Гордость - помеха желанию

Парень протянул руку, осторожно проведя по контуру шрама. Так давно хотелось это сделать, но страх перед этим человеком выстраивал непробиваемую стену. Сейчас же эти границы смыты. Следы, ожоги от ледяной гробницы оттеняли и без того смуглую кожу итальянца, и на ее фоне рука бледно-молочного выглядела совсем белой. А может это из-за освещения, вернее его отсутствия. При лунном свете всё выглядит совсем иначе. В алых глазах уже не видно той ненависти, присущей Занзасу. Сейчас в них читаются спокойствие и гармония неба. Интересно, каким выглядит Савада в его глазах. Лучше не думать об этом, не нарушать эту хрупкую идиллию. Чужая ладонь сжала руку, не позволяя провести след до конца шрама. "Ясно, ему до сих пор противны воспоминания, что причинили столько боли". Пальцы маленькой ладошки, по сравнению с ладонью Занзаса, дрогнули. Это микродвижение не укрылось от взора. Внимательный взгляд, до этого следящий за шатеном, сразу заметил, как тот отвел глаза вниз. "Что этот мелкий себе выдумывает?" Люди не способны читать мысли. Но они умеют действием дать понять, что всё, о чём человек думает - протекает в неправильном русле. А ведь стоит лишь одним поцелуем развеять чужие сомнения. Занзас касается пальцев губами, выказывая свое желание, а не недовольство. Шрамы остаются как напоминание прошлых ошибок, но прошлое - это прошлое, оно нужно чтобы строить настоящее. - Ты только мой, - тихий баритон громом звучит в тишине, доселе окружающей комнату. Взгляды снова встречаются. Тсуна тоже хочет что-то сказать, но Занзас тут же затыкает его поцелуем, не чувствуя особого сопротивления, углубляя его. Пьяный Савада немного забавлял, он не превышал дозу дозволенного, но теперь хотя бы не боялся своих чувств, страха быть отвергнутым. Если бы Занзас первым не проявил инициативу, он никогда бы не узнал, что это наивное создание втюрилось в него. Да, Тсуна, даже подвыпив, никогда бы не сознался в этом. Он не видел смысла своими чувствами мешать кому-то. Так зачем такая бесполезная информация тому, кто, как считал Тсуна, ненавидит его.