Неудачник

«- Когда-нибудь, быть может, в совершенно иной реальности мы будем счастливы. Я знаю. Нет, я уверен в этом. Что скажешь? – свет заливал пространство, пальцы покачнулись, чуть соприкоснувшись с ладонью рядом. - От судьбы не уйти. Где бы ты ни был, в каком бы мире и реальности не находился, сущность неизменна. Поэтому…нет, я не верю» Прижимая ладонь к плечу, Раду пытался доползти к двери. Там он мог укрыться, спрятаться, только если это вообще возможно в его положении. Он не мог бежать – рана была и в ноге тоже, от жара уже поднялась температура, в голове мутнело, и казалось, сейчас вырубит. Но умирать так не хотелось – ему было всего четырнадцать. Не даться в руки врага, хотя от самой этой фразы всё внутри переворачивалось – врагами были те, кто когда-то был его отцу другом. Отец уже был мёртв. Глотая слёзы, Раду вспоминал, как несколько минут назад старший брат Мирча остался один защищать его – изо всех сил его младший брат сейчас сдерживался, чтоб не зарыдать в голос, и поджимал губы, лишь глухие тихие стоны выскальзывали из горла. Раду сам видел, как сразу несколько бояр проткнули мечами своими и клинками наследника валашского престола. Мирча защищал его до последнего, давал время уйти, прикрывал, берёг ценой своей жизни. Но Раду не удалось далеко уйти – один из них метнул нож в него, и тот угодил в ногу – теперь младшего Дракулу легко можно было отыскать по кровавому следу, который тянулся за ним. Раду попытался перевязать рану лоскутом, оторванным от рубахи, но это не особенно помогало – тряпьё болталось, кровь сочилась и заляпывала пол или стены, о которые он опирался. Тяжело дыша, мальчик шагал дальше, куда угодно, лишь бы дальше от них всех. Сейчас он готов был даже на плен, в котором находился их средний брат Влад, и хотя всех тонкостей он не знал, но был уверен, что это не так страшно – там с ним будут хотя бы хорошо обращаться, даже если и ради своей выгоды. Так бы он, может, не потерял старшего брата, с которым он стал намного ближе, когда Влада забрали в Турцию для доказательства дружбы между его отцом Владом и султаном Мурадом. Глаза лихорадочно оглядывались, опасаясь преследователей. Впрочем, даже если он нырнёт за дверь, далеко по тайному проходу ему не уйти с такой-то травмой, да и просто-напросто может потерять сознание и его никто не найдёт, он останется брошен, доживать свои последние голодные и мучительные дни, полные болезненных воспоминаний. Идти он больше не мог – усталость и бессилие пригибали его к полу. Оглядевшись, мальчик на животе пополз к спасительному проёму, уже слыша стук шагов. Дверь распахнулась, смех пронзил тишину – противный изводящий смех, от него одного он задыхался. Они все что-то говорили, что-то хотели от него, подняли за больную руку, что Раду заорал. Рванули рубаху на себя, обнажив грудь, щекоча остриём его юное тело и примеряя, куда проткнуть. Заплаканными глазами, дико и пугливо озираясь, он даже не слушал их. Звери, они убили и отца, и Мирчу – а они оба верили им, или, по крайней мере, были товарищами. В юной головушке Раду не умещалась мысль о том, как можно так поступить. Он слышал от отца, что бояре убивают своих же господ, что братья сражаются между собой и убивают за трон. Но никогда не думал, что это коснётся его самого. Пробежавшись по их лицам взглядом, помимо жестокости он уловил похоть – они стали касаться его подбородка, прядей волос, груди. Один из них толкнул его, и Раду упал на пол. Боль отозвалась во всём теле, враги подходили всё ближе, смотря на него, как на товар, который можно подороже продать при желании и покупателе. А на такую юную невинную, ничем не испорченную красоту покупатель всегда найдётся. Неужели для этого Мирча спас его? Раду ещё недавно думал ведь, что плен лучше, так почему сейчас ему стало жарко от одной этой мысли, стало дурно. Он не сможет смириться с ролью мальчика наложника. Кое-как поднявшись на ноги, стоя на подгибающихся коленках и оскалив зубы, придерживая ладонью рану на плече, одаривая взглядом затравленного зверька, Раду не думал сдаваться. Он развернулся и побежал, превозмогая боль и стараясь не хромать, чтоб нога не подвернулась, в висках громыхал пульс. Раду казалось, он слышит его везде, всецело ощущая последние моменты своей жизни. Спрыгнув с башни, он лишь жалел, что не сумел сберечь свою жизнь, которую так отчаянно защищал его брат. Ветер летел в лицо, высушивая слёзы, и последнее, что увидели бояре – всплеск, тело Раду потонуло в бурной реке Арджеш, сомнений не было. Даже если бы оно не потонуло, то уж точно разбилось о камни – о том, чтобы выжить, прыгнув с такой высоты, не могло быть и речи. Но Раду уже не раздумывал. Некогда было выбирать.