Together, Forever

Она, задорно улыбаясь, забирается к Еве в кровать. Щекочет ее, стремясь разбудить, но красноглазая и так уже проснулась, едва заслышала осторожные шаги неподалеку от своей комнаты. -Мэри, неужели опять будешь спать со мной? После похода в галерею ты явно начала воспринимать меня, как игрушку, с которой ложатся спать. Мэри молчит, радостно смотря в затылок девочки. Та, как всегда, не оборачивается - это будет ошибкой. Поворот головы означает бессонную ночь, проведенную за пустой болтовней. О мальчиках, о сладостях, о рисунках. Еще о красоте голубого цвета. Ева, вздохнув, слабо улыбается и закрывает глаза. Может, ей приснится кошмар. Они в последнее время снятся ей так часто... Или просто грустный сон, один и тот же. Ева плохо его помнит, может описать лишь последние мгновения, как красная роза становится голубой, как голубые лепестки осыпаются на пол, вдалеке слышится громкий детский смех, и неизвестный мужчина склоняется над искаженной розой. После этого сна девочка всегда просыпалась в слезах, но никак не могла понять, почему такую ужасную печаль вызывал размытый образ незнакомца. Словно почувствовав настроение Иб, Мэри прижимается к ней; ласково обнимает одной рукой, испачканной красками и цветными мелками. -Все хорошо. Спи, Ева. Завтра я нарисую тебе сад алых роз. Она нежно шепчет, гладя сестру по руке, рассказывает глупые истории, вспоминает старые шутки, целует в затылок. Ева быстро засыпает, под конец улыбаясь и забыв на время о сне. Мэри же заснуть не может. Разглядывая девочку, она чувствует, как с ее собственного лица исчезает улыбка. Так легко она меняется на какое-то уставшее, разочарованное выражение лица, совершенно не подходящее ребенку. Мэри знает, что за мужчина остается один в конце сна. Знает, что случилось с розой, знает, кто разрушил ее. Иногда ей становится стыдно, но это странное чувство, едва ощутимое, которое она не может объяснить самой себе. Но она так хотела стать частью реального мира! Галерея ужасно влияла на нее. Страшно подумать, однако... Она ведь могла и убить Еву, если бы та начала просто раздражать ее. На глазах выступают слезы, но Мэри не может позволить себе плакать. Ева уже променяла Мэри на Гэрри. Ее выбор был довольно понятен - всякий бы предпочел сбежать от той, что шла на тебя с ножом. И уж никто бы точно не согласился и дальше быть рядом с частью того Ада. Но теперь Мэри совсем другая! Кивая собственным мыслям, девчушка аккуратно вытирает слезы, стараясь не тревожить спящую. Ева, должно быть, успела полюбить того мужчину. Может, просто привязалась. И она ужасно нуждалась в нем, хотя сама и не подозревала об этом. Нет, Мэри не готова вернуть все на свои места. Не готова поменяться с Гэрри. Да она и не смогла бы с ним поменяться. Ведь убила его собственными руками. Прикусив нижнюю губу, проводит кончиками пальцев по гладким длинным волосам Евы. Взгляд смягчается; выскользнув из-под одеяла, встает на коленки, склоняется над ней. Мэри особенно любит спящую Еву. Она кажется спокойной, свободной от всех тревог. В галерее у нее такого выражения лица не могло быть. Но светловолосая любит и встревоженную, беспокойную сестру. Хотя больше все же уснувшую. Так забавно сопящую и бормочущую всякие глупости. Хихикнув, быстро целует Еву в щеку и встает с кровати - сегодня сестричке явно не будут сниться кошмары или Гэрри; не оглянувшись, уходит в свою комнату. Мэри очень любит Еву. Никому ее не отдаст. Только самому идеальному мужчине, разве что. И то, пять раз подумав. Такое сокровище, как Ева, нужно беречь. Мэри решает нарисовать картину еще ночью, не ждать утра. Если постараться, то можно будет успеть к пробуждению "заказчицы". Сад из одних лишь ярких-ярких красных роз. Но, пожалуй, туда можно добавить немного голубого. --- -Ева, Еваа, вставай же! Лицо Мэри, измазанное в красках, просто сияет от радости и, кажется, гордости. Сонная Ева зевает, отмахивается, но сестра уже извлекла ее из уютной кроватки и тащит в свою комнату. -Ну же, смотри! Ева открывает рот, чтобы зевнуть еще разок, но, увидев то, на что показывает Мэри, про зевок забывает. Забыв про сон, движется к удивительной картине. Конечно, это не шедевр, однако для ребенка такое нарисовать - невероятный успех. Восторженно улыбается, всматриваясь в алые бутоны. Касается белоснежной беседки. Недоуменно, но все так же восхищенно, смотрит на фигуру в странной одежде. -А он кто? Мэри, чья улыбка, кажется, и так слишком уж широка, улыбается еще больше. -Я не знаю, мне вдруг показалось, что в этом месте просто необходим какой-нибудь парень! Видишь, он хоть и стоит к нам боком, но все равно видно, что он доволен жизнью! Правда, я здорово нарисовала? Он как бы бежит и смотри, на руки его смотри! Он бежит кому-то навстречу, кому-то явно очень дорогому. Помолчав, смеется. -Не знаю, почему, но мне захотелось дать ему имя. Гэ-эрри. Легкая тень пробегает по лицу Мэри, но затем оно снова излучает лишь крайнюю степень самодовольства. Ева завороженно смотрит на этого Гэрри. Почему, когда она смотрит на него, ей становится так легко и спокойно? Откуда эта странная ностальгия, которая, впрочем, приносит не грусть, а радость? Ева, глядя на забытого друга и помощника, того, кто спас ей жизнь, чувствует себя невероятно счастливой. Мэри запоминает это ее лицо. Эти распахнутые глаза, недоуменную улыбку. Такую Еву она теперь любит больше всего.