Для Тоору-сана

По комнате кругами ходил капитан, заложив руки за спину, и бормотал что-то себе под нос, очень довольный собой. Я всячески игнорировала его, стараясь внимательнее копаться в "дамской" сумке и выкинуть из головы сравнение Ойкавы с павлином, распушившим хвост. Вдруг Ойкава громко хмыкнул и замер. С секунду над чем-то подумав, он резко развернулся на пятках. -Као-чан,-отчеканил он.-Ты в старшей школе играла в волейбол? -Неа,-я даже не пыталась понять, к чему этот вопрос. -Но ты же состояла в каком-то кружке?-вновь попытался Ойкава.-В волейбольном? Потом, ты может, травмировалась, или не поладила с командой,-он сжал губы трубочкой.-Хотя нет, последнее отметаем. Ну и,-продолжил он,-ушла из команды? Я отвернулась от своей бездонной сумки, в которой безнадёжно исчезла бутылка с жидкостью для линз, и села на пол. -Я состояла в кружке изобразительного искусства, который курировал учитель музыки. Он уволился из-за болезни.-Я навещала Сасаки-сенсея перед отъездом в лагерь. Он очень обрадовался моему приходу, начал рассказывать про больницу, какие тут добрые врачи и медсёстры, как вкусно кормят и какой красивый сад в их кампусе. Но стоило ему узнать, что кружок расформировали, как он тут же поник. Я поспешила его успокоить:все участницы клуба вступили в другие, также связанные с творчеством. "Одна ты подалась в спорт,-улыбался сенсей.-Правильно, я бы тоже на твоём месте предпочёл находиться в компании мальчиков,-он состроил ехидную рожицу.-Но про рисование не забывай, окей?" Я пять дней подряд старалась делать наброски во время тренировок, и у меня скопилось уже несколько стопок с зарисовками ребят: после финального свистка вся команда подбегала к лавке, на которой я сидела, и с удовольствием рассматривала эскизы, не особо интересуясь моим желанием их демонстрировать. -Учитель музыки? Рисование? Ну, люди творческие на всё годны,-капитан повёл бровью.-А правда, что ты на тренировках рисуешь? Мне Ива-чан рассказывал. И нахваливал тебя,-Ойкава показал большой палец. Как же быстро он сменил тему! Но я была только рада этому. Когда Ойкава так тараторил - мне сказал Иваидзуми - значит, он волнуется. Как же, четыре дня провалялся в кровати с температурой, и вот наконец ему разрешили выйти на площадку. Честно говоря, температура не спала до конца, но капитан гордо заявлял, что он просто горячий парень. В дверь легонько постучали, и в комнату заглянул Иваидзуми. -Готовы?-Ойкава медленно кивнул.-Тогда пошли. Я горько вздохнула и бросила поиски жидкости. Ойкава взял свою спортивную сумку и направился к выходу. Мгновение подумав, я вытащила из папки пару листов бумаги и карандаш, которые с разрешения семпая кантовались в его же сумке. Ойкава был в более чем приподнятом настроении, так что чуть не кинулся разминаться без перевязки, и Иваидзуми стукнул его по голове упаковкой эластичного бинта. Дело привычное, меня уже не удивляли их перебранки. "Как старые супруги" подшучивал иногда Ватари, когда вся команда заваливалась в комнату к Ойкаве и Иваидзуми, якобы проверить его состояние, а на деле сыграть партийку-другую в карты. Тренер подозвал к себе Хаджиме, а Ойкава, театрально распахнув от досады рот, смотрел ему вслед. -Но...перевязка...-лепетал он. Я молча забрала у него из рук бинт и похлопала ладонью по скамейке, мол, садись. Он с удивлённым лицом сел рядом и закинул ногу на скамью. -Ты и бинтовать умеешь?-он покачал головой.-Као-чан - мастер на все руки. Будешь моей женой? -Зачем мне такой капризный муж?-я достала бинт и наложила один край ему на колено.-Хаджиме-кун в этом плане лучше. Ойкава ещё более удивился. -Мой Ива-чан? Туговато,-он чуть поджал под себя правую ногу. Я ослабила натянутый бинт и продолжила обматывать его колено. -Чей-то твой? Ну ты и собственник, Дуракава,- подошедший Иваидзуми демонстративно отвернулся. Ойкава принялся жаловаться, что я не хочу брать его в мужья, и вообще Иваидзуми теперь - соперник, мешает счастью бедного Тоору. Хаджиме в ответ рассмеялся. -Готов,-я похлопала Ойкаву по колену. Покачал ногой, капитан встал и потянулся. -Спасибо большущее, Тецуя Иваидзуми,-пропыхтел он. Хаджиме отвесил ему хорошую затрещину, на которую не решался, пока Ойкава болел. На построении пересчитали всех, оказалось одиннадцать. Тренер над чем-то задумался, но Иваидзуми кивнул ему. Тогда мужчина повернулся ко мне. -Вставай в строй, менеджер. Нам человек не хватает,-он пожал плечами. Пытаясь сымпровизировать отказ, я на автомате встала в хвост строя. Стоявший там Ватари выпучил на меня глаза. -Э, тренер,-нарушила я повисшее в зале молчание.-Я мяч со средней школы... -До меня дошёл слух, что бьёшь ты неплохо, да и приём чуть выше среднего,-перебил меня тренер. Призвав всё свой самообладание, я постаралась не испепелить довольного Ойкаву и бродящего взглядом по залу Иваидзуми, стоящих в начале шеренги. Ох и устрою я им сладкую жизнь, когда это всё закончится! После свистка на разминку, все строем выбежали на улицу, наворачивать круги вокруг зала. Перестроившись в конец, Ойкава широко мне улыбнулся. Не успел он и слова сказать, как я, по доброте душевной, отвесила ему самый мощный пендель в своей жизни. -За что?-прохныкал Ойкава, потирая копчик. -За всё хорошее,-проскрежетала я.-Вот же сумасшедший непись! Понурив голову, Ойкава пробежал два круга, молча выслушивая мои нотации, с ужасом ахая на всех описаниях мук, какие его ждут после тренировки. -Почему у меня такое ощущение, что огребу только я?-под конец третьего круга не выдержал капитан.-Ива-чан тоже... -Ива-чан бежит себе в начале строя и в ус не дует! А ты дурак сам за своей участью ко мне прибежал,-я обречённо вздохнула.-У тебя есть ещё бинты? Ойкава удивился, но сказал, что Иваидзуми всегда носит с собой запасные, на случай, если сам капитан по своей забывчивости не возьмёт. Забежав в прохладный зал после пятого круга, я подошла к пьющему большими глотками воду Иваидзуми. Не отрываясь от горлышка, он скосил на меня взгляд. Тут же в его глазах проскочил ужас, и он закашлялся. Видимо, мой вид сейчас заставил содрогнуться самую суровую няньку всея Аобаджосай. -Спокойно,-я выставила перед собой руки.-Твоя порция моей злости уже досталась ему,-я махнула рукой на капитана, стоящего в углу и буравящего нас подозрительным взглядом. Иваидзуми отёр подбородок и закрутил крышку. -Тогда чем могу?... -Бинт есть? Дай пожалуйста. Иваидзуми повернулся к своей сумке, облегчённо выдохнул и принялся рыться в содержимом. -Тебе зачем?-протянул он новенькую пачку. -Старая травма,- я повертела левым запястьем.-Мера предосторожности, лучше перебинтую. Иваидзуми чуть вжал плечи. -Сказала бы нам тогда, мы бы не стали... Я отмахнулась от него. -Да ладно. Зато представь, как будет завидовать фан-клуб Ойкавы, когда выяснится, что я играла с его командой? Это же будет взрыв!-я злорадно рассмеялась.-В принципе, я всегда хотела сыграть с командой мальчиков. Иваидзуми выпятил нижнюю губу. -Мечты сбываются,-он похлопал меня по плечу и направился к корзине с мячами.-А,-он притормозил,-помочь перебинтовать? Аккуратно зафиксировав моё запястье под фоном щебечущего Ойкаву, Иваидзуми подозвал Ватари, ибо мне требовался партнёр для разминки, которая начиналась с работы в парах: удар, приём, пас. -Какая позиция тебе ближе?-спросил тренер, построив нас. Разбились на две команды: основная и, так сказать, команда Б. Меня распределили во вторую. -Все одинаково,-не хотелось похвалить свои способности, а потом облажаться. Этот страх всегда был со мной, как карманный зверёк - зарекомендовать себя и накосячить сразу же. Партию я начинала, стоя под сеткой как центральный блокирующий. Ойкава, стоящий напротив меня, тихонько хихикнул, наблюдая за тем, как мои высоко поднятые руки, закрывающие подающего, еле дотягиваются до макушек рядом стоящих игроков. До свистка на подачу я успела его пнуть. Ватари с лёгкостью принял нашу подачу, и все, кроме сеттера, оттянулись к задней линии. С нашей стороны промахов не было, всегда удобнее прыгнуть за мячом вперёд, чем назад. Ойкава отдал длинный пас первогодке Киндаичи. Тот, являясь самым высоким в команде, почти вертикально вколотил мяч в нашу площадку. Тренер дал пару замечаний по поводу удара, пока противоположная сторона площадки делала переход. Только что пробивший Киндаичи вышел на подачу - она оказалась весьма слабой - я без особых усилий отдала её нашему связующему Яхабе, второгодке. Он поднял мяч над моей зоной, и пока мозг выдавал какие-то лаги по поводу происходящего, тело само по себе дало разгон и толчок для прыжка. Без заданного мной какого-то определённого направления, мяч слегка щёлкнул блокирующего меня Иваидзуми по пальцам и отлетел в потолок. -Охо-хо,-удивился Ойкава,-Иву-чана уделали с первого удара. -Почти лучший способ избежать блок - вколотить блок-аут,-кивнул Иваидзуми. Не признаваться же, что мне просто повезло? Вот и я так думаю. Яхаба протянул мне ладонь и я отбила - обычный жест в волейболе после удачно забитого мяча. После перехода я оказалась в позиции связующего, и это значило, что теперь после каждого свистка надо будет смещаться в зону Яхабы, а он должен перебегать в мою:так мы не нарушим правила и удержим связку. Подача ещё одного первогодки оказалась весьма сильной, но Ватари чуть ли не зевая вернул мяч под сетку. Ойкава разогнался, и я оттянулась назад для приёма. Тут-то мои глаза полезли на лоб, когда капитан сделал сброс прямо в то место, где я стояла пару секунд назад. Запоздало сделав за мячом перекат, я распласталась по площадке. С лёгкой усмешкой он подал мне руку. -Я думал, реакция у тебя получше будет,-услышала я его. Напрасно он пытался меня раззадорить после подобной скидки. Сброс для меня равномерен красной тряпке для быка, хуже быть уже не может. -Мести не боишься? Он хихикнул, отпуская мою руку.

***

Забив свой и без того огромный желудок до самого верха, я с полным блаженством дотопала до своей комнаты и упала на футон. Было душно, и, смерив окно ненавидящим взглядом, небольшими перекатами по полу я оказалась под подоконником. Пара щелчков щеколдой, и вот свежий вечерний воздух слабыми потоками вливается в пространство. За окном только сгущались сумерки, но глаза уже предательски закрывались. Тренировка с обеда до вечера невероятно вымотала мой отвыкший от каких-либо (кроме физры) нагрузок организм, и я закатилась обратно на футон. Оставшиеся несколько дней лагеря пролетели незаметно, забитые постоянными тренировками или игрой в карты. За пару дней до отъезда Ойкава с ужасом заметил, что его нет ни на одном моём наброске. -Као-чан, несправедливо!-он в третий раз перелистывал листы в папке.-Здесь даже тренер есть,-его плечи поникли. Сколько раз ему нужно объяснять, что играть и рисовать одновременно я не могу? Пошли на компромисс:я запечатлею его Превосходительство на отдельном листе-портрет по плечи или в рост-и мне достанется лишняя порция фруктового льда. -Две,-я показала жест "виктория".-Две порции. Ойкава рассмеялся и вылетел в свою комнату, по пути вереща Иваидзуми о том, что его порцию он заберёт себе. Через пять минут капитан вальяжно впорхнул в дверь, приглаживая волосы руками. Его растрёпанные кудри превратились в прекрасно уложенные локоны, мятая футболка сменилась на ослепительно-белую. Я же осталась всё в том же комбинезоне с тёмным, замызганным красками топом. Прикинув, какой между нами сейчас контраст, я мысленно усмехнулась. Затем Ойкава, с видом знающим, поднял палец вверх и выбежал в коридор, чтобы через секунду заволочь в комнату стул. Минут десять он выбирал позу, потом поворот головы, под конец потребовал у дремлющего в соседнем номере Иваидзуми зеркало, на что Хаджиме выразил желание почесать свой кулак об королевское лицо. Под всю эту суматоху я в уголке листа сделала приблизительный набросок. Увидев, что я полностью игнорирую муки натуры, Ойкава возмутился. -Сядь как тебе удобно. Всё равно только до ключиц портрет будет,-с этими словами я прикрыла дверь, чтобы свет и шум не мешали посапывающему в соседней комнате Иваидзуми. Должна сказать, как натура Ойкава был неплох - если не считать часа до начала его отсидки-сидел смирно и не забивал мне мозг, как это было обычно. Рисовать его было на удивление приятно. Тонкие точёные черты его лица без проблем воспринимались глазом, волосы лежали как по заказу, взгляд блуждающе-туманный прекрасно смотрелся на бумаге. За минут пятнадцать сделав эскиз на весь формат в карандаше, я устроила перерыв, чтобы он отдохнул, а сама взяла кружку из-под чая и пошла в ванную за водой для красок. Строго-настрого запретила Ойкаве смотреть на неготовую работу, и он клятвенно обещал этого не делать. На покрас ушёл час, но портрет всё равно вышел каким-то лёгким, будто незаконченным. Я скептически осматривала лист, пока капитан как уж на сковородке сидел на стуле. -Можно уже посмотреть?-в сотый раз спросил он. Я не могла понять, что ещё нужно добавить в портрет, и решила оставить его таким, поэтому кивнула. Покрыв расстояние между нами за два шага, парень присел рядом со мной на футон. -Лучше, чем оригинал!-он потёр шею.-Као-чан, ты чудо! Очень красиво,-последнее он сказал еле слышно. -Держи,-я вручила ему плотный лист.-Повесишь дома на стену, приду и проверю. -А можешь подпись оставить? Например "лучшему парню Вселенной" или что-то подобное? Не глядя я оставила свою подпись в углу листа, чего вполне хватило для радости маленького семнадцатилетнего Тоору. -Ива-чан?-держа в руках лист бумаги, словно он хрустальный, Ойкава повернулся к дверному проёму, у которого показался зевающий Иваидзуми.-Смотри, как круто! -Задолбал со своим Ива-чан,-Хаджиме, потирая правый глаз, подошёл поближе.-Ещё бы ты в жизни таким оказался, было бы идеально,-просканировал он рисунок. -Каким это таким?-взвился Ойкава, но Иваидзуми его просто проигнорировал. Похвалив за работу и терпение, Хаджиме предложил попить холодный мятный чай на веранде, на что мы охотно согласились. Ойкава заботливо, словно котёнка, положил недосохший портрет на столик. Дойдя до веранды, с чайником и кружками в руках, мы застали там хозяина дома и его друга, с которым познакомились позавчера. Оба находились в состоянии Пизанской башни, и хозяйка дома предложила нам посидеть в беседке за углом дома. Беседка оказалась достаточно большой для всей команды, и возникла идея посидеть вместе со всеми, кто не отдыхает после утренних тренировок. К нам присоединились второгодка Яхаба, с которым я сдружилась на тренировках; и третьегодки Матсукава и Ханамаки. Я вызвалась сходить за дополнительными кружками, Яхаба пошёл со мной, и не зря - хозяйка вытащила из духовки целый противень, забитый лимонными булочками, которые переложила на красивую широкую тарелку. Когда Яхаба поставил тарелку на стол беседки, выпечка ещё дымилась. Хозяйка уверила нас, что сделает ещё несколько противней, поэтому я дала команду парням смести всё, при этом съев всего две булочки.

***

В день отъезда, как это всегда бывает, уезжать не хотелось. В лагере я быстро улучшила свои отношения со всеми игроками, даже более-менее вернулась в форму. Тренер и Тадаши-сан, льющий крокодильи слёзы, пожали друг другу руки и мы отправились домой, обратно в Мияги.