меня были только партнеры по сексу, которые знали, что на большее рассчитывать не стоит, а если кто об этом забывал, то я быстро прощался с ним. И вот, стою я сейчас, и смотрю на мужчину, представителя человеческой расы, и не могу отвести глаз. Он самый красивый из всех существ, которых я только встречал в своей жизни. Нет, я раньше видел людей, но никто из них не вызывал во мне такую бурю эмоций, вообще никто, за всю мою жизнь, не заставлял мое сердце так биться. И вот он стоит предо мной, весь какой-то растерянный, его глаза бегают, на щеках румянец. — Доброй ночи, — произносит он слегка дрожащим и неуверенным голосом и протягивает мне руку, при этом так мило улыбаясь, что я просто растаял. Я принял его руку и, сжав, дернул на себя, вследствие чего он оказался в моих объятиях. POV Марк За все время после так называемого побега из нашей мирной и непримечательной деревушки, я общался только с двумя эльфами, а общение со сбежавшими жителями прекратилось, хоть мы и жили под одной крышей. Я каждый раз обходил их стороной и избегал каких-либо разговоров, даже элементарного «привет». Я не мог побороть себя и заставить говорить с ними, в моих глазах они были лишь воспоминанием о том кошмарном дне. Думаю, что мои родители не пожелали бы мне тащить на себе всю жизнь ношу из дня, когда я лишился всего, дня, когда не стало их, ведь они хотели лучшего для меня. А это означает, что от всего лишнего надо избавиться, даже если лишним, в этом случае, были мои односельчане. Но была одна девушка моего возраста, лишь она завоевала моё доверие. Мы дружили с ней какое-то время, общались часто, гуляли вместе, она даже знала моё тайное место. Всё было хорошо, но до поры до времени. Однажды она просто призналась мне в том, что я ей не безразличен, нам тогда было по двадцать лет, а я не смог ей ничего ответить. Я ничего не чувствовал, она помогала мне на время забыть о произошедшем, но не более. Я верил ей, рассказывал многое, но она была другом, просто другом. Безусловно, она расстроилась, но что поделать, ведь я не мог заставить себя полюбить её, не знаю почему, но я знал, что еще не встретил свою любовь, но обязательно встречу. После ее признания мы прекратили общаться, стали обходить друг друга стороной. А после неё я с девушками и не общался. Да и не желал я этого, находя массу других дел и забот, которыми мог забить голову и скоротать время, к тому же у меня были прекрасные друзья. Два эльфа, которых я встретил в лесу, убегая от варваров, стали мне самыми близкими. Практически все время мы проводили вместе: познавали науки, налаживали быт, веселились, я часто ночевал у них, предпочитая их компанию и дом тому, где жили остальные выжившие люди. У них всегда уютно, ведь Альберт спокойный и такой семейный, он ненавидит беспорядок и всегда поддерживает чистоту в доме, а вот Эльврус, наоборот, озорной и постоянно все раскидывает, всегда найдет себе приключений, ну и нас этим наградит, так, за компанию. Они часто ругаются из-за разных вещей, но никогда серьезно, на то они и друзья. *** Меня немного ввёл в ступор тот факт, что посреди ночи человек гуляет по лесу совершенно один. И это неловкое молчание меня чуть ли не задушило, я думал, что умру от шока, уже только от того, что увидел его на пороге дома. Но от действия, которое он сделал после того, как увидел меня, думал, что точно помру, ну или впаду в кому. Он обнял меня. Обнял незнакомого человека. Да как такое может быть? Щёки налились краской, и я оцепенел, не мог сделать и шагу, пошевелить рукой. Сердце забилось чаще, и мне было так тепло и приятно. Я забылся, все мысли куда-то улетучились, и я просто уткнулся в плечо юноши, мое сердце наполнилось радостью, и даже крики здравого рассудка о том, что незнакомец голый, не давали никакого эффекта. Так бы мы и стояли дальше, если бы я, скажем так, не прислушался к голосу разума и не осознал все происходящее. В этот же миг я поднял голову, выпрямился, отстраняясь от обнаженного тела, но в глаза юноше так и не посмотрел, я смотрел за его плечо, разглядывая природу вокруг, слушая звуки окружающего мира, только бы не потерять здравый смысл. Но мой мозг рисовал разные картины, почему-то весьма интимного характера, а тело и душа считали все это весьма прекрасным. — Вы, наверное, не просто так здесь. Что привело Вас в столь поздний час в это непримечательное место? — я старался говорить как можно чётче, но речь была не совсем ясная, щёки так и пылали от смущения, а бешеное сердцебиение не утихало. Казалось, что даже этот юноша чувствовал, как бьётся моё сердце. А лампа, висящая над дверью, как назло, хорошо освещала нас, и мое пылающее лицо нельзя было скрыть. Почему они не перегорели? Почему, когда не нужно, они горят, а когда необходим свет, они перегорают? И вот я стою и смотрю в ночную даль, периодически поглядывая на незнакомца, а внутреннее «Я» только и делало, что осуждало меня за поступок. Ну а я, сам перед собой, искал оправдания своей слабости, так и не понимая, почему мне стало так спокойно в объятиях человека, которого я видел первый раз в жизни, и почему он обнимал меня. Сам себе я так и не смог дать ответ, даже догадок не возникало. Это было что-то непонятное для меня, что произошло впервые. Все что я сейчас мог, так это стоять истуканом, надеясь, что выгляжу не полным идиотом, желая, чтобы эта чертова лампочка перегорела.