Игнар: Имп, джинн и двенадцать земель

- А вы уверены, что это настоящее Кольцо Абсолютного Забвения? - неуверенно поинтересовалась тучная женщина, вертя в руках поблескивающее на солнце украшение и переведя взгляд на Райна, который тут же принял вид оскорбленного монаха, деловито поправляя низ свободной рубахи: - Смотря что вы подразумеваете под абсолютным забвением! - уверенно, но, тем не менее, уклончиво сказал он, выхватывая кольцо из пухлых пальцев своей клиентки, - Вы поймите, любой артефакт - это настоящее оружие в грамотных руках! Несмотря на ужасающую силу, это еще и прекрасное украшение! Вы только посмотрите, как изумруд в кольце загадочно оттеняет ваш натуральный цвет глаз, - имп, то бишь, Райн, разумеется, кривил душой. Даже если высыпать на эту дамочку килограмм изумрудов, которые загадочно что-то там оттеняют, ситуацию это все равно не спасет. Райн достаточно прохладно относился к людям, как к расе, но очень радушно, как к клиентам, ведь в основном именно люди посещали его лавку особенно часто. Не имея возможности колдовать, они замещали сие упущение артефактами, которые могли покрыть отсутствие магической силы внутри них самих. Особой власти или же разрушительного эффекта артефакты, которые продавал Райн Ни'мар, не давали, однако это хоть немного тешило их эго. Тем более, что ценные, по-настоящему ценные товары Райн никогда не продает. По крайней мере, не обычным клиентам это уж точно. Будние дни не радовали пестрыми красками, клиенты однообразным конвейером посещали и покидали незатейливую лавку огненного странника с далекого острова Сагиттариус. Райн посетил Либру впервые, а потому его приняли, как почетного гостя - торговца амулетами и талисманами. Жители Либры не были избалованы изощренной магией, основное население острова были люди и слабые маги стихий. Впрочем, этого хватало для комфортных условий жизни: Почва была плодородна, жители не знали засухи и голода, практически все были заняты какой-то работой, а потому остров этот по праву считался успешным. Причина, по которой Райн так долго не наведывался сюда, была очень простой – слишком уж близко находился остров Либра к красным водам. Однако только молодой торговец начинал сводить концы с концами, Кризис настойчиво оттягивал один из концов, а потому выбирать не приходилось. В Игнаре вообще последнее время творилась какая-то чертовщина. Это замечал не только Райн, но и все жители; предпочитали, однако, молчать и делать вид, что это касается кого угодно, только не их. Ни’мар в свою очередь не отставал от них в желании не наживать неприятностей на свою голову, ведь если притворишься дурачком - тебе всегда будет легче. От тебя ничего не ждут, а оно и славно. Клиентка тем временем рассматривала кольцо с такой дотошностью, будто ненароком могла пропустить при прошлом рассмотрении какой-то атом. - Пожалуй, я беру его, - наконец, вынесла вердикт женщина, вытаскивая мешочек из совершенно неожиданного места, о котором и писать-то как-то не особо. - Сколько с меня? - Двести жемчужин или же две геммы, - молниеносно ответил Райн, который как раз прикидывал в уме, сколько же можно выручить за эту, абсолютно бесполезную побрякушку. На самом деле любые вещи Забвения пользовались необъяснимым успехом, особенно у людей. Люди - они вообще были странными созданиями, удивительно жадные до власти, до чего-то магического. И эта женщина не была исключением. - Это воровство, - проворчала клиентка, нахмурившись. Она поколебалась ровно пять секунд, было явственно заметно, что она могла бы с таким же успехом выложить в два, а то и в три раза больше. Но Райн был опытным торговцем, и первая заповедь любых торгашей звучала как "Не отпугни клиента своего", тем более, что в голове у огненного духа уже выработался четкий план действий. Он, обворожительно улыбаясь, взял в руки тяжелый мешочек. Значит, жемчужины. Геммы были довольно редким явлением, они были сделаны из поразительно легкого металла для более удобного хранения. Одна гемма ценилась в сто жемчужин, и на эту сумму можно было прожить три-четыре месяца, не отказывая себе в мясе. Да, дела у Райна шли довольно-таки неплохо. - И как же работает этот артефакт? - опомнилась женщина, сжимая кольцо в ладони. - Надеваете на безымянный палец, направляете изумрудом на человека и произносите "Облитус", - заговорщицким шепотом пояснил Райн, наклоняясь поближе к новоиспеченной владелице кольца. - И он забудет даже свое имя, - на этот раз женщина не колебалась. В мгновение ока, не без усилий, она впихнула в несчастное кольцо палец, который если сварить будет неотличим от сосиски. Райн бесстрастно наблюдал, как морщинистое лицо проясняется, как глаза наполняются неподдельной радостью, а затем она, улыбаясь, посмотрела на Ни'мара: - Где я? *** - Ричард! Ричард, почему ты не пьешь? - от громкой музыки болела голова, хотелось уйти. Рука, сжимающая стакан с какой-то сатанинской мутью, напряглась, а жижа жалобно булькнула, и от нее повалил пар. Райн оглянулся, растерянно моргая и пытаясь сообразить, где он, черт побери, находится? - Ричард! - его настойчиво потянули за рукав. - Я не Ричард, - опешив, пробормотал Райн, отставляя бокал, который треснул от высокой температуры его ладони. Он не знал это место, помещение больше походило на результат пьяного угара. Знало его тело, которое уверенно пошло вглубь дрыгающихся в конвульсиях, под магическим шаром, людей. Пахло алкоголем и потом. Пахло чем-то паленым. Минув толпу, Райн свернул в темный коридор, без заминок отыскав дверь и входя в очередную комнату. Звуки бешеной музыки наконец-то стихли, в комнате было тихо, а главное - пусто. Лишь его отражение. Отражение? Райн подошел к зеркалу поближе, упираясь руками о тумбу с раковиной. Без сомнений - это был он, Райн. Те же черты лица, тот же цвет кожи. Чего не скажешь о цвете глаз и волос. Привычные огненно красные волосы были черными, короткими, едва ли достигающими скул. На смену бордовых глаз и звериному зрачку пришли самые обыкновенные, карие. Совсем как у обычных людей. В горле застрял комок, который с каждой секундой набухал, препятствуя поступлению воздуха. - Ричард, - отчеканил Ни'мар, смотря на свое отражение, которое медленно кивнуло. - Клянусь, я притащу тебе самых красивых Ричардов со всего Игнара, если ты только отпустишь мою руку! - неестественно тонким голосом заорал Рау, пытаясь высвободить свое запястье из хватки Райна, который рывком поднялся на ветхой кровати и открыл глаза. Он в панике нащупал прядь волос, болтающуюся возле плеча, и поднес к глазам. Красные локоны. - Рау, как я выгляжу? - Да ты чуть не поджег меня, ирод! Выглядишь как супостат. Что за компрометирующие вопросы вообще? То Ричарда какого-то там требуешь, то спрашиваешь, как выглядишь. Райн, зайка, тебе одиноко? - сочувственно осведомился Рау, жмурясь от боли. Этому парню недавно исполнилось двадцать два и на самом деле его звали Рауфом, но по какой-то причине он категорически отвергал свое настоящее имя, аргументируя это тем, что у него какие-то личные претензии к букве "ф". Самый жаркий за последний месяц день клонился к вечеру, солнце заливало постепенно умирающими лучами безлюдные улицы и комнату Райна в том числе. К слову, комнату Ни'мару любезно предоставил Манфред, аккурат над таверной "Пираний зуб" - ведь наличие торговца очень удобно, так как он, подобно магниту притягивает в сие заведение всех состоятельных людей Либры. Рауф так и стоял посередине комнаты, потирая руку, которая с каждой секундой выглядела все менее обожженной. Он был темным фениксом, а потому огонь наносил ему лишь временный урон, даже сожги его заживо - парень восстановился бы уже через пару дней. Рау выглядел слишком юно для своего возраста, выступая ярким контрастом на фоне Райна, который в свои двадцать пять выглядел на все тридцать. До неприличия тощий, с вечно взлохмаченными иссиня черными волосами, Рау тянул на восемнадцать внешне и на полные двенадцать психологически. Сейчас он принарядился и коричневую рубашку сменила свежевыстиранная белая, расстегнутая до середины. Райн не сдержался и прыснул: - Специально рубашку расстегнул, чтобы приманить всех мамашек, желающих накормить голодающее дитя? - Заткнись, взбесившаяся печка, - агрессивно огрызнулся Рау, - Чтобы ты знал, я довольно популярен среди барышень! Падают, окаянные, штабелями, уж не знаю куда их девать, хоть драконам продавай. И вообще. Та старуха, что к тебе за кольцом Забвения ходила, что ты с ней сделал? Вид у нее был малость ошалелый. - Хотела наложить на меня заклятие забвения с помощью моего же амулета и обчистить лавку, - лениво протянул Райн, ероша волосы и сонно потягиваясь, - Не учла только, что у входа висит артефакт, который позволяет мне читать мысли, входящих в эту комнату. Ты же знаешь, Рау, что люди - это просто наитупейшие создания с интеллектом лишайника. Им подавай власть, магию. Ты пойми, я им говорю, что артефакты не всесильны, но они слышат то, что хотят слышать. Взять хотя бы в пример того дедка. Мистер Хоппкинс, кажется. Хотел приобрести камень, который по желанию превращает человека в животное. Анимагом хотел стать. Ну, знаешь ли, есть у меня подобная штука. Проклятая, конечно, и обратно в человека потом не обратишься - но что поделать, такова наша жизнь! - Ни'мар тихо рассмеялся, а вокруг него начали водить хороводы искры, наполняя комнату очередным источником света. Помещение это было на редкость скудно обставлено, в воздухе помимо стандартного запаха горелого можно было услышать запах древности. Все из-за пыли, которая пушистым слоем обволакивала все в комнате. Справедливости ради стоит заметить только, что этого "всего" было не так уж и много. Кровать, кресло и тумбочка. Большую часть комнаты занимал огромный шкаф, где и хранились все артефакты на продажу. И Рау, которого сейчас вполне можно было посчитать за предмет интерьера, оживляющего пейзаж. - Стой, Ни'мар, ты хочешь сказать, что слышишь мои мысли? - Рау вопросительно вскинул бровь и скрестил руки на груди, словно пытаясь такой позой защититься от наглого вмешательства в его черепную коробку. - Ты огненное "Ко-ко", а не человек, так что, увы, нет. - Я феникс! - сердито и настолько гордо рявкнул Рауф, что по его тону можно было ошибочно подумать, что это действительно что-то потрясающее. На самом деле темные фениксы и правда были могущественными созданиями, лет так в пятьсот-шестьсот. По этим меркам Рау был годовалым карапузом, который и костер-то сможет разжечь с большим трудом. У него был один несомненный плюс - удивительная способность к регенерации после огненного урона. - Слушай, Ни'мар, а ты подумал? Над предложением Королевы, - Рауф внезапно посерьезнел, яркие зеленые глаза поблекли, а под ними вдруг стала отчетливо видна усталость. В такие моменты понимаешь, что ему далеко не восемнадцать, а может, даже не двадцать два. Улыбка Райна погасла, но не исчезла до конца, парень просто задумчиво откинулся на кровать, уставившись в потолок. Он и правда думал над ее предложением, очень долго. Эта идея зрела запоздалым яблоком на ветвях его мыслей, грозясь в любую секунду упасть сгнившим плодом. "Вейритатем" - негласное название мистического артефакта, наличие которого в мире ставится под сомнение настолько же, насколько и любовь: О нем точно также ходит множество слухов, кто-то говорит, что видел, но прямых доказательств нет. Нет ничего, что можно было бы потрогать, понюхать или увидеть - что-то незримое. Вейритатему причисляли такое обширное разнообразие свойств, что Райн с легкостью бы женился на нем, будь эта вещичка девушкой. Разговор с королевой был скомканным, сухим, больше похожий на простое отдание приказа, хотя и преподносилось все как: "Постарайся". Нет, любое слово из уст королевы - канон, нарушить который ни в коем разе нельзя, особенно Райну. Имп рефлекторно потянулся к шее, на которой была повязана тонкая, но грубая красная веревка. - А толку ехать за пределы Игнара, Рау? Там пустота. Красные воды - кладбище исполинских размеров, земли населяют варвары, да мы просто сдохнем раньше, чем достигнем границы, - Ни'мар беспечно улыбался, щелкнув пальцами и заставив огоньки, размером с ноготь, парить импровизированными звездами под потолком. - Бесполезно и безрассудно. Тем более, что трофей-то все равно придется преподнести ей. - Кажется, ты становишься занудой, друг, - нахмурившись, сказал Рау, присаживаясь в кресло, от которого тут же поднялся стоп пыли. - А как же приключения? Далекие страны, опасные воды! Помнишь, как раньше? Ты был капитаном, а я первым помощником, славные деньки были, - Рау уже было блаженно заулыбался, предавшись ностальгии, но, увидев помрачневшее лицо давешнего друга, осекся, прикусив язык. Райн тяжело выдохнул, невольно вспоминая их последнее путешествие, которое выбило его из колеи. После которого он поклялся никогда больше не собирать чертову команду. Никогда не брать на себя чертову ответственность. Никогда. Но Рау был тем человеком, который шатал его уверенное "Никогда", как шаткий столб, плохо зарытый в землю. Слишком уж пленительно звучало это слово: "Путешествие". Сейчас это было чем-то настолько же далеким, как тот самый артефакт Вейритатем, а с момента их последней вылазки прошло около полугода. Эти шесть месяцев они сновали по островам, торгуя товаром, или же заключая выгодные сделки с такими же корсарами, как и они. Как те "они", которыми были полгода назад. - Это бессмысленно, - наконец, после такой продолжительной паузы, что успели потухнуть огоньки над их головами, отрезал Райн. - Но выгодно! - выпалил Рау, от воодушевления даже привставая с кресла, - Король красных вод тоже заинтересован в Вейритатеме! Только в отличие от королевы, он не делает из людей рабов, он ведет с ними сделки. - Полегче, Рау, - оборвал его Райн, фыркнув, - Когда ты становишься серьезным, ты, клянусь Шейно, пугаешь меня. Это все равно, что камешек под ногами начал бы рассуждать о смысле бытия, - отмахнулся Райн, тоже вставая с кровати, оглядывая комнату и распахнув руки, продолжил, - Ты смотри, ну чем плохо? Есть таверна, чтобы выпить, красивые девушки - они тоже есть. Нас здесь считают посланцами Бога Солнца и боготворят! - Тебя хотела обчистить престарелая маразматичка, Ни'мар! - Это частности, - парировал Райн, начиная обижаться, что Рау не разделяет идею о его, Ни'мара, богичности. - Это люди, Райн, им скоро надоедят твои фокусы, даже ты надоешь. Да-да, только я могу терпеть тебя вот уже семь лет, но не они, - добавил Рауф, видя, как в глазах экс-капитана плещется обида. Райн всегда расстраивался, когда в глупую голову его приятеля закрадывались, аки партизаны чертовы сомнения насчет того, что Райн Ни'мар не идеален от макушки и до пят. - У нас еще есть три острова, в которых мы не были, - Райн пустил в ход тяжелую артиллерию вооруженных аргументов. - Да брось, Райн! - крикнул Рау, явно начиная злиться, - Эта жизнь не для тебя! Осточертело, что из-за меня ты... - Это не из-за тебя, лопендос ты ушастый. Заткнись. Заткнись, понял? Будешь ныть, как баба - уеду один и не предупрежу, - раздраженно откликнулся Райн, а Рау, замерев на несколько секунд, помрачнел еще больше и, ощетинившись, вылетел из комнаты. Грохот двери укоризненным эхом отозвался от ободранных стен. С потолка посыпалось какое-то подобие глины. Если честно, Ни'мар никогда не задумывался, но...из чего же вообще сделана таверна? Этот нелепый вопрос, гулко прозвучавший в голове, являлся ярким свидетельством того, что у Райна пассивная депрессия. В депрессии он часто грузится по совершенно неожиданным вещам, всерьез расстраиваясь, в случае отсутствия адекватного ответа. Оно и понятно, огненному духу сидеть сложа руки, пусть и путешествуя от острова к острову - невыносимо. Где-то в области солнечного сплетения невыносимо тянуло. Чувство вины. Кажется, если бы его можно было коснуться, это было бы что-то черное и вонючее, как гуталин. Тонуть в таком в разы противнее, чем в воде, а воды Райн боится просто панически. Ох уж эта ирония, что огненный дух стал корсаром, бОльшую часть жизни проводящим в воде. Райн привстал на кровати, бесцельно уставившись на дверь, которая недавно захлопнулась за Рау. Вейритатем, значит? *** - Напомни-ка, сынок, зачем тебе в Либру? - вопрос задал Давен, кок корабля, везущего груз на окраину синих вод. Это был здоровенный детина, пятидесяти пяти лет от роду, похожий в своем белом облачении на огромную зефирину. На кухне было довольно жарко, поэтому Давен то и дело вытирал рукавом пот с щек, попутно пытаясь сдуть со лба, прилипшие светлые кудрявые волосы. Арне Бэкшторм сидел на полу, неуклюже орудуя ножиком, тщетно пытаясь почистить картошку. Он поднял голову, услышав вопрос: - Я хочу кое с кем поговорить, - картошка в руках Арне приобрела таинственную квадратную форму, которая, чего уж скрывать, для картошки не свойственна, - Я так много слышал о нем, о Райне Ни'маре! Что он разъезжает по синим и красным водам, говорят у него столько артефактов, что его невозможно убить. Что он - правая рука Королевы. Мне, правда, очень нужно с ним встретиться. Он-то уж должен мне поверить, - Арне слабо улыбнулся. Парень сейчас выглядел не лучшим образом, настолько не лучшим, что тут подходит выражение "Краше в гроб кладут". Под глазами залегли глубокие синяки, кожа была болезненного салатового оттенка. Арне впервые ехал на корабле и, несмотря на воодушевление, Бэкшторм пришел к печальному выводу, что он страдает морской болезнью. Драма ситуации состояла в том, что ехал он уже второй месяц, чтобы добраться со своей Родины до Либры, а систематичные рвотные позывы и стабильная тошнота не спешили радовать своим отсутствием. Сначала Арне подумал, что Давен его не слушает. Кок всегда задавал вопросы, наверное, просто, чтобы заполнить чем-то тишину, но на ответы никогда не реагировал. Сейчас повар увлеченно кромсал в кастрюлю, размером с внушительный тазик, морковку, напевая под нос какую-то похабную песенку. Арне улыбнулся и кинул в чан картошку к ее чищенным квадратным собратьям. Бэкшторма пустили на борт по знакомству и сперва его не чаяли на судне, однако парнишка с лихвой все компенсировал усердием и трудолюбием. Он делал все, что мог: Помогал коку, квартирмейстеру, выполнял всякие мелкие получения вроде мытья палубы. Одним словом - пороховая обезьянка, но Арне это было не в тягость, скорее наоборот. Он до дрожи хотел, чтобы время пролетело побыстрее и он высадился бы в Либре. - Знавал я Райна Ни'мара, - совершенно внезапно, заявил Давен, - Неплохой был парень. - "Был"? - настороженно переспросил Арне, затаив дыхание. - Так сейчас он и не путешествует, сынок. Как порешили всю его команду - так с тех пор заделался торговцем, половину своих хвалебных артефактов распродал, предался пьянству и похоти, - кок неодобрительно покачал головой. Арне нахмурился, как нахмурился бы любой другой подросток, чьего кумира бы назвали алкоголиком. - А тебе, Давен, откуда известно? - пробурчал Бэкшторм, снимая с картошки кожуру с особой изощренностью, словно скальп с человека. Про Райна Ни'мара шествовало длиннющим караваном поразительное разнообразие слухов. Кто-то говорил, что он добр, как тысяча любящих матерей, кто-то называл его богохульником и пьяницей, некоторые со знанием дела заверяли, что Райн уж два года, как помер. Однако Арне не верил ничему, пока сам с ним не поговорит. Что он знал точно, так это то, что Райн выиграл не один бой, что у него самая могущественная коллекция артефактов - так как это и являлось его работой. - Не обижайся, сынок. Просто не разочаруйся, как увидишь своего Героя. Арне кивнул, хотя в душе был уверен, что в Райне он уж точно никогда не разочаруется. У парнишки было стойкое ощущение, что он был кем-то, вроде родственника, вроде старшего брата. Райн Ни'мар просто не мог оказаться плохим или жестоким. Встать ногами на твердую землю - ни с чем не сравнимое ощущение, если ты качаешься в огромной лодке целых два долгих месяца. И не важно, что это было полноценное судно. Для Бэкшторма, все, что плыло по морю, было лодками. Солнце на Либре, из-за отсутствия и намека на тень казалось особенно палящим, лучи раскаленными руками трогали щеки и открытые участки шеи, что заставляло Арне поправлять воротник в попытках защититься от жара. За полные шестнадцать лет, Бэкшторм впервые покинул Таурус, а потому глаза Арне искрились неподдельным восторгом. В груди смешалась непередаваемая гамма гордости, волнения и энтузиазма. Он уверенно ступал по мощеным мелкими камушками дорогам. Вручную выложить все было бы невозможно и с большой вероятностью здесь постарались маги воздуха, но красоты это ни на йоту не убавляло, особенно в глазах юнца, впервые покинувшего родной город. Местность в корне отличалась от зеленого Тауруса, который практически полностью был укрыт под кроной деревьев. Жители Тауруса были знамениты бледной кожей и несколько болезненным видом. Все это было настоящим антиподом Либры. Загорелые юноши и девушки сновали по улицам в легкой одежде и сандалиях, головы зачастую были покрыты головным убором - еще бы, под таким-то пеклом. В воздухе пахло виноградом, а еще свежим хлебом, и желудок Арне на сии благоухания издал полный отчаяния вопль. На корабле он питался довольно плохо, несмотря на то, что Давен не щадил себя и пытался приготовить вкусную еду из очень специфичных ингредиентов, где хвост огненной саламандры - просто амброзия. Именно поэтому было принято резонное решение найти какую-нибудь харчевню, а заодно и обойти местности, ведь очень сомнительно, что Райн вдруг покинет город именно сегодня, да? Арне точно знал, что Райн Ни'мар в городе, чутье темного джинна его никогда не подводило. Бэкшторм не переставая крутил головой, боясь упустить любой камешек, листик или ползущее под ногами насекомое. Либра предстала в своих ослепляющих красках пустынных цветов, саксаула и желтых песков. Яркие платки на бедрах смуглых красавиц развевались по ветру, некоторые девушки улыбались Арне уголками губ, а сам парень заливался предательским румянцем. Впрочем, быть может это всего лишь жара, непривычная для любого с северных островов, распаляет бледную кожу? Арне шел мимо рынка с незнакомыми ему фруктами, прикупил себе клафт в маленьком магазинчике (чтобы повязать голову и не встретить скоропостижную из-за жары смерть) и долго рассматривал гигантских жирных рыбок в пруду, недалеко от порта, под тенью большого дерева, названия которого Арне даже не знал. Признаться, для него все было в новинку, да и он сам был нов для Либры. Горожане рассматривали его с нескрываемым интересом: Он не носил схенти и нарамник, был облачен в длинную рубашку. А еще коренные жители Либры были обладателями черных, как воронье крыло, волос, в то время как волосы Бэкшторма напоминали по цвету здешние пески. Ботинки с тонкой подошвой уже нагрелись до такой степени, что ступать по раскаленным камням было так же больно, как и по углям, а потому очень скоро Арне свернул в харчевню невзрачного вида, а как выяснилось позже - содержания. Вступив в просторную комнату, заставленную грязными и засаленными кедровыми столиками, в нос Бэкшторма ударил запах алкоголя и он непроизвольно поморщился. Сперва, зайдя с ярко освещенной улицы в обитель бравых алкашей, Арне застыл, давая своим глазами привыкнуть. Он в нерешительности замер, критично поджав губы и оглядываясь. Бэкшторм всегда был не уверен в себе, когда дело касалось общения с людьми. Он редко заговаривал первым, и за веселого общительного человека его мог принять разве что полоумный. Спертый воздух застрял комом в горле, а сам парнишка все-таки вышел из анабиоза и уверенно зашагал к самому дальнему столику - от греха подальше. С трудом отодвинув слабыми руками массивный стул, Арне сел на него, немного сжавшись, когда компания пиратов за столиком возле двери взорвалась сатанинским хохотом. Обстановка в харчевне была откровенно говоря харчевная: Помутневшие и грязные окна практически не давали света, даже свечи, которые были призваны, видимо, романтики ради, только усугубляли ситуацию - они левитировали над столиками. Красиво, бесспорно. Только никто не учел то, что воск тоже будет капать прямо на столики - при лучшем раскладе, при худшем - на макушку гостей. Горячая восковая капля затерялась в растрепанных волосах Арне и он сердито буркнул себе под нос, решив продемонстрировать негодование только ему. - Если считаешь, что можешь просто так сидеть здесь, спасаясь от жары, то ты ошибаешься, - грубый хрипловатый мальчишеский голос раздался будто бы с потолка, поэтому Арне первым делом запрокинул голову, схлопотав по носу горячей каплей воска. - Хочешь сидеть - возьми себе хоть что-нибудь, - глаза говорящего были свинцового цвета - Арне отметил это первым делом. Бэкшторм всегда смотрел сперва в глаза и вовсе не потому, что они - зеркало души. Именно по глазам можно было определить, жив человек или уже мертв, физически пребывая в полном здравии. Этот юноша был мертв и Арне даже боялся предположить, сколько времени. В глазах его непрошенного собеседника - несмотря на цвет - не сверкало молний, не шумели ветра, было тихо. Шуметь было нечему и незачем. Арне на какой-то момент сконфузился, а затем, поспешно сунул руку в карман, сгребая тонкими пальцами горсть жемчужин. - Я бы с удовольствием выпил холодного молока, - тихо прошелестел Арне, перекладывая плату в ледяную руку незнакомца. Последний удивленно замер, растерянно моргнув и нервно улыбнувшись. Арне показалось, что если бы грозовая туча была человеком - она бы выглядела именно так. Хмуро, настороженно, с запахом прохлады в тандеме с угрозой. На вид ему было лет семнадцать или восемнадцать. Черные волосы были собраны в короткий хвост, тело прикрывала белоснежная свободная тога, с этажами складок и путаницей изгибов. Впавшие щеки и синяки под глазами печатью изнеможения заклеймили лицо, которое, несмотря на явную усталость, имело какие-то явные аристократические черты. - Молоко так молоко. Он вернулся с глиняным кувшином через какие-то пять минут, водружая его на стол. Следом поставил кружку. Видимо, изначально предназначавшуюся для пива. - Спасибо, - улыбаясь, поблагодарил Арне. Человек-туча вновь выглядел растерянным и удивленным: - Ты первый, кто благодарит меня за то, что я принес им ими оплаченное. - А ты не хочешь молока? Для меня все равно слишком много, - Бэкшторм просиял, но собеседник грубо его прервал: - Не хочу. Не разговаривай со мной, мальчик, - он помрачнел еще больше, и, выпрямившись, удалился к стойке. Бэкшторм понимающе вздохнул и плеснул в кружку молока, которое сейчас почему-то напоминало Арне снежную лавину. Было невероятно здорово представлять, что это нескончаемый поток снега, особенно, когда за стенами харчевни солнце устроило демонстрацию своих подлинных сил. Ледяное молоко с кристалликами льда обожгло горло, вместе с этим ударяя по затылку незримым молоточком. Бэкшторм встрепенулся, когда полоска света на деревянном полу расширилась из-за открытой двери, а затем снова стала незримой ниточкой. В харчевню вошли двое: Высокий парень с огненно-красными волосами (тут Арне почувствовал, как молоко застряло где-то на уровне груди, разливаясь холодными волнами) и, видимо, его друг, без устали что-то говорящий и активно жестикулирующий. Райн Ни'мар! Это определенно, совершенно точно был Райн Ни'мар. Яркий, огненный, похожий на кровавое солнце, которое закрывает четверть неба раз в три года. Его волосы, зачесанные назад, казались языками пламени, а взгляд бордовых глаз беспечно блуждал по обшарпанным стенам комнаты. Вроде бы, просто так. Просто осматривает помещение, но Арне точно знал, что он что-то искал. Темные джинны вообще много что знают, много что замечают и из них всегда получались прекрасные ищейки. Компания из двух молодых людей села за соседним столиком, обсуждая какую-то, на взгляд Арне, ерунду: Девушек, корабли и запеченных питонов. Оба ничуть, не стесняясь, громко смеялись, запрокидывая голову, выпуская снопы огненных искр. Желудок Бэкшторма странно скрутило. Он даже не подумал, как он начнет разговор! Сейчас вблизи это выглядело куда страшнее, чем представлялось. Райн был таким взрослым, занятым, ему, наверное, и дела нет до мелочи вроде Бэкшторма. Во рту стало ужасно сухо, и Арне сделал еще один глоток молока, сразу же пожалев об этом - от волнения начало тошнить. - Дейв, подойди к нам! - наконец, громко окликнул кого-то тот самый друг Райна Ни'мара. Он казался очень живым и подвижным, глаза поблескивали двумя изумрудами из-под темной челки, которая то и дело лезла в лицо. Арне слышал и про него. Кажется, его звали Рауфом Эрсаном, о нем обычно упоминалось вскользь, и известно было не в пример меньше, чем о Райне. Арне отставил кружку, когда к столику подошел человек-туча и темный джинн понял, что принося ему, Бэкшторму, молоко, он был просто солнышком. Сейчас негативную энергию, исходящую от мистера Тучи, казалось, можно было потрогать, сжать, и потянуть за нее, как кукловод тянет за нитки марионеток. - Рау, зачем ты привел ЭТО сюда? - тихо спросил Дейв, а улыбка на губах Райна стала еще шире. Арне почувствовал, как карточный домик ожиданий осторожно пошатнулся. В этой улыбке было что-то определенно пугающее, демоническое. Улыбка того Райна Ни'мара, о котором слышал Арне, должна была быть светлой и доброй. - Дейв, послушай. Стой, просто послушай, - Рау вцепился в руку Тучи, когда тот уже собирался уйти, - Райн тебе все объяснит, ты можешь не переть, как мамонт, а?! Пожалуйста. - Он убил моего брата, Рауф. Пусть и не своими руками. О каком "послушай" может идти речь? - Выслушай хотя бы ради меня, ну? - не унимался Эрсан, насильно усаживая Дейва за стол. - Мне. МНЕ. Очень нужна твоя помощь, как навигатора. Я знаю твою память, я в курсе, что двенадцать земель и Великое Море ты знаешь, как свои пять пальцев. Пожалуйста, помоги нам. Райн, Господи, ну скажи ему уже правду? - Рау в отчаянии, с мольбой в глазах посмотрел на друга, а тот, все с той же ухмылкой откинулся на спинку стула, забавляясь с огненным шаром, только что созданным из воздуха. - Я не жалею, что убил его, - смотря в глаза Дейва, сказал Райн с какой-то притворной лаской и нежностью. Пш-ш-ш. Карты упали на пол. Карточный домик был разрушен. Однако смотря в эти огненные глаза, в которых сейчас исполняли дикий танец огоньки Гадеса, Арне пришел к выводу, что живее человека он еще не видел.