Слабость социопата. Противостояние

Раздражение мелькает в стеклянном взгляде Эмили, когда тяжелая железная дверь со скрипом отворяется, и тут же тухнет в океане привычного равнодушия. Деймон криво ухмыляется, с трудом скрывая злость на это «маленькое недоразумение», как он окрестил Эмили, стоило ей появиться на пороге его особняка продрогшую и помятую, и демонстрирует небольшой бутылек, раззадоривая голодную вампиршу. — Смотри, что я тебе принес, — издевательски рекламирует он, присаживаясь на корточки перед упрямо молчавшей девушкой, играя на её первичных потребностях — жажда в конце концов возьмет свое. — Я отдам его тебе, если обещаешь побыть хорошей девочкой. Эмили кривит потрескавшиеся губы в усмешке, ненавидя себя за собственную беспомощность, и с трудом поднимает голову, чувствуя, что её собственное тело разлагается, что и должно происходить с мертвецом. — Иди к черту, — открытая неприязнь, сквозившая в её голосе, заставляет Деймона только шире улыбнуться. — Разве Елена не должна держать тебя на поводке? Ядовитый голос кузины долетает до ушей Елены, стоящей за дверью и терпеливо ожидавшей подходящего момента, чтобы поговорить с Эмили, и Гилберт раздосадовано прижимает к губам ладонь, сдерживая рвущиеся наружу и разрывающую её изнутри эмоции. Деймон негодующе поджимает губы, слыша, как Елена, храбрившаяся перед встречей с сестрой, теряя былую уверенность, удирает, оставляя его одного разгребаться с повеселевшей немного Эмили. — Кажется, я её обидела, да? — нисколько не сожалея, уточняет Эмили, бросая короткий взгляд в сторону открытой двери. — Какая жалость. Теряя терпение, и, забывая данные обещания Елене не срываться, Деймон не сдерживается, и, издав животное рычание, хватает Эмили за шею, прижимая её к холодной стене, впиваясь цепкими пальцами в ослабленную шейку. Тяжелые цепи звенят, заполняя своим звуком гробовую тишину в подвале и действуя на Деймона как очередной фактор раздражительности. Первым все еще оставалась Эмили. Пустые глаза без капли сожаления злят Деймона, и, пытаясь держать себя под контролем, вампир ударяет кулаком по стене, рядом с головой Эмили, отчего по стене пошла глубокая трещина. Эмили опускает веки, и, вздыхая с трудом воздух, выдавливает гадкий смешок. — Слабак, — выплевывает она, на секунду действительно засомневавшись, что Деймон не прикончит её. — Какой же ты слабак, Деймон. Деймон разжимает руку, понимая, что, если он сейчас не оставит её, не сможет сдержаться, и Эмили, не удержавшись на ногах, с глухим ударом падает на ледяной пол. Сальваторе, бросив короткий взгляд на слабую девушку, выходит из подвала, наглухо закрывая за собой дверь, и, чертыхаясь сквозь стиснутые зубы, двигается наверх, чтобы расслабиться сначала со стаканом бурбона, а потом утешаться в плотских утехах вместе с Еленой. — Елена, — устало кричит Сальваторе, когда, войдя в гостиную, не видит Гилберт, а на её привычном месте лишь лежит плед, сохранивший её тепло, открытая книга, а на столе недопитый, дымящийся, чай. Сведя брови вместе, Деймон непонимающе оглядывается по сторонам, в поисках Елены, и, прислушивается, но слышит лишь неровное дыхание Эмили и... чье-то чавканье? Тревожное чувство, вспыхнувшие в нем, невозможно было игнорировать, и, поддавшись внутреннему порыву, Деймон двигается в сторону звука. — Шкварки? Деймон замирает, видя знакомое смазливое лицо долбанного психопата, и, обнажив клыки, готовиться к нападению, чтобы перегрызть сопляку горло. — Я бы не советовал, — грозя пальцем, предупреждает Малакай, параллельно закидывая в рот угощение. — Видишь ли, если со мной что-то случится, бедная Елена не доживет до утра. — Какого черта? — грубо спрашивает вампир, боясь, что Кай сможет легко воплотить свои угрозы. — Где Елена? Малакай ухмыляется, по-хозяйски закидывая ноги на стол. — Сядь, Деймон, нам есть что обсудить.