Превратности Судьбы

«Часто мы совершаем поступки и принимаем решения, не отдавая отчёта в своих действиях. Почему мы так поступаем? Зачем? Кто указывает нам этот путь? А может быть это и есть Судьба?»

Часть 1.

…Кастиэль устал. Очень. Он сидел, откинувшись на спинку стула, в очередном придорожном мотеле. Ноги его были расставлены, а плащ свисал по сторонам, доставая почти до пола. Мерное тиканье часов, да изредка освещавшие комнату фары, добавляли в обстановку какую-то нервозность. Ангел чуть двинулся, принимая более удобное положение, но его взгляд всё равно оставался прикован к постели, на которой спал Дин. Точнее, как раз на самого Дина и смотрел неотрывно Кас. Картинка, открывшаяся ему, была более чем привлекательна. Винчестер ворочался, движимый какими-то своими снами, а белоснежная простыня, которой он был укрыт, медленно, но верно сползала вниз. Теперь Дин лежал на спине, с закинутыми над головой руками, и атласная ткань всё продолжала обнажать его мускулистое тело. На самом деле, это Кастиэль, слегка шевеля пальцами, миллиметр за миллиметром стягивал ее. И вот его глазам уже открылся плоский, выложенный кубиками живот, и дорожка тёмных волос, убегающая вниз. Ещё движение… оголились соблазнительные тазобедренные косточки и гладкий, тщательно выбритый, выпуклый лобок. Ангел сглотнул, но не остановился. Медленно-медленно начал показываться спокойно лежащий на яичках член – очень мощное оружие Дина Винчестера даже в "спящем" состоянии. Особенно для Каса… Погладив рукой воздух, он ощутил кончиками пальцев тепло лежавшего на кровати человека. Внезапно Дин издал чуть слышный стон и перевернулся на бок, повернувшись спиной к Кастиэлю, и согнув одну ногу в колене. Кас, от увиденного, готов был проглотить собственный язык. Упругие, округлые ягодицы, с аппетитными ямочками над ними, призывно и беззастенчиво манили Ангела. Всем своим видом требовали дотронуться до них, но Кастиэль сдержался. Вместо этого, он потянулся к своим брюкам и одним резким движением расстегнул пряжку ремня, высвобождая болезненно-набухший горячий член, с блестевшей на вершине капелькой. Рука уверенно легла и повела нежную кожу вниз, полностью обнажая головку. Кас, стараясь не поддаваться эмоциям и не закрыть от удовольствия глаз, продолжил следить за обалденной задницей Винчестера. Дыхание его становилось прерывистым, а ритм движений более ускоренным. Пока он водил одной рукой вверх-вниз, пальцы другой легко пробрались ниже и сжали яички. Кастиэль сдавлено выдохнул и, задержав дыхание, на мгновение прикрыл глаза перед накатывающим оргазмом. И тут… встретился взглядом с Дином. Тот, опираясь на локоть, удивлённо смотрел на Ангела, самозабвенно удовлетворявшего своё желание. Кас дернулся, но прозвучавший приказ намертво пригвоздил его к стулу: - Сидеть! Продолжай… Я хочу смотреть, - хрипло и чуть с придыханием проговорил Винчестер. Не отводя синих, цвета сумеречного неба, глаз, Кастиэль продолжил. Он водил рукой по всей длине возбуждённого члена, сжимал, обводил головку, тёр щёлочку, из которой сочилась смазка, и тяжело дышал. Дин, наблюдая за тонкими длинными пальцами, порхающими по члену Ангела, понял, что терпеть больше не сможет. Он отвёл взгляд от уверенной и умелой руки разгорячённого Каса и уставился в его глаза собственными, зелено-оливковыми, потемневшими от нахлынувшей страсти, опустив руку на свой, уже вставший и требовавший прикосновений член. Теперь Винчестер в точности повторял движения Ангела. Только один сидел, а второй лежал, но их руки двигались зеркально, а стоны переходили в крещендо. - Кааас!! - Дииин!! Голый живот Винчестера и простыни; рубашка и брюки Кастиэля - всё было в следах, накрывшего обоих сумасшествия. С трудом переведя дыхание, и застегнув «молнию», Ангел встал и произнес: - Я пришёл сказать: я дам тебе развод, Дин. Раз ты этого так хочешь, - он стянул с пальца золотой ободок и аккуратно положил на тумбочку рядом с кроватью. Блеснула гравировка «Always with you». - Кас, я… - но Кастиэль уже улетел, а Дин остался лежать в одиночестве. Ему показалось, что его мир рушился. Он не успел ничего сказать своему Ангелу, а сказать было просто необходимо! Кас его опередил, застав врасплох и выбрав в итоге неправильный путь. А Дин хотел ему сообщить, что он не хочет развода. Больше не хочет. Он был идиотом, когда думал, что сможет прожить без своего мужа. - Черт, Кастиэль! – он поправил собственное кольцо на пальце, и откинувшись на подушку, начал раздумывать над обратным планом действий…

***

Они были женаты уже пару лет, и это время было самым счастливым в жизни Винчестера. Пока однажды, вернувшийся домой к семейному ужину Ангел не вызвал его на важный разговор. Дин тогда напугался, подумал, что Кастиэль собрался его бросить, или на Небесах очередная война, и Касу придется лететь воевать - настолько серьезны и внимательны были смотревшие на него темные, почти сапфировые, любимые глаза. Но реальность оказалась гораздо прозаичнее и страшнее для Дина. - Я решил, Дин, что поднимусь на Небеса и откажусь от крыльев, - было очевидно, что решение принято. Потому, что на лице у мужа было то самое выражение непоколебимой уверенности, так бесившее Винчестера, оттого, что он знал - никакие слова не смогут переубедить Каса. - Ты с ума сошел?! - Дин ошарашенно слушал своего Ангела и не верил собственным ушам. Сердце зашлось и стало трудно дышать. - Нет, не сошел! Я не хочу жить без тебя! Понимаешь ты это? Дурная твоя охотничья башка!! Не хочу, не нужна мне благодать, крылья не нужны, ничего не надо! Мне нужно, чтобы ты был со мной! Ты скопытишься, а я страдай?! Да?.. Ты можешь хоть иногда думать не только о себе! – выругался Кас, когда бесконечно рассерженный Винчестер решительно заявил, что не позволит своему мужу лишиться крыльев. Он пытался убедить в этом Ангела, но, слова не действовали, а Кастиэль упирался, говорил, убеждал, что даже без благодати будет любить его и никуда не денется.

***

Они подолгу ссорились, днями напролёт. Ночами, конечно, мирились, потому что находиться в одной комнате, тем более в одной постели и не дотронуться друг до друга было абсолютно невозможно. Винчестер, вбивался в родное, горячее, податливое тело и умолял Кастиэля передумать. Стонущий Кас, выгибался под Дином, двигался ему навстречу, ловил размеренные, сильные толчки и иногда шептал, что подумает, что не будет отказываться от благодати. В момент наивысшего наслаждения они вроде приходили к консенсусу, но утром все начиналось по новой. Никто не хотел сдавать позиций. Через пару недель упорных уговоров, стояния на коленях (да-да, Винчестер дошел даже до этого), отказа от секса (но Кас использовал запрещенный прием: дотронулся до лба Дина, и тот сразу передумал) и прочих ухищрений, дело не сдвинулось ни на йоту Кастиэль, разумеется, не предпринимал никаких действий по избавлению от благодати, ему нужно было добиться принципиального согласия Дина. Он чувствовал, что битва будет ещё долгой. И не ошибся.

***

Дин вернулся с очередной охоты мрачный, уставший и, не поднимая глаз на мужа, сказал: - Мне нужен развод. Я не хочу больше жить с тобой. Я устал от бесконечных ссор и ругани. Слушать ты меня не хочешь, значит, тебе придётся принять мое решение. - Ты? Что? - Я хочу развестись. Хватит, наигрались. Пора и честь знать. И не говори мне ничего, я не передумаю. - Я тебе не верю! Ты не можешь этого хотеть. Я люблю тебя и хочу быть с тобой! И никуда от тебя не уйду! - Я сказал, а ты услышал, - Дин повернулся и ушёл мыться. Зашумела вода, а Кас молча стоял и не знал, что ему предпринять. Внезапно всё стихло, но никто не вышел. Ангел перенёсся в ванную, так как дверь оказалась заперта, но в ней никого не было.

***

У Винчестера оставался последний козырь. Развод. Если он разведется с ним, то у Кастиэля не будет необходимости лишаться ради него своих крыльев. Допустить, чтобы Кас – Ангел Божий отдал свою благодать – такой бесценный дар и прожил с ним жизнь, как простой смертный, (которую у него, кстати мог отнять какой-нибудь несчастный случай), он не имел права. Ангельское «моджо» стоило очень дорого, чтобы от него нужно было отказываться ради такого придурка, как Дин Винчестер, умудрившегося за многие года, потрепать своему Ангелу столько нервов, что, если бы они были нитями, то уже трижды могли бы опутать экватор. Это был, как ему казалось, единственный выход. Правда, цены своему решению Дин тогда ещё не знал. На охоте он вызвал Габриэля и попросил поставить на него защиту от ангелов, чтобы Кас не мог его найти. У него когда-то стояла такая. Ее ставил сам Кастиэль, но, когда они поженились – убрал, хотел всегда иметь доступ к любимому, а теперь и по всем земным законам самому родному и близкому человеку. Еще они с Габриэлем договорились, что после того, как Винчестер скажет мужу о предстоящем разводе, тот заберет его из дома и перенесет куда подальше, чтобы муж не смог его удержать, и тем более не заставил изменить свое непростое решение или каким-то образом вовсе от него отказаться. А там он как-нибудь по-тихому оформит всё официально, когда страсти поутихнут.

***

Оказавшись в номере какого-то мотеля, Винчестер расстроено опустился на кровать, сжав стучащие виски пальцами. Он всё сделал правильно. Дороже его Кастиэля, его мужа, его Ангела у него никого не было! И позволить ему вот так распорядиться собственной жизнью было никак нельзя. Нет, конечно, был ещё младший брат Сэмми. Он давно женился, завёл собак и уже несколько лет был счастливым обладателем белого штакетника. На охоту почти не выбирался, но брату, если было нужно, исправно помогал. Но сейчас втягивать его в разборки с Касом у Дина не было не малейшего желания. Тем более, он стопроцентно знал, чью сторону примет слишком умный, и оттого очень вредный братец. Раздался звонок мобильного. - Помяни чёрта, называется, - сморщился Винчестер, но трубку все-таки снял. - Дин! Дин, у тебя все в порядке? Почему ты сбежал? Тебя ищет Кас. Где ты? Вы что поссорились?? – голос младшего брата тараторил в трубке, а Дин лихорадочно соображал, как выкрутиться, чтобы ничего не рассказывать и успеть свалить из этого мотеля, пока Сэм по GPS его не выследил, а то, что он звонит именно за этим, сбежавший муж не сомневался. - Сэмми, все в порядке, ты не переживай! Я тебе потом позвоню! – он решил вообще ничего не объяснять. У него ещё будет время. Нажав отбой, он размахнулся и метнул телефон в стену. Тот жалобно всхлипнул, разлетевшись на части. Винчестер подобрал их, спустил в унитаз и очень быстро выскользнул из номера.

***

Их гонки по вертикали продолжались несколько недель. Как Касу удавалось идти за ним по пятам было непонятно – от ангелов он был скрыт, но, видимо, муженёк слишком хорошо его знал. На, примерно, десятом мотеле уже непонятно какого города и штата, Дин нестерпимо захотел домой. К мужу. К семье. Ему вспомнился милый сердцу двухэтажный коттеджик, который они выбрали сразу после свадьбы. Винчестер с удовольствием подстригал зелёный газон и был до безобразия счастлив, когда Ангел садился рядом с ним на крылечке и прижимался к нему тёплым боком. На кошек у Дина была аллергия, а к собакам он был равнодушен, поэтому они завели рыбок и черепашку Мишу. Миша был определённо доволен жизнью, когда, неторопливо перебирая когтистыми лапками, полз по свежескошенной траве и смешно тянул шейку, чтобы его почесали. Сгоревший ужин, затопленный подвал дома, сбежавший Миша (они нашли его уже вечером под кустом, испуганно спрятавшегося в панцирь), разбитая посуда, громкие стоны наслаждения, музыка, когда им хотелось потанцевать, забитый дымоход и, как следствие, не хотевший разжигаться камин, сломанная кровать с отвалившейся ножкой, утренний душистый кофе, не получившиеся блинчики, комком, лежавшие на тарелке, но от этого не менее вкусные (или это Винчестеру так казалось) – этот дом за два года успел столько всего увидеть и так во многом поучаствовать, что у Дина защипало в носу от подступающих слез. Он сердито потер покрасневшие глаза, и решил, что всё, хватит! Пусть Кастиэль поступает так, как считает нужным. Может быть у них будет хоть сколько-нибудь времени, а пока он тут выпендривается и кому-то что-то хочет доказать, то попросту теряет драгоценные часы и минуты, которые может проводить со своим обожаемым мужем. Надо возвращаться! От нервного напряжения глаза его стали закрываться, и он провалился в сон. Как всегда, голым. Эта привычка выработалась годами супружеской жизни.

***

Кастиэль стоял на улице и видел, как Дин ложился спать. Ему надоела эта беготня за собственным мужем, как за взбесившейся собакой. Кас злился, припоминая все обидные слова, сказанные ему Винчестером. Последней каплей оказалось, что Дин даже не смог разойтись с ним «по-человечески». Заявил о разводе и исчез. Может он вообще давно с ним развелся? Зная умение Дина подделывать документы, такая мысль часто посещала голову Ангела. Вот живет себе и не переживает. Кас за это время издалека наблюдал, как муж (или не муж уже вовсе?) ходит по барам и весело проводит без него время. Нестерпимо хотелось домой, под бок к «тому», любящему Винчестеру, чтобы он обнимал его свои нежными руками и шептал всякие глупости на ухо. Но видимо этому уже не бывать. Нет смысла противиться неизбежному. Хочет развода – он его получит.

***

…Кастиэль устал. Очень. Он сидел, откинувшись на спинку стула, в очередном придорожном мотеле. Ноги его были расставлены, а плащ свисал по сторонам, доставая почти до пола. Мерное тиканье часов, да изредка освещавшие комнату фары, добавляли в обстановку какую-то нервозность. Желание хоть немного побыть здесь и наглядеться на родного, любимого человека перевешивало здравый смысл. Не отказав себе в удовольствии изучить спящего, обнаженного мужа, Кас не заметил, как заигрался… … Оргазм был как всегда убийственен, и оттого злость охватила с ещё большей силой. Он для Дина просто игрушка! Хватит! - Я пришел сказать: я дам тебе развод, Дин. Раз ты этого так хочешь, - он стянул с пальца золотой ободок и аккуратно положил на тумбочку рядом с кроватью. Блеснула гравировка «Always with you»...

***

Поразмышляв какое-то время, Винчестер понял, что Ангела надо возвращать и причем очень срочно. Но как бы он не звал, муж не отзывался. Мобильник его был выключен, равно как и GPS. Промучившись полночи, и втайне надеясь, что Кас всё же вернется, Дин мерил шагами комнатку мотеля. Тикающие часы действовали на нервы и вообще всё раздражало. Как он мог быть таким дебилом? Когда же у него начнут активизироваться мозги? Но, видимо, если не дано, то не дано. Главное, чтобы Кастиэль его простил. Он сможет, наверняка сможет. Важнее этого было только желание сейчас же его найти. А потом долго-долго вымаливать прощение и убедить, что ничто не сможет их разлучить и заставить его отказаться от своего Ангела! И никакого развода! Ни за что! Внезапная паническая атака заставила старшего Винчестера позвонить Сэму. Не глядя на время, он набрал номер на недавно купленном очередном мобильнике и беспокойно стал ждать ответа. Но брат не отозвался. - Черт! Надо ехать! – он схватил сумку и, выскакивая из комнаты, хлопнул дверью. Машина завелась не сразу, но он был упрям. Его просто трясло от желания что-то предпринять и сделать это как можно скорее. Он раз за разом поворачивал ключ, не желая сдаваться. Наконец, вредная машина поддалась, мотор заурчал и Дин резко сорвался с места.

***

Он мчался, рассекая туман раннего утра. Взял курс на восток и ему навстречу, не спеша, поднималось яркое желтое Солнце, медленно озаряя шоссе своими теплыми и мягкими лучами. В открытое окно задувал свежий, насыщенный запахом росы, сочной травы и влажного асфальта, воздух. Шоссе было пустынно, поэтому Винчестер несся как можно быстрее, желая успеть доехать до Сэма, чтобы тот помог ему в поисках мужа. Теперь уже Дин гнался за Своим Ангелом, мечтая схватить его, затащить в кровать и не выпускать оттуда ровно столько, сколько они продолжают эту глупую войну. Он попробовал снова дозвониться до брата, но тот упорно не брал трубку. Неожиданно резкий, будто ниоткуда, порыв ветра, заставил Винчестера, увлеченного мечтами о возвращении своего мужа, дернуть рукой, державшей руль. Он попытался вернуть контроль, но машина, на сырой дороге, скользя, как как по маслу, уже не слушала своего хозяина. Она беспощадно тащила Винчестера на встречную полосу, прямо под приближающийся грузовик. Сердце в ужасе ухнуло куда-то вниз. Раздался скрежет металла, звук разбивающего стекла, Дина осыпало осколками, больно бьющими по лицу и рукам. Последнее, что отпечаталось в памяти – было одно единственное родное имя: - Кастиэль! – закричал Винчестер, и его поглотила темнота.