Восемнадцать минут

Диппер хмурится и смотрит на часы. Тик-так, тик-так, бегут стрелки. Ему осталось совсем ничего - две минуты. А Пасифика всё ещё плачет: вздрагивают плечи, шмыгает нос, время от времени она поднимает голову от колен и утирает слёзы ладошками. Дипперу хочется подойти и утешить её, погладить по голове, протянуть платок, сказать несколько успокаивающих слов. Но он не может: в этом моменте времени бесконечной Вселенной он - всего лишь обыкновенный мальчик двенадцати лет, а двенадцатилетние мальчики не особенно умеют утешать. Да и с Пасификой они не настолько близки сейчас, чтобы она приняла его помощь. Тик-так. Его время почти на исходе, а Пасифика плачет, и Диппер, вздохнув, делает единственное, на что способен сейчас: поднимает с земли камешек и кидает из-за угла на дорогу. Пасифика удивлённо поднимает голову. - Кто здесь? - спрашивает она испуганно. Потом всё-таки поднимается, окончательно смахнув последние слёзы, и озирается по сторонам. Заходит за угол... Никого. Девочка уже собирается уйти, но вдруг видит бумажный листок на земле. Удивившись, Пасифика поднимает его. Так странно: пожелтевший листок, вырванный из блокнота, на нём наспех, схематично начертана... ёлка? Такие дети рисуют, вроде трафарета. Но что это значит? Пасифика недоумённо переворачивает бумажку: на другой стороне - неровный почерк, скачущие буквы, всего одно слово: "Помни". И дальше - строчки каких-то цифр и непонятных значков, в три ряда. Пасифика уже готова выбросить этот дурацкий листок (кто-то баловался!), но тут её взгляд привлекает другая надпись. Девочка не заметила её сразу, потому что та была очень мелкой, в самом низу, да ещё чернила в ручке автора записки, как видно, заканчивались, поэтому слова едва различимы. А ещё... Они на французском. "Je t'aime". Пасифика чувствует, как что-то кольнуло внутри. Тук-тук, тук-тук, стучит сердце. Почему ей кажется странно знакомым этот почерк? ~ Они сидят, обнявшись, на склоне холма. Пасифика прильнула к нему, положив голову на плечо. - Так что, говоришь, с тобой случилось? - Кое-что очень плохое, - признаётся Диппер. - Но ты не виновата! - тут же добавляет он и приподнимает голову Пасифики, глядя ей в лицо. - Слышишь? - нервничает. - Что бы они не говорили, ты тут не причём! Это всё я... это мои ошибки. Они не могут предъявить тебе никаких претензий. Ты понимаешь? - он вглядывается ей в глаза, в надежде. Пасифика очень удивлена, но Диппер выглядит жутко серьёзно - на лбу складки, брови нахмурены, губы плотно сжаты, а руки... дрожат? - Хорошо, - говорит Пасифика. - Я ничего никому не должна. Диппер ещё всматривается в неё, а потом расслабленно выдыхает. Солнце клонится к закату. В этом времени в сутках всё ещё 24 часа... - Сколько нам ещё осталось? - спрашивает Пасифика, сплетая пальцы левой руки с пальцами Диппера. Диппер бросает взгляд на правую руку - там часы. - Восемнадцать минут. Столько они дают, если попал во вторую категорию. Могли бы дать меньше. - Почему не двадцать? - Не знаю. Не любят круглые числа. Пасифика поднимает голову и смотрит на него снизу вверх. - Поцелуй меня. Диппер хмурится сильнее. - Ты же знаешь. Мы не можем... - Пожалуйста. Она перемещает его руки на свою талию, а сама обхватывает его за шею и притягивает его лицо близко-близко - кажется, что слышно звон маячка у него в голове. - У нас всего восемнадцать минут. Уже даже меньше, - шепчет Диппер ей в губы. - Мне хватит, - улыбается Пасифика. Солнце уже почти зашло, маячок за ухом жужжит противно и тонко, но Дипперу кажется, что он знает Пасифику целую вечность, а любит и того дольше. Возможно, так и есть. ~ Пасифика, запыхавшись, успевает к Хижине в последнюю минуту. Она проталкивается сквозь толпу - "Мне надо, пустите, я знаю, что делать! Пустите!" - и, спотыкаясь на ступеньках, летит в подвал. Поскользнувшись на подоле платья, она буквально вваливается в лабораторию. Жуткие отсветы и завывающий вихрь, крики и удары, сердце колотится где-то в висках. - Вот! - кричит Пасифика как можно громче. - Я... у меня.. Все - Стэн, Стэнли, Мэйбл, Диппер, - оборачиваются к ней. - Пасифика! - восклицает Мэйбл. - Да-да, я знаю, это моё имя! - сердито говорит девочка. - Что ты здесь делаешь?! - Диппер сердито смотрит на неё. - Девочка, лучше уходи отсюда, сейчас здесь всё взлетит на воздух... - начинает было Стэнли, но Пасифика перебивает его: - Нет, если вы меня выслушаете! Она подбегает ближе и достаёт из кармана мятый листок, протягивает его Дипперу. - Что... - начинает было он, но тут видит цифры и значки. - Это код! Пасифика кивает. Диппер хмурит брови и смотрит на неё. - Откуда ты это взяла? - Не.. знаю, - Пасифика тут же сникает под его взглядом. - Нашла. - Диппер, ну что там?! У нас чуть больше тридцати секунд! Диппер смотрит на Пасифику недоверчиво - что она задумала? Но выбора нет, и, приняв решение, он всё-таки наклоняется к пульту управления и набирает код, сверяясь с листком. Мигающая красным лампочка вдруг загорается зелёным. Пасифика тяжело дышит. Она... помогла им? Всё получилось? Что-то получилось? - Сработало! Да! Мы это сделали! Пока остальные радуются, Диппер подходит к Пасифике, которая уже собирается уйти. - Постой... Откуда ты знала код? - Это не моё, - пожимает плечами девочка. - Я же говорю - нашла. Я не разбираюсь во всяких кодах... - Но он подошёл... Как ты... - Диппер всматривается в листок, желая найти хоть какие-то подсказки. - Если это не ты... Дядя Стэнли тоже говорит, что это не его. "Помни". Что это значит? Кто должен это помнить? - Видимо, я. Я нашла его у крыльца, когда пла... то есть, когда вышла по делам. - Но ты даже не знала ничего про портал! - Диппер раздражённо потирает лоб. Потом снимает кепку - больно уж жарко - и вдруг замирает. - Ёлка такая же. Может, это что-то вроде подписи... У кого-то ещё есть такая же кепка? - Да уж, она не единственная на свете! - фыркает Пасифика. - А это что? - мальчик поднимает бумажку на свет и видит ту самую фразу в конце. - Что здесь написано? Это не по-английски. Он вопросительно смотрит на Пасифику, и та, вдохнув поглубже, быстро произносит: - Это по-французски. Же тэм. Её щёки тут же вспыхивают, но Диппер всё ещё не понимает. - И что это значит? Зачем писать по-французски в Америке? - Откуда я знаю! - тут же сердито отвечает Пасифика. Ну почему он такой тугодум! - Может, кому-то просто нравится французский. - Ты можешь это перевести? - вдруг спрашивает Диппер, глядя на Пасифику. Той кажется, что так же он смотрел бы на словарь. - Зачем? - Чтобы узнать, кому адресовано послание и кто его написал! - горячится Диппер. - Этот человек только что спас... да весь мир! Но Пасифика только выхватывает у него листок. - Я и так знаю, кому это. Мне. А раз он не подписался, значит, не хотел, чтобы кто-то узнал его имя! Это звучит довольно резонно, и всё-таки Диппер, не склонный оставлять загадки без решения, предпринимает последнюю попытку хоть что-то выяснить: - И всё-таки - можешь мне дать эту записку? Хотя бы на время. Потом я тебе её верну. Пасифика ловит его взгляд и медленно разжимает пальцы. Вкладывает записку в его руку. - Спасибо, - говорит Диппер. - Ну... пока? - он поворачивается, чтобы уйти обратно к Хижине, когда голос Пасифики останавливает его: - Же тэм, - говорит она, стоя посреди поляны с самым решительным видом, - значит "я люблю тебя". И затем девочка убегает. *** Диппер мучительно долго размышляет над запиской, даже сгрызает целых два карандаша. Но ответ не приходит. Может, слова - это шифр? Ну а что - он сам так бы и сделал. Диппер тянется за своим собственным блокнотом, в котором раньше делал всякие пометки, и вырывает из него листок. ...Точно такой же листок, как тот, над разгадкой которого он бьётся вот уже два дня. Только более новый, конечно. Листок, ёлочка на нём, знакомые символы... Не слишком ли много совпадений? Диппер достаёт новенькую шариковую ручку, которую купил совсем недавно, и пишет на чистом листке. Сверяет почерк. Этого не может быть. Он ведь совсем не знает французского! ~ Чёртовы боты! Сколько же их там ещё! Диппер бежит, поскальзываясь на гравии, задыхаясь от спазма, сдавившего горло; забегает за угол и проверяет запас взрывчатки. Осталось совсем чуть-чуть, а боты только прибавляются. Жалко, что лазерный пистолет он оставил за Рубежом, сейчас такое оружие ох как бы пригодилось! Но что зря жалеть о том, чего не случилось. Он морщится от боли, ощупывая руку - так и есть, кровь пошла. Хорошо бы наложить жгут, но не успеть - боты вот-вот найдут его. Маячок за ухом пищит надрывно, кажется, что голова вот-вот расколется напополам. Пытаясь отдышаться - ноги уже совсем не слушаются - Диппер переводит взгляд на часы. Неумолимые стрелки ещё не начали свой ход, но это дело времени - восемнадцать минут отмерено ему Советом. Второй уровень - многим дают меньше. Восемнадцать минут на то, чтобы попытаться исправить хоть часть из того, что он натворил. Расплачиваться за грехи чуть ли не десятилетней давности - только идиот мог так попасться! Диппер закрывает глаза, прислоняясь затылком к стене. Он буквально слышит набат обратного отсчёта. Вот-вот его таймер запустится, и тогда... Восемнадцать минут на то, чтобы совершить практически невозможное - открыть временную воронку и вернуться обратно, в прошлое. Чтобы увидеть её хотя бы ещё один раз. Она же ни в чём не виновата... У неё целая жизнь впереди. "Прости меня, Пасифика", - шепчет он, взрывая к чертям ещё один отряд ботов. Рукав уже весь мокрый от крови, в глазах начинают мельтешить мушки, ноги подкашиваются, а в голове только одна мысль: "это моя вина". ~ Диппер открывает глаза и просыпается. Пытается понять, что произошло. Кажется, его перебросило... Но почему? Он не планировал спонтанных переходов, хотя кто же знает, как работает эта временная воронка! Впрочем, оглядываясь вокруг, Диппер понимает, что всё не так плохо. Он переместился во времени и пространстве, но хотя бы снова к Пасифике. Прямо сейчас - раннее утро. Солнце затопило спальню, и Пасифика обнимает его во сне. В этом моменте - целый мир. Диппер бы отдал сейчас всё на свете, лишь бы навсегда остаться так, законсервировать сгущенный воздух и чувствовать тёплое дыхание на своей груди. Но нет. Часы идут, и писк маячка в голове напоминает ему о реальном положении вещей. Диппер наклоняется и целует Пасифику в висок. Она морщится и открывает глаза. Мягкая, сонная улыбка освещает её лицо. - Bonjour, - говорит она, и Диппер вспоминает. Это был один из тех дней, когда они были просто счастливы вдвоём, отдалившись от остального мира. Один из дней, близких к вечности. - Bonjour, - улыбается Диппер в ответ. Конец ещё не скоро. На часах ещё есть целых тринадцать с половиной минут. - О, а твоё произношение стало лучше, - Пасифика зевает и привстаёт на кровати, потягиваясь. - Тренировался втихаря? Признавайся! - Возможно, - Диппер не может устоять и обнимает Пасифику, крепко прижимает к себе, вдыхая запах тепла и дома. - Хэй, - она слегка отстраняется и внимательно вглядывается в его глаза. - Что случилось? Диппер проводит рукой по её волосам, чтобы запомнить. - Ничего. Одна уже знает, а рассказывать каждой - это тратить драгоценное время. - Ну тогда угадай, что я скажу: nous avons une omelette pour le petit déjeuner, - произносит девушка с чистейшим французским акцентом, и Диппер улыбается. - "У нас на завтрак омлет", - переводит он. - Bravo! - восклицает удивлённая Пасифика, - Молодец! Даже не знаю, где ты так наловчился. - У меня было много времени и хороший учитель. "Будет", будет много времени. Пасифика выскальзывает из постели, и её полусонные движения завораживают: вот она снова потягивается всем телом, как кошка, её фигура всегда казалась Дипперу идеальной, вот берёт расчёску, и длинные золотистые волосы рассыпаются по плечам. Он позволяет себе просто наблюдать за ней, потому что это выглядит таким простым и естественным. И в то же время это - почти конец. Звон за ухом не позволяет отвлечься ни на секунду. - А ты чего лежишь, Ourson-Дип? - укоряет его Пасифика, подходя и стаскивая одеяло. - Между прочим, завтрак готовишь ты! Но Диппер только встаёт и подходит к ней, смотрит в глаза, берёт за руку. Она почти похожа. - Что, что такое? - Может быть, это мой последний шанс сказать тебе. Пасифика Нортвест... Всё обрывается. Тепло её рук, нежный бархат кожи, внимательный взгляд - всё это исчезает, растворяясь во временных помехах. C'est de ma faute. ~ Меньше десяти минут на часах. Это же практически ничего! А ему ещё столько нужно успеть сделать, столько... Громкая музыка, в руках - бумажные стаканы с напитками, вокруг - толпа народа. Да. Этот день. - Так... Похоже, ярмарка была не лучшей идеей, - смущённо произносит он в соответствии со сценарием. - Да, пожалуй, - она отводит глаза. Расправляет несуществующие складки на платье. Занавешивается волосами, но Диппер знает, что она покраснела. Как и он, в общем-то. Это был день первого настоящего свидания, и именно в этот день они громко смеялись вместе, неловко смущались и постоянно разрывались между запутанными чувствами и желанием соответствовать каждый своему образу. Тогда они ещё не были открыты друг другу, но именно с этого дня всё началось. В каком-то смысле. Именно сегодня Дипперу суждено навсегда испортить это милое цветочное платье Пасифики, пролив на него колу (сентиментальная Мэйбл потом сделала из этого кусочка ткани панно и подарила им как-то на одну из годовщин), а ещё суждено выиграть для неё игрушку - с первого раза! - и поцеловать в щёку, испачканную сладкой ватой, когда они застряли в кабинке колеса обозрения (как тут не вспомнить Стэна с его фальшивыми сертификатами качества!) и Диппер уже решил, что ничего хуже быть не может. Оказалось - может, потому что Пасифика подвинулась ближе и протянула вату, давая понять, что она на самом деле умеет делиться, хоть и сказала при этом "у меня уже всё лицо липкое!" и в доказательство показала на свою щёку. И Диппер просто поцеловал её. Во второй раз это оказалось сделать намного легче, чем в первый, хотя и не так захватывающе, несмотря на то, что он всё ещё был угловатым подростком с кучей комплексов, застрявшим на колесе обозрения вместе с самой красивой девушкой в округе. Или в целом мире. Поэтому даже жужжание маячка не смогло заглушить громкого биения его сердца - как же приятно переживать такое событие снова! Минуты истекают, часы тикают, но Диппер просто закрывает их рукавом и смотрит на Пасифику, девушку, которая будет освещать всю его оставшуюся жизнь. До самого конца. ~ - Диппер Пайнс приговаривается к стиранию памяти посредством избирательного удаления нервных центров головного мозга. Приговор привести в исполнение не позднее истечения дарованного времени. Обжалованию не подлежит. Маячок взрывается высокочастотным писком, и Диппер падает на колени, обхватив голову руками. Белый шум заполняет собой всё вокруг, он ничего не видит и не слышит, только жгуче-зелёный знак песочных часов, выжженный на внутренней стороне век. Сознание уплывает. Ему дали восемнадцать минут, но таймер включить не успели - он сбежал. Правда, ненадолго: таймер включается сам спустя какое-то время. У всех по-разному, но в основном не больше получаса. А за меньшее время вырваться за границы Рубежа невозможно. Он потерял всё, так какая теперь разница, что с ним сделают? Совершенно безразлично. Только бы не поймали раньше времени - ну же, квантовая физика, не подведи! В будущем нет ничего, пусть не врут фантастические книги. Нет его, будущего, если нет цели и смысла. Теперь нет. ~ Пасифика мягко целует его, проводя ладонями по груди. - Ты совсем не знаешь меня, - говорит Диппер и пытается отстраниться. Но девушка крепко хватает его за воротник. - Я думала, в этом и смысл. Для того люди и ходят в ночные клубы, разве нет? - Нет, - мрачно изрекает Диппер. - Ты не такая. - Ооой, вот только не надо мне мораль читать! - Пасифика сердито отталкивает его и складывает руки на груди. - Ты мне не папочка! - Знаешь, Пасифика Нортвест, я и не думал, что однажды стану для тебя кем-то... - Что? - она широко раскрывает глаза. - Откуда ты знаешь моё имя?! - Знаю, - невесело усмехается Диппер. - А ещё я знаю, что мы познакомились не так. - Что за чушь! Хочешь сказать, видел меня раньше? Я тебя не помню. - Ты и не должна... - Диппер смотрит на неё и не видит. - Пообещай мне кое-что. - Да кто ты такой?! - вот теперь она и правда испугалась. - Пообещай, что дашь ему шанс. Ещё один, хорошо? Вам будет по шестнадцать, и он совершит полную глупость. К сожалению, не последний раз в своей жизни. Но ты пообещай, что выслушаешь... Для него это очень важно! Она, то есть ты, знает. Пасифика только крутит пальцем у виска и, подхватив сумочку, выбирается из их укромного уголка. - Псих какой-то! ~ - Ты хуже всех! - говорит он и захлопывает дверь. Отлично. Теперь его забросило сюда. Ну почему всё именно так! Ему осталось-то минут пять, и он тут! В этом дне, который он теперь вынужден соблюдать с точностью, чтобы не искривить пространственно-временной континуум ещё больше. Поэтому, слыша стук в дверь, он снова открывает её. Пасифика говорит что-то, но он не может. Плохо помнит свои реплики, да и разыгрывать спектакль совсем не хочется. Вот она, его Пасифика (хотя тогда ещё он не мог так про неё сказать), и это ужасно, что он не может сказать ей всего. Но он улыбается, наверняка, как круглый дурак, как и каждый раз, когда видит её. Выдыхает. - Эммм... С чего мне тебе помогать? - Просто назови свою цену, я на всё согласна! "...в хорошие времена и плохие, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас". Обрывки клятвы ещё вертятся у него в голове, сбивая с толку (откуда они взялись?), когда он произносит по памяти слова о том, что согласен поймать призрака. Ну ещё бы он не согласился! Диппер невольно засматривается на Пасифику: понимает ли она? Та недовольно морщится и достаёт из сумочки три билета на приём Нортвестов: - Тебе повезло, что у нас всё так плохо! И он кивает, соглашаясь. Но самое везение ещё впереди... Нельзя изменить прошлое. Собственно, не потому, что это невозможно физически, а потому что твой конец всё равно наступит, точно такой, каким должен быть. Четыре минуты и двадцать пять секунд. Он берёт Пасифику за руку. Маячок словно становится тише. ~ Мир спасён, но что дальше? Приговор Совета Высшего Суда не может быть обжалован или отменён. Амнистии не будет. Его память всё равно сотрут, так или иначе. Зато наконец-то он перестанет слышать эту визжащую на одной ноте тоску. Ну, хотя бы он успел увидеть её. Даже не один раз. Хочется улыбаться, нельзя же быть таким хмурым до самой смерти. Металлический привкус во рту. Диппер не закрывает глаза, Диппер смотрит. Но не видит ничего. Пустота. Страха нет, сожаления - тем более. Только горькая усмешка на губах. Да, это всё равно что смерть. Потому что после стирания памяти он уже не будет Диппером Пайнсом - а станет безвольным рабом, которого используют все кому не лень. Наверняка даже слюни будет пускать. Они удалят всё. Они не дураки там, наверху. В отличие от него. Ну, хотя бы он смог защитить её - единственную девушку, для которой не жалко восемнадцати минут. Визг маячка становится всё громче, и этот звук затопляет всё вокруг. Диппер готов. Он уже чувствует подступающую боль, словно разрезающую мозг, выкалывающую из него определённые участки. Почему-то пахнет... хлоркой? ... Его таймер отзвенел и остановился. Ровно четыре нуля. Приговор исполнен. Хирурги Времени снимают перчатки - символично, конечно - и заполняют новую "карточку пациента, прошедшего процедуру по стиранию памяти". Теперь он уже не опасный преступник, теперь он - низшая каста, уборщик, или, там, грузчик. Теперь у него нет имени, только регистрационный номер - 1310dp11Md. Теперь ему даже не нужен маячок - его извлекают из-под кожи, куда и вживили-то совсем недавно. Будущего нет. ~ Диппер открывает глаза. Где это он? Как будто бы на улице. Это снова Рубеж, однако глупо полагать, что ему удалось... Голова трещит и раскалывается, но кроме этого он замечает девушку, склонившуюся над ним. - Ты... ты, что ты- - О, вы очнулись! - восклицает она. - Это хорошо, а то я уже испугалась. Всё-таки не каждый день такое случается. - Но что!.. - он встаёт, пошатываясь, шум в голове мешает думать. - Как ты здесь оказалась? Они пытали тебя? Притащили силой? Как, почему, я же говорил... И тут приходит осознание. Путаница в мыслях превращается в логическое умозаключение. Пасифика смотрит на него удивлённо. Правда ведь: на часах времени почти нет - осталось две секунды, но стрелки остановились. А ещё Диппер вдруг замечает, что писк маяка прекратился. - С вами всё хорошо? - спрашивает Пасифика озабоченно, а будущее - оно всё-таки продолжает существовать. И Диппер смеётся совершенно искренне впервые за долгое время. Лучше не бывает.