:глухие стены

Если долго считать себя сумасшедшим, выход находится. Чондэ нашел выход в полном и абсолютном безразличии к тому, что крутится вокруг него. Бесконечные потоки чужих жизней и судеб, как переполненные магистрали, шумные и стремительные. Чондэ не просил доступа на божественную частоту, ему не нужно это круглосуточное несмолкающее радио в своей голове, но, как говорится, кто спрашивает. По статистике, каждый человек на планете хотя бы раз, но задумывался о самоубийстве. По своей собственной статистике, Чондэ думает о самоубийстве, в среднем, около полусотни раз за день. Это, конечно, не смешно. И уж точно нифига не грустно. Чондэ привык относится ко всему проще, чем это было бы необходимо. Да, он сумасшедший. Псих. Или просто мир вокруг него сошел с ума, но это, конечно, не так. Нет. Если вы спросите Чондэ, скольких призраков за свою жизнь он видел, он посмеется и просто пошлет ваc по известному маршруту. Ну, а если серьезно, не так много, как можно подумать. По большей части это те, кто бегают от жнецов, потому как в Ад, ясное дело, никто не хочет. Не сказать, что умение видеть не так, как все, помогло Чондэ сделать свою жизнь лучше. Когда ты подолгу пялишься в одну точку или пугаешься, как всем вокруг кажется, пустого места, нельзя завести много друзей. Был, правда, один парень в старшей школе. Кажется, не менее странный, чем сам Чондэ. Низкий и щуплый, с коротким ежиком темных волос и пухлыми щеками. Чондэ, наверное, на полном серьезе мог назвать его другом. Минсок подкармливал Чондэ обедами и давал списывать домашку. Покупал пластыри и сам, кажется, даже не дыша, протирал ссадины на лице Чондэ антисептиком. В один момент, кажется, в тот самый, когда Чондэ с воем просыпается в холодном поту, все становится намного серьезнее. Чондэ видел залитую белым светом ванную, до тошноты белый кафель на стенах и полу. И ванну, перепачканную кровавыми подтеками и грязными земляными мазками. Чондэ видел Минсока, что лежит в холодной воде согнув ноги в коленях и видел исполосованные длинными глубокими порезами руки. Чондэ казалось, что он умер в эту секунду. В ту ночь Чондэ прибежал к Минсоку через три квартала и не уходил до рассвета. Они сидели на кровати Минсока. Чондэ, трясущимися руками сжимавший чужую футболку на спине и Минсок, перепуганный таким поведением Чондэ. - Ты должен пообещать мне, что никогда не исчезнешь. Мне плевать, сдержишь ты свое слово или нет, но ты должен мне это пообещать прямо сейчас. Минсок сказал, что, конечно, он никуда не денется. Минсок думал, что никогда не оставит Чондэ одного. В этот момент они, кажется, были точкой во вселенной, в которой две вечности сошлись в одну. Но ключевое слово тут "кажется". Минсок с родителями переехал через неделю после. Чондэ пытался найти, но все было предсказуемо тщетно. Оставалось только жить дальше, чем Чондэ и занимался на протяжении лет пяти. Чондэ знакомится с Исином случайно. Вернее, Исин сам его находит и знакомится. Этот чертовски странный парень, как выясняется чуть позднее, медиум или оракул, хрен поймет. Не то чтобы Чондэ не пытался запомнить. Исин говорит быстро и едва понятно, под конец фразы переходя на родной китайский, что вообще не круто. Чондэ узнает от Исина, что он какой-то там проводник и его задача - сопровождать блуждающие души на тот свет. Чондэ не в восторге. Он не понимает, с какой такой радости он должен сопровождать всяких жмуриков во всякие Ады и Раи, ему, по сути, всю жизни было по боку, и с появлением Исина ничто меняться не спешит. Но Исин настырный. Объясняет Чондэ, что и как делать, чтобы не лажануть и довольно лыбится. Так обычно лыбятся родители маленьких спиногрызов, когда у того что-то начинает получаться. Что-то в стиле "смотрите, это я, Я его всему научил, Я ЭТОТ ЧЕЛОВЕК". Господи, дай сил выжить, думает Чондэ, переступая порог своей квартиры. Он бросает тяжелое пальто у входа в ванную, кеды там же. Потом он обязательно зашвырнет это все в стиралку, но не сейчас, нет. В стекло долбит проливной дождь, по темному старому паркету тянется красный свет от огромной вывески на соседнем доме. Чондэ эта квартира досталась по дешевке как раз из-за этой вывески, ибо не хорошо это, окна с видом на кирпичную стену, никто брать не хотел. А Чондэ пофиг, ему эти окна нужны были бы только в случае, если бы он таки решился свести счеты с жизнью. Но нет. Просто нет. На самом деле, Чондэ предлагали варианты и по-лучше. Больше квадратных метров, лучше вид, новее ремонт и полы с подогревом, но Чоднэ хотел именно эту квартиру. Он не знает, почему. Просто с первого шага, уже просто переступив порог Чондэ ощутил то самое, что ощущал, находясь в объятиях Минсока в ту ночь. Это не хотелось отпускать. Чондэ знает, что уготовано самоубийцам и как бы он не отплевывался от этих правил, от вскрытия вен или прыжка его удерживает лишь факт его неминуемой транспортации в Ад в этом случает. А так, все довольно солнечно. До определенного момента. По приходу домой Чондэ замечает, что в квартире действительно что-то поменялось. Чуйка или паранойя, но чужое присутствие ощущается так же четко, как и пол под ногами. Чондэ обходит всю квартиру, заглядывает в каждый шкаф и на каждую полку, но ничего. Наверное, Чондэ чуть больше сумасшедший, чем сам считает. Он еще раз обходит квартиру, выключает везде свет и забирается в постель. Свет от вывески напротив бьет по глазам и даже за опущенными веками расползается красным маревом. Утро серое и пасмурное. Чондэ думает, что, да, с погодкой на сегодня повезло немало. Ежедневные ритуалы из умывания, загрузки со вчера оставленных в коридоре вещей в стирку, щелчок чайника и звон посуды. Чашка кофе без кофеина и с обезжиренным молоком. Все равно, что голый кипяток. - Эй, ты что тут делаешь? Чондэ замирает в дверном проеме и поднесенной ко рту чашкой. Ладно, он привык к призракам на улице, но если кто-то из них набрался наглости и пролез к нему в квартиру, это слишком. Он оборачивается, собираясь уже высказать все в полупрозрачное лицо своего негодующего собеседника, но не может. Этого просто быть не может. Вселенная решила конкретно повеселиться, подкидывая в жизнь Чондэ все новые и новые моменты "счастья". - Я спросил, какого черта ты делаешь в моей квартире? Чондэ смотрит и ничего перед собой не видит. Кружка выскальзывает из его рук в режиме слоумоушен и летит вниз, навстречу с кафельным полом кухни. Призрак перед ним негодует еще больше, кажется, он близок к тому, чтобы сломать Чондэ нос. Но это дело десятое. Землю из под ног Чондэ выбивает тот факт, что перед ним стоит Минсок. Самый, что ни на есть, настоящий, насколько это вообще возможно для призрака, но Минсок. Немного старше, совсем чуть-чуть шире в плечах и, кажется, в лучшей физической форме, чем в последнем воспоминание, но это точно он. Человек, который в одночасье стал смыслом жизни и худшим мучением. - Господи, ты оглох? Вали или я вызову полицию! - Минсок смотрит в упор, холодно и зло. Когда он видит, что Чондэ все так же не реагирует на его слова, он делает несколько шагов вперед, исчезая за поворотом в зал. - Вот дерьмо, - Чондэ срывается с места, напяливает первую попавшуюся куртку и кроссовки и выбегает из квартиры, даже не заперев дверь. Чондэ несется по людным улицам, сбивает людей чаще, чем успевает извиняться и все еще не может прийти в себя. Это все просто слишком хреново, чтобы быть правдой. Чондэ не знает, что хуже, осознание, что единственный человек в этом мире, даривший Чондэ тепло и спокойствие, умер или то, что его призрак вдруг объявился у Чондэ на квартире. Так или иначе, он в дерьме. - Исин! - Чондэ вдавливает до упора звонок у двери, долбит по ней руками и ногами, но Исина то ли дома нет, что вообще маловероятно, то ли он просто не горит желанием поднять с кровати свою задницу, что уже более вероятно. - Если ты не откроешь мне дверь, я ее выбью! Исин, ты знаешь, что я могу это сделать, мы это уже проходили-и-и, - Чондэ стоит спиной к двери на одной ноге, а второй со всей силы бьет в угрожающе поскрипывающую перегородку. - Ради всех святых, что тебе надо? - в узкой щели между дверью и косяком, аккурат над дверной цепочкой, показывается заспанное лицо медиума. Взлохмаченные белые волосы торчат во все стороны, челка падает на глаза, в уголках губ подсохшие белые пятна. - Что у тебя... - Чондэ тычет пальцем в свои губы, кивая на Исина, а тот еще даже глаз не открыл. - Ам... Это... - Только не говори, что это сперма, - Чондэ морщится, упираясь лбом в холодную поверхность двери. - Нет, не она. - А что? - Вообще-то, на самом деле, она и есть, но ты просил не говорить, - Исин пожимает плечами, намереваясь, кажется, снова заснуть. - Господи, ты... Ладно, я здесь не ради этого. Мне нужна твоя помощь, открывай, - Чондэ слабо толкает дверь, отстраняясь. - Ты немного не вовремя, - Исин зевает, прикрывая рот тонкими бледными пальцами, ими же зачесывает волосы назад и, - Приходи чуть позже. Завтра, например, - собирается закрыть дверь. - На это нет времени, - Чондэ цокает, со всей силы толкает дверь, срывая цепочку. - Чондэ! - Исин шипит, ему прилетает распахнутой дверью по плечу и он чуть не роняет простынь, которой все это время прикрывался. В квартире темно и надымленно, в дверных проемах вместо дверей висят плотные пестрые тряпки. Когда Чондэ уже собирается зайти в одну из комнат, его резко хватают под руку и уводят в противоположном направлении, в кухню. Краем глаза Чондэ все равно замечает лежащих в куче подушек двух парней. Рыжие волосы одного сливаются с цветастыми подушками, а второй, свернувшись клубком и закрыв глаза бледно-розовой челкой, греется в объятиях рыжего. Опустившись на стул, Чондэ следит за Исином, его нехитрыми махинациями с туркой и плитой. Взгляд цепляется за глубокие царапины на бедрах, оставленные будто звериными когтями. Следы крови на простыне и синяки по всему телу - Исин явно не скучал. Не то чтобы Чондэ было интересно. - Хорошо, что тебя заставило припереться ко мне, - Исин щурит глаза, смотря на часы, - Господи, припереться ко мне в пол седьмого утра. - В моей квартире призрак, - Чондэ начинает с главного, выдавая суть разговора сразу в лоб. - Удивительно, - интереса в прищуренных глазах Исина ни на йоту, он складывает руки на столе, и смотрит полусонно. - Ты не понимаешь, я знаю этого призрака. Вернее, я знал человека, которым этот призрак был. - Я все еще не понимаю, зачем ты ко мне приперся. - Я, - Чондэ запинается, задумываясь. А действительно, зачем от здесь? Чего он хочет? Избавиться от Минсока? Если нет, то чего? - Я не знаю. - О, погоди, этот тот парень, про которого ты почти не говорил? - Исину, кажется, становится чуть любопытнее. Он не испытывает жалости, в нем нет порывов утешить Чондэ, хоть он и знает лучше его самого, кем был этот человек для Чондэ. Это чистое любопытство и желание понаблюдать за развитием ситуации со стороны, практически не вмешиваясь. Чондэ ненавидит в Исине его отмершие за ненадобностью чувства. - Я не знаю, что мне делать, Исин. - Почему он появился у тебя в квартире? - Я не знаю, он сказал... Вот оно. - Погоди, он сказал, что это его квартира. Он там жил. Но мне сказали, что предыдущий владелец покончил с собой, поэтому продают так дешево. Исин следит, как меняется выражение лица Чондэ. С удивленного и растерянного оно плавно переходит в то, что бывает у родственников смертельно больных людей. Безысходность и понимание собственной беспомощности. - Я не могу его изгнать, Исин, - Чондэ поднимает голову, смотрит прямо и просяще. Только вот чего он просит, не ясно. - Он отправится в Ад, как и все самоубийцы, да. Этого не избежать, Чондэ, - Исин старательно делает вид, что ему на чувственном уровне есть до этого дело. Но Чондэ его знает, читает, с трудом, но читает фальшь. И не обидно. Чондэ понимает, что если душа Исина за всех болеть будет, то к черту такую жизнь. Таких, как Чондэ, страдающих, к Исину толпы ходит, а он один, - Но, хорошо, я знаю, как этого избежать. Чондэ переступает порог своей квартиры и, не разуваясь, идет в кухню. - Опять ты? Я велел тебе убираться, а ты все еще здесь! - Минсок появляется за спиной Чондэ, злой, как и утром, будто и минуты не прошло. Его полупрозрачное тело маячит за спиной, тянет за собой легкий холод и сырость. Чондэ не обращает на него никакого внимания. Берет большую железную миску и идет в спальню. Минсок остается в кухне. Это как отрывать по кусочку от самого себя. Чондэ достает из дальнего угла пару фотографий и бандану. - У тебя осталось что-то из его вещей? Наверняка ведь осталось. На одной фотографии они с Минсоком у ворот школы. Минсок только недавно купил себе бэушный полароид и все рвался испробовать. Солнце светит в глаза, Чондэ улыбается и щурится, обнимая Минсока одной рукой. На второй карточке только Минсок. Они ушли с урока физкультуры и поехали к реке. Ярко рыжие волосы контрастируют с синевой неба и реки на заднем плане, Минсок улыбается, засунув одну руку в карман, а второй тянется к Чондэ, намереваясь забрать камеру. Снимки пыльные, с потертыми и мятыми углами, а красная бандана выцвела и растянулась. Чондэ садится на пол, ставит перед собой миску и достается зажигалку. - Ты что удумал? - Минсок появляется в комнате прямо перед Чондэ, смотрит на него широко раскрытыми глазами и наклоняется, чтобы отобрать зажигалку, но пальцы проходят насквозь, посылая по телу Чондэ слабые разряды, - Что за черт? - Минсок пялится на свою руку, на Чондэ и на вещи в его руках. - Найди их и сожги. - Что за бред? - Тебе нужна была помощь? Сожги его вещи, он привязан к ним. Я не знаю, почему он появился только сейчас, но причина скорее всего в вещах. Не переживай, он не попадет ни в Рай ни в Ад. Он просто исчезнет. Чондэ поджигает угол фотографии, ждет, пока пламя поглотит половину и кидает в миску. - Шаман, что происходит!? - Минсок напуган. Это слышно по его голосу и видно по рукам. Он не выдерживает и опускается на колени пред Чондэ, - Да посмотри ты на меня! В миске горят фотокарточки, скручивается и обугливается под черным пахучим дымом ткань банданы. - Минсок, куда ты тогда пропал? - голос Чондэ хриплый и тихий. Он дрожит, сжимая в руках витиеватый кулон на цепочке. - Что? - Ты тогда, - Чондэ поднимает взгляд на призрака, смотря чуть сквозь него. Уголки губ как всегда приподняты в невольной улыбке, но сейчас какой-то слишком грустной, - пропал тогда, ничего не объяснив. Я спрашивал у кого только можно, но никто ничего не знал. Я тебя искал. Цепочка, оттянутая тяжелым кулоном, опускается в огонь. По мере того, как хрупкий метал нагревается и начинает плавиться, Минсок рассыпается. Кончики его пальцев вспыхивают и тут же осыпаются пеплом, растворяясь, как соль на дне стакана. Минсок смотрит непонимающе и напугано до невозможного. - Ведь забвение лучше вечных мук, да, Чондэ? Огонь в руках Минсока не излучает тепла и почти не освещает комнату. Мимолетная вспышка опадает серой трухой, не оставляющей после себя никаких следов. Когда пламя добирается до рыжих волос, в глазах Минсока на секунду мелькает понимание. - Чондэ? Это похоже на самосожжение. Сидя на полу перед чашкой с холодным серым пеплом, Чондэ понимает, что только что сжег свою душу.