Будь как дома

Сначала Мэтт решил, что Тайлер придумал очередную тупую шутку. Шерилин Коул зарезала девицу “розочкой” от бутылки. Это правда звучало, как тупая шутка. Мэтт помнил Шерри на вечере – избалованную наследницу “Коул корп”, вокруг которой вертится мир. Помнил побитую Тайлером – беззащитную и отчаявшуюся. Представить, как она кого-то убивает, казалось полной нелепицей. И тем не менее её заперли в комнате, а на окна установили решётки. Чересчур для шутки. Убила бы на её месте Кара? Кое-кто тоже мог считать её капризной красоткой, способной лишь выбирать платья и красить губы тёмно-вишнёвым. И мало кто знал, на что она могла пойти ради желаемого. Кара… Почему Шерри постоянно заставляет её вспоминать? Они ведь совсем не похожи. Разве что той ночью… Мэтт взял у охранника ключ от её комнаты. Даже прислуга, приносившая Шерри еду, теперь боялась заходить к ней без сопровождения отцовского мордоворота. Будто в их особняке содержится особо опасный заключённый. Даже смешно. Мэтт не верил, что Шерри примется убивать служанок вилками и уж тем более, что нападёт на него самого. Когда он её увидел, предосторожности отца показались и вовсе нелепыми. Шерри лежала на кровати и выглядела тяжело больной. На бледном лице выделялись воспалённые губы, украшенные очередным подарком от Тайлера. Вряд ли она сейчас могла просто встать с постели без посторонней помощи, не говоря уже о том, чтобы броситься на кого-то. Мэтт был уверен, что девушка спит, но, подойдя ближе, заметил, что она смотрит на него из-под полуопущенных век. Зачем он вообще пришёл? – Ты больна? – спросил Мэтт, чтобы хоть как-то оправдать свой визит, если не перед собой, то хотя бы перед Шерри. – Фиксы, – тихо сказала она. – Фиксы закончились. Фиксы… Похоже никто не вспомнил, откуда у мисс Коул отменное здоровье, и как легко она может его лишиться, если не примет очередную дозу. Для других клиентов “Купер и Купер” отсутствие фиксов было хуже ломки у наркомана, но не фатально. Для Шерри же отторжение привитого ей чужого здоровья означало смерть. Неужели старший Купер решил разделаться с неудобной пленницей таким экзотическим и мучительным способом? – Отец запретил тебе их давать? – Я не знаю, – Шерри повернулась набок, спрятала лицо в подушке. – Я говорила прислуге, чтобы передали ему. Вчера, или позавчера… Или когда там… Горничная ничего не ответила. Не запретил. Позавчера он как раз уехал на встречу, а прислуга, похоже, побоялась обращаться к кому-то другому. Интересно, ослушался бы Мэтт, окажись это всё же запретом? Или смог бы просто развернуться и уйти, оставляя Шерри медленно загибаться? – Его нет в городе, и будет нескоро. Как давно ты не принимала? – Не знаю. – Я принесу. Отец тоже нуждался в фиксах. Мало кто, помимо членов семьи, знал, что он воспользовался услугами собственной клиники. Ещё меньше – что острый ум мистера Купера принадлежал не самому мистеру Куперу. Зато в особняке всегда был стратегический запас фиксов, что сейчас было для Мэтта главным. И с чего это он так подорвался помогать? Но слова уже были произнесены. Шерри повернулась к нему, медленным движением села на кровати, взяла Мэтта за запястье. – Не уходи. Мне так страшно. Я не хочу умереть в одиночестве. – За десять минут с тобой ничего ничего не случится, а если я останусь – может. Шерри разжала пальцы, опустилась на кровать. – Только поскорее приходи. Мэтт вернулся не так скоро, как обещал. Прежний код от сейфа не сработал, и пришлось звонить отцу. – Здесь хватит на пару недель, – он выложил на стол упаковку ампул, а одну со шприцем поднёс Шерри. – Только не пытайся им меня убить. – Я не уверена, что ты умеешь шутить, поэтому совершенно серьёзно отвечаю: хорошо, не буду. Сделаешь укол? Она лежала, укрытая до подбородка, и после просьбы не протянула ему руку. Мэтт присел на край кровати и сам нащупал под одеялом её запястье. Пальцы скользнули по шёлку сорочки. Слабую, податливую руку Шерри даже жалко было извлекать из пододеяльного тепла. – Почему ты её убила? – спросил Мэтт, выискивая вену на сгибе её локтя. Он был весь исколот.Только ли фиксом? – Хочешь послушать о том, как твой брат заставлял меня лизать щёлку его сучки? Если бы могла, я бы убила и Тайлера. Если бы так не боялась его. Мэтт и не думал, что его брата можно настолько бояться. Что его вообще можно бояться. Но разбитые губы Шерри говорили об обратном. Мэтт смотрел, как они двигаются, иногда болезненно дёргаясь. Ему захотелось до них дотронуться, но нужно было сделать укол. – Ничем хорошим это бы не кончилось, – ответил он, вводя иглу в едва заметную вену. – Отец мог спустить тебе убийство девицы, но не сына. Фикс подействовал быстро. Щёки Шерри порозовели, а из глаз ушла затуманенность. Она вновь выглядела свежей, не больной, а только немного сонной и разнеженной. – Ну вот, – улыбнулась она, – ты меня спас. Шерри выбралась из-под одеяла, положила голову на колени Мэтту и свернулась калачиком. Она притянула его руку, поцеловала раскрытую ладонь. – Просто не хотел, чтобы ты умерла. Может, для неё так было бы даже лучше. Когда Шерри оказалась перед ним в одной сорочке, стали видны все ссадины и синяки, оставленные Тайлером. Раньше за братом такого не водилось, неужели так сорвало крышу из-за этой девицы? Было бы с чего. И всё же он сам здесь. Даже трахнул её в прошлый раз. Мэтт дотронулся до плеча Шерри, обвёл пальцем неровные контуры синяка. Кто-то подумал бы, что он уродует нежную загорелую кожу, но Мэтту нравилось смотреть, касаться. Следы побоев обнажали слабость, ранимость, сводящую с ума истинную женственность. – Не больно? – спросил он, проходясь подушечками пальцев по повреждённому плечу, и затаённо надеялся, что больно. – Всё тело болит. Твой братец не особо сдерживался. На губе, наверное, шрам останется. Ну и мудак же он. – После того, что ты сделала, вряд ли он скоро вернётся. Шерри глубоко, успокоенно вздохнула, потёрлась лбом о его запястье. – Тогда я всё сделала правильно. – Второй раз такое не прокатит. Мэтт смотрел, как она к нему ласкается – и это после всего, что сделал Тайлер. Неужели надеется, что нашла в нём союзника? Что, если он её не бьёт, то ему есть до неё какое-то дело? Но зачем-то же он пришёл? Нет, всё дело было в Каре. Всегда всё дело было в Каре… – Ты думаешь, он вернётся? – испуганно спросила Шерри и вцепилась взглядом в лицо Мэтта, будто умоляя ответить: “Не вернётся”. – А что ему помешает? Он ведь у себя дома. Неприятный инцидент рано или поздно забудется. Шерри хотела было что-то сказать, но у неё перехватило дыхание. Она приподнялась, обняла Мэтта и всхлипнула. – Скажи, что тебе не всё равно, что со мной происходит. Даже если это неправда. – И что, помогает? Может тоже стоит попробовать, – он позволил Шерри себя обнимать, но сам к ней не притронулся. – А с чего ты взяла, что я лучше брата? – Потому что ты его лучше, – ответила она, поцеловала Мэтта в щёку. – Может, кто-то этого не понимает, но я знаю, просто знаю, и всё тут. – Я не сделал тебе ничего хорошего. – Потому что тебе сделали много плохого наверное. Это ничего. Мне тоже. Не только сейчас. Поэтому я… такая. Она закончила фразу еле слышно, прижимаясь к Мэтту всё сильнее, будто хотела спрятаться от своих же слов. – Тебе могла бы посочувствовать слепая бездомная. Даже эта драматичная театральность у них с Карой была общей. Мэтт едва удержался, чтобы не погладить чёрные локоны, чтобы не назвать Шерилин чужим именем. – Мы дети двух самых богатых людей в городе, – сказал он вместо этого. – Даже не смешно. – Но ты же понимаешь, – Шерри отстранилась, чтобы заглянуть Мэтту в глаза. – Ты же меня понимаешь. – Если надеешься, что я тебя выпущу, то зря стараешься. А зачем бы ещё ей так ластиться? В конечном итоге, всем что-то нужно: свобода, деньги, немного тепла… – Нет, я… Ты не пойдёшь против отца, это вздор. Мне следовало бы пытаться обмануть Тайлера. Он псих, он что угодно может выкинуть, если захочет. Но я не могу, меня трясёт от него. А от тебя – ничего не прошу и просить не буду. Разве что… – Она прикрыла глаза, нежно поцеловала его в губы. – Разве что это. Прекрати искать причину, её нет. Хотя есть, есть. Без тебя я здесь просто сойду с ума и стану игрушкой Тайлера. А вот тут Шерри попала в точку: против отца он никогда бы не пошёл. Против кого угодно, но не против него. Тайлер мог посмеиваться над такой безоговорочной преданностью, но Мэтт и простил-то его за Кару лишь по воле отца. – Брат сказал, что ты зарезала Сью разбитой бутылкой, неужели ты грохнула полную бутылку виски? – Мэтт оглядел комнату, будто бы искал ещё одну. – Сейчас она была бы очень кстати. – О, не думаю, – Шерри улыбнулась, – там был клофелин. Хотя, конечно, было бы здорово поспать с тобой в обнимку. – Для Тайлера? И что ты собиралась сделать, когда он заснёт? – Ничего. Уйти куда-нибудь. Я как-то и не подумала, что можно было бы… – Я уже говорил, что ничем хорошим это бы не кончилось. Брось даже думать. – Что же мне тогда делать? – спросила Шерри и вновь прижалась к его груди. – Постараться выжить и не сделать хуже, чем уже есть. – Тебе неприятно, когда я тебя касаюсь? – дрогнувшим голосом спросила Шерри. – Если это не секс, то мне нужно держаться от тебя подальше? Мэтт усмехнулся. Вот, значит, как она думает: достаточно разыграть драму, приласкать, и пора затягивать ошейник? – Ты даже не моя любовница. – Да. Я твоя пленница. Канарейка в клетке. Но ты же не песни пришёл послушать. – Шерри взяла его руку, заставила указательным пальцем дотронуться до рубца на разбитой губе, едва заметно поморщилась от боли. – Я знаю, что тебе нравится это. Пусть так, мне плевать. Я могу сама себе наставить синяков, лишь бы ты приходил. Мэтт сбросил её руку со своего плеча и резко встал с кровати. Не потому, что она поняла, не потому, что это была правда, а потому, что Шерри сказала это вслух. Произнесла то, что Мэтт не признавал даже в мыслях. Когда он уходил, из-за двери доносились рыдания.