Правда

Канеки не хочет беспокоить друга, поэтому придумывает вполне правдоподобную историю. Хидэ смотрит на осунувшегося Канеки, отмечает темные круги под глазами, едва заметно подрагивающие руки, и не верит. Что ж, до правды придется дойти самому. Канеки едва притрагивается к книге и с неслышным вздохом откладывает ее, устало потирая веки. Он зевает и тут же смущенно извиняется перед Хидэ. Канеки практически засыпает на ходу, но стоит голове коснуться его плеча, как тут же подскакивает и отчаянно борется со своей дрёмой. Все становится более непонятным, когда он начинает избегать Хидэ. Поначалу Хидэ решает, что это из-за его поспешности — наверно, стоило сдержаться и не целовать друга. Но он не верит в это — Канеки не был удивлен, не был зол, не был... против. Так может, всему виной работа в «Антейку», но и эта идея распадается на части, стоит только Тоуке отчитать Канеки за невнимательность и рассеянность, а потом поворчать о его чрезмерном увлечении кофе. Хидэ вздыхает, надевает кепку и прощается с Канеки, покидая кафе. Теперь все встало на свои места. Сколько дней уже прошло, сколько литров влил в себя он, пытаясь тем самым оттянуть проблему, но не решить ее? А главное — сколько ночей он уже не спал? Хидэ не понимает, почему Канеки хочет справиться со всем один, но разве рассказать другу, что его мучают кошмары, от которых страшно засыпать, это не нормально? Молчание задевает, ведь стоит только сказать и они вдвоем нашли бы решение. Канеки замирает, провожая взглядом Хидэ, от одного присутствия самого близкого человека становилось спокойно, поэтому хотелось, чтобы тот задержался, хоть немного. Но Канеки понимает, что для него он не несет ничего, кроме опасности. Близость с ним равна гибели. Пусть и в его снах. Канеки теперь не уверен, что способен отличить реальность от мира грез. И былое спокойствие, дарованное Хидэ, сходит на нет, возвращая измученного Канеки на землю, где через пару часов наступит новая ночь. После работы он не спешит домой, останавливаясь в парке, смотря на заходящее солнце. Отчего-то Канеки не удивляется, когда рядом присаживается улыбающийся Хидэ, только вот совсем не вслушивается в то, что ему говорят. И вздрагивает, когда тот касается его руки. Глаза Хидэ как всегда серьезны и внимательны, и Канеки понимает, что он ни капли не поверил в его оправдания. Тепло чужой руки переходит к нему, согревая и тело, и душу. Ему хочется придвинуться ближе, соприкоснуться плечами, о губах он не смеет и думать, но Хидэ, кажется, подумал за него. Канеки старается, крепится, но слезы все же катятся по щекам, заставляя Хидэ отстраниться. Его взгляд, полный нежной любви, пронзает сердце, которое устало от своего одиночества. Канеки закрывает глаза, позволяя ему провести ладонью по щеке, позволяя вновь поцеловать себя, позволяя себе несмело обнять его, полностью растворяясь в другом, полностью отгоняя прочь все свои страхи. Хидэ внимательно слушает, иногда хмурится. Если бы он знал раньше. Канеки рассказывает о своих снах, о том, как он поедает людей из-за жуткого голода, который накрывает его даже после пробуждения. Оттого и становится страшно, когда он, не сдержавшись, впервые кусает Хидэ. Он боится, что сон ворвется в реальность, поэтому старается как можно реже спать, как можно дольше оттянуть время, когда придется закрыть глаза и погрузиться в свой тихий ужас. Его бьют, ломают, заставляют считать, убивают — во сне. Но дрожит и потихоньку сходит с ума — в реальности. Он устал, он больше не выдержит. Вспоминать и рассказывать — больно, поэтому опущенные плечи начинают вновь подрагивать, а пальцы с силой стискивают волосы. Хидэ не знает, чем может помочь, но говорит лишь одно. «Пойдем домой». Он изначально и пришел в этот парк, чтобы позвать к себе. Канеки молчит, а затем вздыхает и пытается улыбнуться — выходит ужасно — но и этого Хидэ достаточно, чтобы просиять в ответ. Их ждет пустой дом, разогретый ужин и кровать. Хидэ намерено не предлагает другую комнату, желая разделить ночь с другом. Канеки не возражает, аккуратно пристраивает на стульчике снятую одежду и забирается под одеяло, поворачивается к стене. Хидэ наблюдает, но ничего не говорит, и тоже опускается на кровать, тянется к ночнику и гасит свет. В тишине все замирает. Он лежит на спине, закинув руку за голову, Канеки все так же неподвижно прилип к стене, что хочется проверить — а дышит ли. Так проходит час, другой. Хидэ понимает, что он сегодня не собирается спать, поэтому, вздохнув, поворачивается на бок и осторожно касается его плеча. Канеки не спешит оборачиваться, но все же смотрит на него и удивляется, когда его обнимают, крепко прижимая. Без слов. Хидэ улыбается и проводит рукой по спине, когда Канеки устраивается поудобнее и обнимает в ответ. Канеки впервые чувствует себя защищенным, чувствует себя дома, пусть этот дом и чужой. Впервые его чувства к Хидэ вытеснили все кошмары из уставшего сознания, погружая в сон без сновидений.