Любовь прощает все

Оливер ворвался в студию, не поприветствовав ребят. Приблизившись к Рихарду, он наградил его звонкой пощечиной, которая несла в себе не столько физическую боль, сколько моральную. Глаза Риделя были наполнены слезами, которые должны были вот-вот разлиться по скулам. Олли пристально посмотрел на Круспе - на лице лид-гитариста страх перемешался со стыдом. -Шлюха! – с горькой обидой в дрожащем голосе сказал Оливер. Рихард молчал, его губы подергивались, как у наказанного ребенка. Шнайдер отвел взгляд, все остальные стояли в ахуе от происходящего. Басист удалился. *** Неделю ранее. Была очередная вечеринка Тилля, Флаке, Шнайдера и Рихарда в клубе. Оливер уехал повидать маму на пару дней, а Пауль отмечал День Рождения сына. Дум с Круспе упились в этот вечер просто в доску, и барабанщика с каждой минутой все сильнее тянуло к гитаристу. А у того голова уже совсем не могла адекватно реагировать на ситуацию. Затащив Цвена в туалет, Шнайдер начал настойчиво шарить руками по его телу и целовать его в шею. -Нет, послушай, это неправильно, я не могу.. –Круспе недолго сопротивлялся ласкам барабанщика, слабо упираясь руками в его грудь. -Ну давай же, мы оба хотим, не противься – уговаривал гитариста Шнайдер, одной рукой сминая его ежик, а другой рукой сжимая его пах. Через пару минут Рихард окончательно потерял контроль над собой и начал стонать от возбуждения. Шнайдер поцелуями опускался все ниже, и, встав на колени, расстегнул ширинку брюк Рихарда. Цвен запрокинул голову назад и запустил пальцы в шелковистые и мягкие волосы Дума. Тот же ласкал его член сначала рукой, а потом взял его в рот. Круспе захотелось большего. -Давай, возьми меня – Рих увлек барабанщика в кабинку, не дав ему закончить минет. Там Шнайдер в страстном нетерпении приспустил с себя джинсы, схватил гитариста за бедра, приподнял его и прижал к стене. Рихард обхватил руками его шею и уткнулся носом ему в плечо. Дум вошел резко, на всю длину и начал двигаться в сумашедшем ритме. Круспе тяжело дышал и закатывал глаза. В принципе, секс в туалете клуба – не такое уж и редкое явление и на охи-ахи из кабинки внимания никто не обращал, ведь там и кокаин нюхают, и вообще хрен знает чем занимаются. Шнайдер врывался в Рихарда, шлепал его по заднице, а тот сходил с ума от удовольствия. Да, его трахали как последнюю проститутку, но в данный момент его это только заводило. Цвен кончил первым и повис без сил на руках у Шнайдера, а тому удалось удержать его и закончить начатое, излившись в гитариста. Они оба сползли на пол и просидели так несколько минут. На следующее утро Рихард проснулся со страшной головной болью. Сонный и растрепанный он еле-еле дошел до кухни, достал пива из холодильника, закурил и потихоньку начал отходить. И тут ему в голову пришла память событий этой ночи. Круспе судорожно схватил мобильник и позвонил Шнайдеру. Результат был неутешительный: Дум подтвердил, что секс имел место быть, что гитаристу это все не приснилось и не причудилось. -Слушай, давай забудем это все. Ничего не было. Никто не узнает.- успокаивал барабанщик Цвена. Рихард попытался не паниковать раньше времени. Но этого у него не вышло, потому что позвонил Оливер. -Солнышко мое, как ты там? Я приеду через пару деньков – радостно спросил Олли. -Все нормально. – металлическим голосом отвечал Рих. -Я очень соскучился по тебе! И, между прочим, по твоей упругой заднице тоже. -Да, я тоже – Рихарду хотелось просто реветь. Оливер не сразу поверил в измену Рихарда. Оказалось, что в ту ночь в клубе тусовался близкий друг Риделя, и видел, как Шнайдер целовал Цвена. Олли бы вообще послал бы этого чувака, но у того не было причин врать, к тому же все знали, что за лид-гитаристом нужен глаз да глаз. Басист решил сначала допросить Дума, и тот почти сразу признался, не выдержав взгляда Оливера. Да, он смотрит прямо в душу, и невозможно солгать, находясь рядом с ним. Барабанщик ожидал заслуженного мордобоя, но тот просто молча ушел, спрятав лицо в воротник пальто и накинув капюшон. Видимо, ему было тяжело сдержать слезы. А вот выслушивать объяснения Рихарда Олли не пожелал. Он забрал свои вещи в его отсутствие и перестал отвечать на звонки. Хорошо, что у группы был отпуск, и была возможность не пересекаться с Цвеном и Шнайдером. С остальными же ребятами басист оставался таким же приветливым и общительным, посчитав, что не имеет права втягивать их в это. *** Рихард стоял перед дверью Оливера с огромным букетом роз. -Пожалуйста, Олли, прости меня – гитарист начал вставать на колени, увидев Риделя, возвращавшегося домой. Оливер хладнокровно обошел Цвена, загораживающего его путь к дверному замку, молча открыл дверь, вошел в квартиру и резко захлопнул перед самым лицом Круспе. -Убирайся. – прозвучал до боли равнодушный голос из-за двери. Рихард всю ночь бродил по улицам Берлина. Сейчас он ненавидел себя, но одновременно с этим и жалел, в каком-то смысле считал себя жертвой Шнайдера, как Ева змея-искусителя. Шнайдер несколько раз просил прощения за себя и за Рихарда у Оливера, но тот простил только его, равнодушно пожав ему руку. *** -Ну все, сука, молись, тварь гребаная – Тилль выбил дверь ногой и ворвался в квартиру Рихарда. У Цвена от неожиданности дрогнула рука, и он вылил весь кофе на себя. Через мгновение он понял, что дальше будет только хуже. Найдя Круспе на кухне, Тилль со всей силы заехал ему в челюсть. Гитарист потерял равновесие, шлепнулся на задницу и сплюнул кровь на пол. -Я тебя предупреждал, я говорил тебе? – Тилль прорычал эти слова Риху прямо в лицо, плотно сжав рукой его челюсть. -Тилль, я… - Линдеманн не дал Цвену договорить и снова ударил его, на этот раз в нос. -Продажная, грязная девка! Вокалист начал бить уже не сопротивлявшегося Рихарда ногами. Круспе прекрасно понимал, что заслужил это, он даже в какой-то степени сам искал страданий и боли, ибо хотел хоть как-то искупить свою вину перед Олли. Поэтому из уст гитариста раздавались только тихие стоны. А Тилль продолжал со слепой яростью избивать согруппника. Зная, что Рихард угробил позвоночник еще в свое рестлерское прошлое, Линдеманн пнул гитариста по пояснице между позвонков, и Цвен вскрикнул и выгнулся. -Терпи, шлюха, терпи – Линдеманн перевернул Рихарда на спину, уселся сверху на него и принялся кулаками расквашивать прекрасное личико лид-гитариста. Вскоре Тиллю надоело это занятие, к тому же Цвен начал терять сознание, поэтому вокалист встал и ударил ногой Круспе прямо в пах, дабы привести его в чувства. Рих заскулил и свернулся в клубок. И снова посыпались удары Тилля со всех сторон, оставляя на холеном теле кровоподтеки, гематомы и синяки. -Хватит ныть, ублюдок! – вокалиста раздражало, что Рихард, будучи редкостным подонком, плачет, постанывает и забивается в угол, подобно беззащитному щенку. Линдеманн одним движением сорвал с Круспе брюки и начал расстегивать собственную ширинку. -Нет, не надо, пожалуйста…-из последних сил прошептал Цвен. -Заткнись! – рыкнул Тилль и резко вошел в Рихарда. Круспе не хватало сил на сопротивление, а вокалисту не составило труда разорвать его изнутри. Рих к этому времени кричать уже не мог, слышны были только хрипы и тяжелое дыхание. Через пару минут гитарист абсолютно замолк, перестал стонать, не было слышно даже его вздохов. Цвен потерял сознание окончательно. И тогда Линдеманн остановился, бросил безчувственное тело на полу в кухне и ушел. *** -Слушай, Олли, ты бы простил Рихарда, он достаточно настрадался – уговаривал Тилль Риделя в баре тем же вечером. -Что значит настрадался?- с оттенком безразличия спросил басист. -Ну я сегодня с ним разговаривал, ему хреново кажется.. -Тилль, скажи мне честно, - Олли пристально посмотрел в глаза вокалисту, - ты с ним только разговаривал? Или было что-то еще? Я ведь знаю, ты бываешь жесткий, даже жестокий, когда дело касается справедливости. Линдеманн промолчал. -Что ты с ним сделал, я тебя спрашиваю? – тревожным голосом спросил Оливер, когда Тилль отвел взгляд. Не дожидаясь ответа, басист вскочил со стула, выбежал из бара, сел в машину и направился к дому Рихарда. Дверь в его квартиру была открыта. -Господи, любимый мой! – воскликнул Олли, увидев окровавленного гитариста, который лежал расплоставшись на кухонном кафеле. И Ридель в мгновение забыл все обиды, сейчас его волновало только одно – жизнь и здоровье Круспе. Он осторожно поднял Цвена на руки, и, целуя его в лоб и макушку, понес в свою машину. Рихард очнулся в больничной палате. Его тело было перебинтовано в некоторых местах, кое-где можно было заметить свежие швы, веки были опухшими и синеватыми. Рядом с его кроватью сидел Оливер. -Прости.. – промычал Рихард; -Я все простил, ты только молчи, лежи, не двигайся – Олли начал целовать руку Цвена и гладить его по голове; -Ты даже не представляешь, как я люблю тебя.. Я такой мудак – Круспе собрал в кулак все свои силы, чтобы выговорить главные слова; -И я тебя люблю – успокаивающим и мягким голосом произнес Ридель. *** Месяц спустя. Ночь, гроза и ливень за окном. Оливер вцепился руками в простыни и уткнулся носом в подушку, чтобы приглушить собственные стоны. Рихард резко входит в тело Риделя, с каждым толчком произнося что-то вроде «Да, да» или «О боже, Олли» и страсно целуя басиста в шею и в плечо, а потом медленно, с оттяжкой выходит и снова врывается в Олли. Когда лид-гитарист наращивает темп до сумашедшего, Оливер приподнимает голову, вскрикивает и падает лицом в подушку. Еще пару движений – и кончает Рихард, томно вздыхая: -Я люблю тебя – после этого Круспе скатывается с Оливера и ложиться рядом с ним. Рих судорожно пытается найти пачку сигарет на прикроватной тумбочке. -Их там нет – нежно произносит Олли. -А где они? -Нигде. Я все выбросил. -Олли, но я.. -Никаких но. Я беспокоюсь за тебя. Ты должен бросить курево, если не ради себя, то ради меня, ради нас. -Хорошо – умиротворенно соглашается Цвен. В другом случае он убил бы любого, кто осмелился бы трогать его сигареты, но Олли – исключение, он – его любимый. Рихард кладет голову на грудь Олли и засыпает. А Ридель накрывает себя и Риха одеялом и тихо млеет, вслушиваясь в посапывание Круспе.